В дни после исчезновения отца Эмбер регулярно ходил в архив клана, пытаясь найти сведения о разломах и сродствах, которые мог упустить.

Этим темам были посвящены целые разделы, но даже просмотрев дюжину сборников, Эмбер обнаружил, что большинство лишь пересказывает одно и то же. Все авторы сходились в том, что разломы — проявления Бездонной Пучины.

Один учёный предположил, что разломы — это попытка Бездонной Пучины опустошить измерения Зиона. Ведь материки теперь были разделены Хаотическими морями или стенами миров, и пересечь ни те ни другие было непросто, тогда как число разломов, похоже, не уменьшалось.

Среди всех разломов, вероятно, даже один из тысячи не схлопывался, утаскивая за собой всё, что находилось внутри. Но за прошедшие века таких схлопываний случилось достаточно, чтобы люди начали изучать это явление.

Многие предполагали, что всё утягивало обратно в бездны, откуда возникли разломы, но это оставалось лишь догадкой. Некоторые объяснения были настолько нелепыми, что Эмбер начинал сомневаться в учёности их авторов. Его предвзятость была связана не только с бедой, постигшей отца. Большинство книг написали учёные, почти ничего не смыслившие в практической магии измерений.

Возможно, где-то на верхних этажах архива хранились записи и книги настоящих магов измерений, но Эмберу туда было нельзя.

О Основе души он тоже почти ничего не узнал. Лишь то, что это ещё один аспект, который восходящим необходимо развивать, чтобы достичь золотого ранга. А вот как сформировать душу и что означает Аспект души — ничего.

По крайней мере, о сродствах он узнал больше. Хотя и эти сведения не слишком прояснили дело: практическое применение по большей части оставалось загадкой. Эмбер выяснил, что у сродств есть несколько рангов: малый, высший, большой, великий, восходящий и предельный. Даже самые одарённые люди обычно не продвигались дальше большого или великого ранга.

В отличие от расовых рангов, все начинали развивать сродство с самого низкого. К неудовольствию Эмбера, даже здесь преимущество было у обладателей родословной. Потомки Оберонов, несомненно, быстрее развивали сродство к ветру, тогда как обычному восходящему пришлось бы трудиться день и ночь, чтобы добиться лишь малой доли их прогресса.

Кроме того, сродства не ограничивались стихиями вроде огня, земли, ветра или разума. Они могли быть и концептуальными — например, связанными с мечами, ремеслом или даже алхимией.

Достигнув большего мастерства, можно было объединить два или более сродства и создать новое. Например, молния и огонь образовывали Грозовое пламя или Молниеносное пламя. Более распространённым примером было сродство к древесине или растениям, возникавшее из сочетания стихий огня, земли, воды и жизни.

Наверняка на верхних уровнях архива можно было найти больше сведений о сродствах. Эмбер мог бы попросить деда открыть ему доступ. Однако одной этой мысли хватило, чтобы он сразу отказался от затеи.

Варианты ещё оставались. Был его наставник по мане.

С Рейвен Блэкстоун было куда проще разговаривать — по крайней мере, по сравнению со всеми мальчиками и девочками, ходившими на её занятия. Она далеко продвинулась в классе мага, но её боевая сила была ничтожна, и положение в клане у неё было ниже, чем у рыцаря того же ранга.

Ей было за сорок, и выглядела она на свой возраст: большую часть потенциала она уже растратила. Если не случится маленькое чудо, вряд ли ей удастся превзойти шестой уровень класса мага. И всё же у неё было несколько собственных сродств.

Наставница Рейвен много раз показывала их на занятиях, но сколько бы Эмбер ни задавал вопросов, связанных со сродствами, она не спешила развеивать его сомнения — несмотря на всё его расположение к ней.

— Сейчас тебе следует сосредоточиться на очищении маны, — советовала она. — Беспокойство о сродствах и сложных теориях лишь помешает твоему развитию.

Но Эмбер не собирался сдаваться. Каждый день после занятий он засыпал её вопросами, пока она наконец не соглашалась раскрыть часть тайны.

Матрона взглянула на часы и посмотрела на него.

— Дам тебе пять минут.

— Наставница Рейвен, что такое мана, настроенная на сродство? — без предисловий спросил Эмбер.

— Как ты знаешь… — Она на миг задумалась. — Чистая мана в основном безвредна и мало на что годится, кроме укрепления тела и продления жизни. Для прямого воздействия от неё почти нет пользы. Сродство же позволяет мане преобразоваться в определённую стихию. Например… — Она подняла руку, и сияющая мана потекла из ладони, постепенно превращаясь в огненный шар. — Без сродства это было бы невозможно.

— Но огненная палочка тоже может такое сделать.

Наставница Рейвен кивнула.

— Такие палочки специально создают для тех, у кого нет сродства, но их эффективность невелика, поэтому они расходуют так много маны. Если у тебя нет посоха или палочки с зачарованием седьмого ранга и выше, их эффективность едва ли дотягивает до малого сродства.

Эти сведения заставили его задуматься. Практическое применение маны, настроенной на огонь или другую стихию, было очевидно. Но что даст ему мана Разума? Наверняка она усилит навыки, связанные с разумом: «Разделённую концентрацию», «Острый ум» или даже «Медитативный настрой»?

Эмбер уточнил эту мысль у наставницы и спросил:

— Как пробудить сродство? И как его развивать?

На первый вопрос он уже знал ответ, а сомнения в основном касались второго.

— Как и камни навыков, камни сродства помогают обрести сродство. — Она замолчала, вспомнив, что пять минут почти истекли. — Иногда сродство пробуждается во время борьбы не на жизнь, а на смерть, но такое случается редко. Большинство просто погибает, так и не узнав правды.

Эмбер спрятал улыбку.

— Бывают и редкие сокровища, которые пробуждают дремлющие сродства… М-м, они также помогают развивать уже пробуждённые, но, как я и сказала, такие сокровища редки. — Она ненадолго остановилась и добавила: — Развитие сродства во многом зависит от родословной, предрасположенности и навыков. Конечно, класс высокого качества может усилить сродство, но, чтобы получить такой класс, сначала нужно иметь неплохие сродства.

Эмбер подумал об отце. После того как тот стал Маршалом Рассвета, его сродства к Жизни и Свету достигли большого и высшего ранга соответственно. Будем надеяться, это поможет ему выжить, где бы он сейчас ни находился.

— Может ли навык вроде «Кинетического выброса» пробудить связанное с ним сродство?

Рейвен Блэкстоун внимательно посмотрела на него.

— Кинетическое сродство пробудить не так уж трудно. Честно говоря, это одно из самых простых. Даже у меня оно пробудилось без особых сложностей. А ты почему спрашиваешь? Неужели уже получил этот навык?

Эмбер покачал головой, досадуя, что ему не хватает ячеек на все навыки. «Кинетический выброс» стал бы ценным дополнением, как и другие навыки, предложенные ему во время столкновения с чудовищами.

Если не считать золотого навыка, даже два навыка маны стали бы полезным дополнением к его древу навыков. По словам Зефир, проще всего было получить «Кожу маны», однако Эмберу предложили «Усиление маны» и гораздо более редкий «Отток маны». Оба были железного ранга и, вероятно, сыграли бы важную роль в дальнейшем развитии его маны.

Ведь для серебряного развития «Формирования маны» требовалось слить с ним ещё два навыка.

Это могли быть «Усиление маны» и «Отток маны», а могли и другие навыки — например, «Кожа маны», «Создание маны» или что-нибудь более редкое. Существовали бесчисленные способы применять ману. Три медных навыка маны были лишь простейшими формами; промежуточные и продвинутые способы применения были куда разнообразнее.

Эмбер не знал, стоит ли в следующий раз брать эти два навыка маны. Ему следовало оставить девять ячеек для серебряного навыка, но, получив оба навыка раньше, он мог бы быстрее развить базовое «Формирование маны» до серебряного ранга. С другой стороны, после пережитого в Дезире он считал, что ему стоит прежде всего развить защитные навыки до серебряного ранга.

После повышения наставник распределил его с другими учениками четвёртого уровня клана для физической и боевой подготовки. Все были старше него, и половина уже приближалась к церемонии выбора класса.

Эмбер уже занимался на уроках маны вместе с двенадцати-четырнадцатилетними. Ничего не изменится, если то же самое будет и на боевых тренировках. Впрочем, сами тренировки были куда жестче.

Каждый день они без остановки испытывали свои тела, прекращая лишь за шаг-другой до предела. Но дед уже заставлял Эмбера заходить дальше, так что тренировки его не слишком раздражали. По крайней мере, теперь старик был занят собственными бедами и не следил за его занятиями.

В следующие несколько недель Эмбер в основном занимался теорией. Он впитывал все сведения, которые считал важными, и следил, чтобы они не мешали практике маны. «Разделённая концентрация» позволяла ему поддерживать работу навыков маны, пока хватало умственных сил. Благодаря сродству к Разуму он заметил, что даже при разделённом внимании основа маны развивалась почти так же быстро.

Возможно, теперь он восстановит потерянную ману за месяц-другой, а не за четыре, как думал сначала.

Изнурительные тренировки улучшали и сродство к Разуму: за две недели оно выросло на несколько процентов. Разумеется, по мере приближения к завершению прогресс замедлится — как и с контуром маны.

Даже спустя несколько недель новостей о происшествии с разломом не было. Дом Оберон делал всё возможное, чтобы вызволить леди Эвелин, но все их ресурсы и силы не принесли результата. Вопреки этому Эмбер продолжал надеяться, хотя многие в клане уже махнули рукой на его отца Клиффа.

Бездонная Пучина ослепила их; некоторые даже обвиняли Клиффа в провале и в том, что он создал разлад между Домом Блэкстоун и Домом Оберон.

Если бы у Эмбера хватило сил заставить их всех замолчать…

Но даже если он не мог одолеть их, на боевых занятиях — а иногда и после них — недостатка в испытаниях не было.

Однажды после занятий Эмбер сидел один, когда группа мальчиков и девочек вызвала его на поединок.