— Я пойду первым.

Стоило мне подняться с места и это сказать, как взгляды сидевших рядом ребят обратились на меня.

— А? С чего вдруг? Потом же ещё во второе место идти. Юнхван, ты занят, что ли?

— Да ладно, посиди ещё. Без тебя же скучно будет.

— Точно. Ладно бы кто другой, но чтобы ты ушёл — это вообще ни в какие ворота.

Из-за такой атмосферы я слегка поднял руку и изобразил виноватое лицо.

— Сегодня к нам домой придут важные гости, и мой старик приказал быть. Так что извините.

Услышав это, одноклассники закивали — похоже, такое объяснение их устроило.

— Ну да, если это приказ твоего отца, тогда понятно.

— Точно. Его батя же страшный до жути.

— Ох, ты, конечно. Как ты вообще дышишь, живя под таким отцом?

Большинство собравшихся здесь хорошо знали моего отца, так что реакция была вполне естественной.

— Жаль, блин. Давайте скоро опять соберёмся. Договорились?

— Ага, встреча выпускников без тебя не такая весёлая. Скажи же?

Девчонкам, похоже, тоже было жаль, что я ухожу.

— Извините. В следующий раз, когда соберёмся, освобожу себе всё время.

— Ладно. Провожать далеко не будем.

— Ага. Давай.

Сказав это, я встал из-за стола и пошёл к выходу из заведения.

И как раз тогда это и случилось.

— Юнхван, подожди минутку.

С этими словами одна из девчонок поднялась с места и быстро направилась ко мне.

Как же её звали?

Ким… Чису, что ли?

Из-за того, что внешне она совершенно изменилась со школьных времён, я поначалу её даже не узнал. А ведь она была одной из тех, кто довольно усердно за мной ходил.

Остальные же, стоило мне уйти из-за стола, словно потеряли ко мне всякий интерес и были полностью заняты тем, что смеялись и болтали между собой.

Из-за подбежавшей ко мне Ким Чису мне ничего не оставалось, кроме как остановиться перед дверью.

— …Что?

— Слушай, можно я завтра тебе напишу?

— М? Напишешь? Зачем?

От моих слов она, видимо, задетая в своей гордости, слегка закусила губу. Но, стараясь этого не показывать, она осторожно посмотрела на меня, пытаясь понять моё настроение, и заговорила:

— Н-ну просто мы с тобой так давно не виделись… вот я и подумала, может, будем снова общаться.

И всё-таки она сильно продвинулась по сравнению с прошлым.

Тогда она даже подойти ко мне толком не решалась.

Как бы то ни было, у меня такого желания особо не было.

Я легонько хлопнул Ким Чису по плечу и улыбнулся.

— Прости, я немного занят.

— Мне всё равно.

— Нет, мне не всё равно.

— …

Сказав это, я развернулся и пошёл к двери.

Затем, толкая серебристую металлическую дверную ручку, я слегка приподнял другую руку и сказал:

— Увидимся на следующей встрече выпускников.

— …

Перед тем, как дверь закрылась, я мельком увидел, как сильно она нахмурилась, но мне было всё равно, и я без сожаления отвернулся. Потом медленно спустился по лестнице и вышел из здания пивной.

Как только я оказался снаружи, улыбка исчезла с моего лица.

А голова стала такой же холодной, как холодный ночной воздух.

Я мельком посмотрел наверх, на пивную на втором этаже здания.

С ребятами, с которыми я обычно даже не общался, мне особо не о чем было говорить, и сближаться с ними мне тоже не особенно хотелось.

Честно говоря, если бы мама не просила меня почаще бывать среди людей, я бы на такие сборища вообще не ходил.

Конечно, я прекрасно понимаю, что эти ребята до сих пор относятся ко мне с большой симпатией.

Но это не потому, что я какой-то выдающийся, и не потому, что я такой общительный.

Просто когда-то моя семья была настолько успешной, что нас называли чуть ли не местными землевладельцами.

Тут нужно чётко обратить внимание на слова «когда-то» и «была успешной».

То есть сейчас это уже не так.

После того как я ушёл в армию, в бизнесе отца начались проблемы, в итоге он спустил всё состояние подчистую, а потом безответственно взял и покончил с собой.

А, чёрт.

Опять вспомнил отца, и меня бесит.

Я ненавижу отца не потому, что он спустил всё состояние до последней воны.

А из-за того, что он безответственно бросил нас с мамой и самовольно умер.

Конечно, сам он, может, сказал бы, что сделал это, чтобы не повесить на нас долги.

Но ведь можно было просто сбежать или устроить фиктивный развод, так стоило ли непременно отдавать за это жизнь? Из-за этого потрясения мама больше двух лет прожила, словно развалина, запершись в тесной комнатушке.

Мама жила, глядя только на отца. И раз он вот так безответственно ушёл из этого мира, можно себе представить, каким сильным было для неё это потрясение.

Когда я вспоминаю маму в то время, на отца до сих пор накатывает раздражение.

Так или иначе, всё это произошло после того, как мы переехали, уже после окончания школы, поэтому на встрече выпускников об этом никто не знал. И, похоже, они до сих пор думали, что я где-то живу припеваючи, ни в чём себе не отказывая.

Если судить по восторженным возгласам, когда я пришёл, и по тому, как они вели себя в промежутках.

Ким Чису, которая выбежала за мной, наверняка думала так же.

— Фух.

Ночной воздух разом хлынул мне в рот.

Благодаря холодному воздуху сознание, слегка затуманенное хмелем, словно резко прояснилось.

В этот момент в кармане завибрировал телефон.

Кто это, догадаться было нетрудно.

Так и есть — мама.

— Сынок, сегодня не торопись, повеселись как следует, а потом приходи. Мама ляжет спать первой.

Похоже, она только сейчас вернулась после работы в столовой.

Хотя эта работа отнимает у неё по двенадцать часов в день, она уже не та хрупкая, как раньше. Наоборот, держится стойко.

— Ага. Ложись спать. Я ещё не спеша повеселюсь и потом приду.

— Хорошо. Люблю тебя, сынок.

— Ой, ну неловко же.

— Ну и что такого? Я же мама.

— Ладно, ладно, понял я.

— Не задерживайся слишком.

— Ага.

Даже по одним сообщениям я ясно представлял, как устала мама.

Раньше мама была как ребёнок, совершенно не знающий жизни, но после смерти отца она очень сильно изменилась.

Когда отец умер, она очень долго не выходила из комнаты и только плакала, но однажды, видимо, все слёзы у неё иссякли, и она вдруг сказала мне:

— Юнхван, уж тебя одного я как-нибудь прокормлю. Так что и ты держись, хорошо?

В её широко распахнутых, словно готовых выскочить глазах читалась твёрдая решимость, которой я раньше никогда в ней не видел.

Мама, которая всегда была маленького роста и хрупкой, почему-то в тот момент показалась мне огромной.

Раз уж мама так сильно изменилась, я тоже не мог не измениться.

Мама начала заниматься тем, что была в силах делать, и я, чтобы не отставать от неё, устроился на подходящий завод и по-своему усердно работал.

Мама пообещала, что обязательно снова отправит меня в университет, где я взял академический отпуск из-за семейных обстоятельств, но это будет непросто. Да и у меня самого нет особого желания непременно туда возвращаться.

Автобусная остановка, до которой я незаметно дошёл, была почти пустой.

Я сказал, что ещё повеселюсь и вернусь, но и возвращаться рано было как-то не то, так что я раздумывал, чем бы заняться, а потом снял рюкзак и стал в нём рыться. И достал оттуда книгу.

Это была книга об истории корейской манхвы.

Я уже трижды брал её в районной библиотеке и прочитал больше десяти раз.

Конечно, это не единственная книга, которую я прочитал больше десяти раз.

Пожалуй, все книги о комиксах, которые есть в библиотеке, я прочитал примерно столько же.

Особенно я люблю истории о корейской и японской индустрии комиксов, так что те книги, которых нет в библиотеке, я хожу читать в книжный.

Наверное, вы уже догадались, что я очень сильно интересуюсь комиксами.

Мама даже утверждает, что ещё в совсем крохотном возрасте, когда я даже корейскую азбуку не знал, я любил книжки с комиксами больше игрушек, — настолько это давнее моё увлечение.

Было время, когда я даже мечтал стать художником комиксов, и благодаря этому у меня появился интерес не только к самим комиксам, но и ко всему, что с ними связано.

Конечно, я бросил это на полпути, потому что понял, что у меня нет таланта к рисованию, но и после этого моё увлечение не изменилось. В итоге, читал ли я книги или искал информацию в интернете — всё было сосредоточено исключительно на комиксах.

Я настолько погрузился в эту область, что даже всякие мелкие подробности о жизни художников комиксов вызывали у меня интерес.

Наверное, из-за этого почти все, кто меня знал, называли меня то отаку, то задротом.

Хорошо хоть, в старших классах мама, видимо, жалея меня такого, постоянно приглашала друзей к нам домой и угощала их, а близким друзьям даже дарила подарки и давала карманные деньги.

Благодаря этому в школьные годы у меня было много друзей с весом, так что я избежал травли, и поэтому меня до сих пор помнят многие.

Как бы то ни было, несмотря на всё это, читать книги мне было куда большей радостью, чем веселиться с друзьями.

Был уже вечер, так что было темновато, но благодаря рекламному щиту на остановке буквы были хорошо видны.

Я подумал, что можно и почитать здесь немного, а потом не спеша пойти домой.

Сколько прошло времени с тех пор, как я сел на скамейку на остановке и начал читать, — не знаю, но вокруг незаметно собралось уже довольно много людей.

Посмотрев на время, я увидел, что прошёл почти час.

За это время, наверное, мимо проехало несколько автобусов.

Тц.

Я невольно цокнул языком и убрал книгу обратно в рюкзак.

Если я и дальше буду вот так зачитываться, забыв обо всём на свете, то, пожалуй, и правда проведу здесь всю ночь.

Но тут я услышал, как люди загудели.

А вскоре — ещё и гудки клаксона.

— …?

Я посмотрел в ту сторону, откуда донёсся сигнал.

С одного края дороги стояла ручная тележка, а позади неё — шикарное купе, поверхность которого так и блестела синим, будто машину только что помыли.

Би-би.

— Ну блин, серьёзно! Ты что творишь на дороге! Быстро убирай давай!

С водительского места машины заорал молодой парень.

Что там случилось?

Я встал с места, вытянул шею и стал разглядывать, что происходит.

На дороге валялись рассыпанные картонные коробки. Похоже, они высыпались с тележки, на которой их везли.

Старик в кепке, по всей видимости хозяин тележки, суетливо и торопливо складывал коробки обратно, но из-за высоты сложить их, похоже, было нелегко.

— А, сука. Бесит! Времени и так нихуя нет, а тут ещё всякая хрень нищебродская…

— А чего он там так?

Окно со стороны пассажирского места было открыто, и женщина, сидевшая там, тоже раздражённо ворчала.

Вот только лицо этой женщины показалось мне знакомым.

А? Ким Чису?

Это была Ким Чису, которую я только что видел на встрече выпускников. И она сидела на пассажирском месте этой машины.

Как раз тогда Ким Чису, ворча, скрестила руки на груди и отвела взгляд. И в тот же миг наши глаза встретились.

— …!

Её глаза на мгновение расширились, а лицо застыло.

А потом, убедившись, что я стою на автобусной остановке, она тут же похолодела лицом.

— Оппа, да хватит уже, давай просто объедем.

— Блин, бесит, сука.

Из машины донёсся раздражённый рык, и она медленно перестроилась в первый ряд, где тянулась длинная вереница машин. Вслед за ней ехавшие сзади машины тоже медленно перестраивались в первый ряд, объезжая тележку.

Я мельком взглянул на удаляющуюся машину и усмехнулся.

Похоже, увидев, в каком я виде, она тут же ко мне остыла.

Ну что ж, я оказался прав.

Но мне от этого было ни холодно ни жарко. Мне с самого начала не было до неё дела.