Часть 4 - Ночь цветка
Глава 5 - Пробуждение

 Танда проснулся от того, что что-то ледяное коснулось его лица. Он попытался открыть глаза, но веки показались ему слишком тяжелыми. Все вокруг казалось слишком тяжелым.

 «У него сломана левая лодыжка».

 «Это, должно быть, вина Джина. Вывихнутый мной плечевой сустав встал на место, но область вокруг него опухла. Я также почти уверен, что у него лопнула левая барабанная перепонка». 

 Танда узнал голос Бальсы, но не мог разобрать все, что она говорила. Ее голос звучал эхом и был отдаленным. Он понимал, что она с кем-то разговаривает, но совершенно не узнавал другой голос.

 «Самая большая проблема, похоже, заключается в истощении. Поэтому он и не просыпается».

 «Да. Вероятно, он тоже давно ничего не ел. Я до сих пор не понимаю, как он мог так быстро сюда добраться со сломанной лодыжкой».

 Торогай откашлялась. Танда понял, что он здесь, и попытался сесть, но остался неподвижным.

 «Защитник Цветка не чувствует усталости или боли, но Танда чувствует, и это его настигло. Мы поехали верхом, что было долгим путем, и отдохнули. Он по прямой, бегом, направился к нам. Неудивительно, что он так чертовски устал».

 Танда застонал, чувствуя тяжесть во всем теле. Он не хотел двигаться. Ему казалось, что кто-то залил свинцом все его конечности.

 Сухая, грубая рука обхватила его щеку. " Танда! Ты проснулся? Танда, ты меня слышишь? " — спросил Бальса.

 Он хотел ответить, но говорить было ему не под силу. Ему было не под силу ничего другого.

 «Ну, по крайней мере, он теперь издает звуки», — сказала Торогай. «А Бальса, успокойся. Ты ему не помогаешь. С ним все в порядке. Ну, не совсем в порядке, но он выживет». Голос Торогай звучал устало.

 — У тебя нет чего-нибудь от боли? — спросил Бальса. — Лекарство, которое ты мне дал раньше, помогло. Не можем ли мы дать ему немного этого? 

 Танда услышала шорох, похожий на разворачивание промасленной бумаги. "Конечно, давай дадим ему лекарство. Поднимем ему голову."

 Танда почувствовал, как его медленно и осторожно поднимают множество рук. Хотя он сам не двигался, странное изменение его веса вызвало у него сильное головокружение.

 Холодная, мокрая тряпка на лбу Танды упала, когда его переместили. Танде удалось ненадолго открыть глаза. Мир закружился вокруг него. Единственное, что он мог точно разглядеть, — это вихрь обеспокоенных лиц, стоящих над ним.

 Была ещё середина ночи. Рядом горел костёр, отчего Танде стало жарко. Прохладная жидкость успокоила его горло, когда он глотал.

 «Танда, выпей это. Это вода. Ты меня понял? Сейчас мы дадим тебе лекарство, постарайся проглотить. Только не подавись».

 Едкий, горький вкус лекарства обжег язык Танды. Он узнал этот вкус: в лекарстве содержался корень раигола. Этот корень использовался как снотворное.

 Танда уснул прежде, чем успел о чем-либо еще подумать.

 В следующий раз, когда Танда проснулся, его озарил солнечный свет с другой стороны век. Он почувствовал, что ему всего жарко — не жара, а словно он лежал на летнем солнце. Он немного прислушался к звукам вокруг, прежде чем открыть глаза. Вокруг него тихо двигались люди; вероятно, они не хотели его будить, — и неподалеку потрескивал костер. Он почувствовал запах жареной рыбы и понял, что проголодался.

 «С твоим плечом все в порядке?» — спросил Чагум. 

 «Всё в порядке. Бинт, которым Шуга обернул рану, слишком тугой, поэтому двигаться трудно», — сказала Бальса.

 «Извините, что повязка так туго затянута, но кровопотеря была очень сильной, и рана глубокая. Лучше перестраховаться». Танда не был уверен, что узнает этот голос. Он был менее знаком, чем голоса Чагума и Бальсы, но контекст подсказывал ему, что это говорил Шуга. Ему казалось, что он слышал Шугу и в прошлый раз, когда просыпался.

 Бальса тихонько усмехнулась. " Я не жалуюсь. Спасибо, что подлечил меня. "

 «Действительно, особенно учитывая, что человек, которому обычно оказывают почести, находится вон там». Торогай фыркнула от смеха.

Танда почувствовал, как тень пробежала по его лицу. Сухая, теплая рука легла ему на лоб — вероятно, это была рука Бальсы.

 Танда открыл глаза. Там была Бальса, и на этот раз он ясно видел ее лицо и окружающий мир. Она выглядела неизмененной с тех пор, как он видел ее в последний раз полгода назад. Она слабо улыбалась, когда его взгляд сфокусировался на ней.

 «Привет», — сказала Бальса своим тихим и ровным голосом.

 Танда улыбнулась ей в ответ.

 «Когда ты вернулся в Новый Його?» — спросил Танда. Его голос был не таким сильным, как обычно, и ему потребовалось несколько попыток, чтобы задать этот вопрос. 

 «Не так давно... За последние шесть месяцев многое произошло. Очень много... так много всего случилось, пока я была в разъездах. Я бесчисленное количество раз жалела, что тебя нет рядом». 

 Твердый палец, огрубевший от ее мастерства владения копьем, откинул вспотевшие волосы Танды со лба. " Когда ты поправишься, я тебе все расскажу. "

 Танда кивнул и закрыл глаза. Он снова уснул, не успев сделать и двух вдохов.

 Танда спал. Бальса встала и подошла к огню. Югно вытащил из углей немного рады и хладнокровно стряхнул их.

 " Они закончили. Давайте поедим. "

 Торогай протянула руку первой. Рада готовилась из рисовой муки, замешанной с водой и солью, затем раскатанной и обжаренной на гриле. Она была особенно вкусна, когда в нее заворачивали рыбу или вяленое мясо. 

 Все обернули свои рады вокруг выбранного ими наполнителя и принялись за еду. Чагум заметил, что Охотники едят только сушеное мясо, и окликнул их.

 «Зен, Юн, поешьте с нами рыбы. Я сказал, что здесь можно ловить рыбу, так что не о чем беспокоиться. Слуги Горного дворца постоянно едят рыбу из озера».

 Юн и Зен обменялись коротким взглядом, а затем приняли порцию жареной рыбы.

 «Это была непростая ночь, не правда ли?» — пробормотал Шуга. Он повернулся, чтобы посмотреть на Югно, который набивал щеки радой.

 Пока все ели, воцарилась тишина. Дзен нарушил молчание: «Цветок и дворец на озере, безусловно, удивили. Но самым большим сюрпризом для меня стало пение Югно. Ты, должно быть, Ли Тоу Жуэнь, «та, кого любили Ли», чтобы обладать таким голосом».

 Юнь повернулся к своему товарищу. «Что это за Ли? Я никогда о нём не слышал».

 Зен вытер рот тыльной стороной ладони. «Когда я был ещё ребёнком, я путешествовал со своей тётей. Она наняла проводника из племени Яку, чтобы тот провёл нас через горный перевал. Моя тётя любила песни и постоянно пела. Но когда мы добрались до озера в горах, проводник попросил её остановиться. Он сказал, что на берегах горных озёр живут Ли, и что если поблизости запоёт хороший певец, Ли наложат на них заклятие». 

 «Этот гид из Яку был замечательным рассказчиком. Он рассказал нам, что когда хороший певец поет у озера, Ли влюбляются в него и накладывают заклинание, которое делает его пение настолько удивительным, что оно способно тронуть сердца и души людей. Мне показалась эта история интересной, но, конечно, я не воспринимал ее всерьез. До сегодняшнего дня».

 Зен посмотрел на Югно. «Когда я услышал, как ты поешь, это было словно удар молнии. „Ах, вот оно что“, — подумал я. — Это могла быть только песня Ли Тоу Жуэня, любимая Ли, точно такая же, как в рассказах того старика».

 Югно пожал плечами, затем улыбнулся, но не подтвердил рассказ Зена. И не опроверг его.

 Закончив есть и собирая вещи, Чагум обратился к Зену: «Зен, ты мог бы отнести Танду обратно к нему домой? У Бальсы болит плечо, и я не думаю, что Югно сможет нести Танду всю дорогу. Я также беспокоюсь за Джина».

 Зен коротко взглянул на Юна, затем кивнул. «Конечно, Ваше Величество».

 Чагум поморщился. Он ничуть не упустил из виду тот безмолвный обмен сообщениями, который происходил между Охотниками.

«Оставьте это мне, Ваше Высочество», — сказал Зен. «Я вернусь в столицу с Шугой». Зен помолчал, затем повернулся к Бальсе. «Я не ожидал снова встретиться с вами здесь, но рад, что это случилось».

 Бальса улыбнулась, нежно положив руку на плечо Чагума. «Да. У меня такое чувство, что в будущем таких неожиданных встреч может быть ещё много. В конце концов, наши судьбы, похоже, связаны». 

 Чагум резко вдохнул, сжал губы и отвернул лицо.

 Наступила неловкая тишина. Чагум поднял взгляд на Шугу, затем опустил его. Он что-то бормотал себе под нос, но разобрать, что он говорит, было невозможно.

 Чагум перевел взгляд на Бальсу и сказал: «По дороге сюда Шуга рассказал мне кое-что интересное. Он сказал, что миры сходятся и расходятся, как океанские течения. Интересно, похожи ли судьбы, разделяемые двумя людьми?» 

 Окутанный туманом и тишиной, Горный дворец спокойно отражался в озере. Было начало лета, и на многих деревьях появилась новая зеленая листва. Перевернутый дворец на поверхности озера исчез в тумане, и Горный дворец снова стал выглядеть нормально. Нормально, знакомо и обнадеживающе.

 «Когда Танда проснётся, поблагодари его от меня», — сказал Чагум. Голос его был ровным, но он никак не мог заставить себя посмотреть на Бальсу.

 Бальса кивнула.

 Ветер взбаламутил камыши вдоль берега. Раздался трепет крыльев, а затем птица пролетела над поверхностью озера и исчезла в тумане.