Каждое утро после завтрака я плёлся в кабинет старика. И каждое утро уходил оттуда ни с чем. Так прошли недели. Другие Пути понемногу продвигались, но я начал задумываться: может, магия мне просто не предназначена? Ну, если не считать навыков.

Одним из преимуществ признания в том, что я вижу Статус, стала возможность работать над навыком «Приглушённые шаги». Каждый день я исчерпывал запас Эфира, пытаясь продлить действие навыка хотя бы ещё немного. Числа медленно, но верно росли, пусть навык у меня был всего один. Продвигались и Пути: большинство базовых Пути каждый день прибавляли хотя бы несколько ступеней.

Выйдя из кабинета Корнелиуса, я увидел, что мать ждёт меня с уроками. Сегодня Генриетты не было, так что мы остались вдвоём. Мать, должно быть, заметила моё уныние: она подняла меня, усадила к себе на колени и устроилась у камина.

— Что случилось, милый?

— Я не могу его почувствовать, — тихо прошептал я, немного стыдясь.

Когда мать узнала о моём Сродстве, характеристике Одарённость и остальной части Статуса, мне показалось, что я должен уметь пробивать любую стену одной лишь силой воли и природными способностями. Но неудачи с Путём чувствования Эфира пробивали бреши в моей уверенности. Для долгосрочного развития общения это, вероятно, было даже полезно, но настроение не улучшало. Мотивация таяла, а в этой глуши она была едва ли не единственным, что у меня оставалось.

— Эфир? Нужно время, дорогой. Когда дедушка и бабушка учили меня, я была вдвое старше тебя. И всё равно у меня ушли месяцы. Продолжай заниматься и не сдавайся. Я горжусь тем, что ты хотя бы стараешься. Дедушка говорит, что у тебя хорошо получается, и часто хвалит за то, как ты умеешь не отвлекаться.

Я кивнул, прижавшись к её груди, и воспользовался случаем, чтобы сменить тему:

— А где бабушка?

Я почувствовал, как мать напряглась, и сразу пожалел о вопросе. Я не подумал, что это может быть болезненной темой: детское любопытство вырвалось раньше, чем разум успел его остановить.

— Она умерла, когда я была подростком. Они с дедушкой раньше были приключенцами. Ходили в Подземелья, чтобы развиваться, и, наверное, ещё ради богатства, которое там можно было добыть. Но жизнь приключенца опасна. Когда бабушка погибла во время похода в Подземелье, дедушка ушёл из этой жизни — перестал быть приключенцем. Хочешь знать почему?

Я выжидающе посмотрел на её прекрасное лицо и яркие голубые глаза. В улыбке матери была лёгкая грусть, но радости в ней всё равно было больше.

— Он не хотел рисковать и потерять меня так же, как потерял бабушку. Поэтому он стал преподавателем в Обществе приключенцев. Это очень престижная и желанная должность: с подходящими навыками преподаватели помогают людям лучше развивать Пути.

— То есть быстрее? — спросил я.

Мать кивнула.

— Именно. У дедушки есть навык обучения Путям Эфира. Так что не переживай. Уверена, скоро ты разберёшься.

Я улыбнулся и снова прижался к ней. На руках у матери было спокойно. Некоторое время она ничего не говорила, давая мне успокоиться. В комнате звучали только наше дыхание и треск поленьев в камине.

Но наконец пришло время уроков. Когда они закончились, я мог делать что угодно. Мать наблюдала за мной, пока я играл на каменистом заднем дворе, за её небольшим огородом с овощами и травами.

Она следила за мной и одновременно возилась с сорняками и рыхлила землю. Мне хотелось играть, но нужно было развивать Пути, поэтому я взял палку и принялся сражаться с невидимыми врагами, бегая по участку. Мои фантазии прервал громкий карк: я как раз изображал битву с уродливым троллем в виде молодого деревца, едва возвышавшегося надо мной.

Я обернулся. На столбе садовой ограды сидела большая ворона. Мать тоже её заметила.

— Людей не боится, да? — задумчиво сказала она.

В саду стояло несколько пугал, чтобы отпугивать птиц, но эта ворона — голова у неё была больше моей — совсем не тревожилась.

Она лишь сидела, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону и наблюдая за нами. Мне показалось, что меня она разглядывала гораздо дольше, чем мать. Наконец, словно удовлетворив любопытство, ворона снова каркнула и взмыла в небо. Она полетела на север, вдоль горной цепи, углубляясь в лес.

Я поднял палку — то есть воображаемый меч — и указал туда, куда улетела птица.

— А что там, мам?

Мать подняла голову. Её руки были покрыты землёй. Она посмотрела в сторону, куда я показывал.

— Хм? К северу от нас? В основном другие горы, но местность там гораздо более дикая. Если идти на юг, за нашими спинами, деревья становятся ниже: чем дальше от холода и ближе к побережью, тем они меньше. Побережье — это там, где земля встречается с морем. Помнишь, что такое море?

— Много воды. Оно больше озёр. Ты говорила, что посреди него не видно земли! — ответил я. Это мы проходили на одном из моих многочисленных уроков.

— Умница, — похвалила мать, как обычно. — Чем ближе к морю, тем больше людей. А где больше людей, там меньше зверей и монстров. Но на севере людей почти нет. Может, совсем нет до тех пор, пока не перейдёшь на другую сторону гор. А там на дальнем севере есть только Вари́нгия и небольшие общины вокруг неё. Они охотятся в замёрзшей тундре. Прости, дорогой, я опять читаю лекцию. Ты спросил, что находится к северу от нас по эту сторону гор? Дикая местность, полная зверей и, вероятно, нескольких монстров.

Я кивнул. Монстры, значит? Следующей моей воображаемой битвой стала схватка с гигантской птицей — той самой вороной, которая терроризировала общину, налетая с неба и утаскивая у Гризельды коз и овец. В моей фантазии воздушный хищник охотился на Генриетту, а мне, герою собственной истории, предстояло её спасти.

Моя палка… то есть меч… не промахнулась. Она пронзила сердце чудовища, и оно рухнуло на землю грудой чёрных перьев.

Я играл несколько часов. Весь вспотел и порядком устал. Зато старания окупились: перед глазами вспыхнули уведомления.

Ваш Путь поднялся на ступень! Путь координации VI (500/500)
Награда: +1 к Координации

Ваш Путь поднялся на ступень! Путь бега VIII (2500/2500)
Награда: +1 к Выносливости

Ваш Путь поднялся на ступень! Путь равновесия VII (1000/1000)
Награда: +1 к Координации

Вместе с повышением навыка «Приглушённые шаги», которое произошло раньше в тот же день, это было очень кстати. Несмотря на сомнения, я всё ещё развивался. Я вспомнил: пока стараюсь, числа будут расти. Одно это наполняло меня радостью.

Мать осторожно уговорила меня вернуться в дом. В тот вечер она рассказывала о троллях, которые водятся в горах. Она предупредила, что они редко заходят так далеко на юг, но если я их увижу, то должен бежать к ней или дедушке. А если не получится — спрятаться.

На следующий день я ожидал, что всё будет как обычно, но, спустившись вниз, увидел в общей комнате знакомую группу приключенцев. Они завтракали. Конечно, я не мог сказать, что узнал их. В прошлый раз я видел их годовалым младенцем. Но эти острые янтарные глаза было трудно забыть. Они заметили меня сразу, как только я спустился по лестнице, а мать подоспела с едой.

Я застыл на месте, и мать сразу это заметила. Она постаралась помочь мне освоиться.

— Доброе утро, дорогой. У нас гости. Это Керит, Вианола, Томас и Лео из Гильдии Дальних странников. А это мой сын Себастьян.

Я обвёл взглядом каждого из них, освежая память.

Керит был стройным мужчиной-эльфом с золотисто-светлыми волосами и янтарными глазами. У стола рядом с ним лежали лук и небольшой щит. На поясе висел нож длиной с мою руку. Я помнил его лучше всех: именно он поймал меня на одной из проделок. Поймал — и всё равно позволил мне её завершить.

Рядом сидела Вианола. Если память меня не подводила — а подводила она редко, — это была его сестра. Скорее всего, я мог бы догадаться и по внешности: она была отражением брата, возможно, даже такого же роста, хотя за столом это было трудно определить. На ней, как и на нём, были удобные на вид, но поношенные коричневые кожаные доспехи. Из-под рукавов и возле потёртых сапог выглядывал мех. У неё тоже был лук, только поменьше и странной формы, которую я не мог понять.

Рядом с Вианолой сидел Томас. В прошлый раз он был весь в пене, с позеленевшей от яда кожей и на пороге смерти. Сейчас он выглядел гораздо лучше: всклокоченные чёрные волосы, зелёные глаза. Рядом лежал большой щит из светло-коричневого дерева, укреплённый металлическими полосами. К нему прилагался меч у пояса — такой же высокий, как я.

Последний член группы набивал рот маминым угощением. Не могу его винить.

Может, ты и неряха, но мама готовит хорошо, так что я тебя прощу. Только прибери за собой, громила!

Лео был тем, над кем я подшутил: незаметно подкрался и пощекотал его за ногу. Он всё такой же широкоплечий и лысый — даже лысее, чем я в младенчестве. Как и у Томаса, рядом лежали щит и топор. Я решил, что с топором на поясе неудобно сидеть. А может, он просто отложил его, чтобы добраться до еды. Мой желудок возмущённо заурчал — или, возможно, одобрительно. Мне тоже нужна была еда!

Я робко помахал рукой. Вианола и Томас с энтузиазмом помахали в ответ. Лео лишь проворчал что-то и едва меня заметил: он был целиком занят тем, чтобы запихнуть в рот побольше еды. Только Керит внимательно меня разглядывал.

— Я его помню, — признался эльф. — Он был очень шустрым малышом. Я присматривал за ним у того камина, Пенелопа.

Мать покраснела.

— Ах да, точно. Ты тогда за ним присматривал. Он был настоящим проказником.

И сейчас такой, мам! — весело подумал я.

Но настроение у меня было совсем не игривое. Я слишком заинтересовался приключенцами. Что они видели? Где бывали? Любопытство внутри меня бурлило, как ведьмин котёл в полнолуние!

О чём бы спросить? — размышлял я.

Мать опередила меня:

— В прошлый раз вы занимались Разломом, верно? Что привело вас в Хорндейл теперь?

Взгляд Керита переместился с меня на мать.

— Вообще-то, сейчас мы не на задании. Мы переезжаем в Хеленику.

Именно в этот момент в комнату вошёл Корнелиус. На нём была тёплая прочная шерстяная одежда.

— Вот как? Если вы не торопитесь, возможно, мне удастся уговорить вас задержаться ещё ненадолго.

Я удивился словам старика не меньше, чем приключенцы.

Что ты задумал, старик? — подумал я.