[Год 25, месяц 1: Прошёл 1 месяц]

[Благословлено: 3740 - 5 + 5]

[Отмеченные: 2500 - 2 + 2]

Первым чувством при виде истинного тела нашего врага стал чистый, незамутнённый азарт. К этому моменту порождения грибницы вплотную подобрались к пятидесятым уровням, и я не сомневался: не будь у них критической уязвимости перед огнем в сочетании с накачанными маной навыками Везина, мы пробивались бы сюда ещё долгие месяцы.

Впрочем, не стоит сбрасывать со счетов и заслуги пчёл.

Полностью оправившись от последствий прошлой стычки с подземной заразой, пчелиная владычица пылала к паразиту лютой, въевшейся в хитин ненавистью. Она отрядила на подмогу сотни своих рабочих трутней: крылатая кавалерия методично зачищала циклопические своды каверны, которые мы совместными усилиями давно отмыли от заразных спор, едва не сгубивших саму монархиню.

В отличие от земной мелюзги, эти исполинские и куда более смертоносные твари отнюдь не спешили умирать после первого же укола. Их боевой арсенал внушал оторопь: жала сочились чудовищным нейротоксином, на корню выжигавшим нервные рецепторы любой твари, имевшей несчастье оказаться на пути.

Что удивительно, отрава действовала даже на безмозглых роевиков: яд каким-то образом разрушал тонкую координацию внутри мицелиевой ткани чудовищ, вызывая у них нечто похожее на жесточайшую дезориентацию и полную потерю равновесия. Подозреваю, всё дело было в том, что особь не являлась единым организмом с мозгом во главе — стоило разорвать синаптические мосты между отдельными узлами грибного тела, как вся конструкция складывалась по принципу домино.

Впрочем, периодически мне всё же приходилось прожимать [Кристаллическое цветение] по особо неприятным сюрпризам: нечасто, но из беснующейся жижи вылезали элитные мутанты — раз в десять крупнее рядовых сородичей и на порядок свирепее, с рангами далеко за шестидесятый.

Одно это подогревало мой охотничий интерес: если уж безымянные призывные миньоны берут такие планки, то за тушу их прародителя Система наверняка отсыплет достаточно опыта для долгожданного пробития плато, о котором я грезил уже не один месяц.

И решающий бой был не за горами.

Там, далеко впереди, за границей досягаемости моих нынешних сенсоров, мерно пульсировал колоссальный орган — тяжело и гулко, словно циклопическое сердце. Подвешенный к сводам каверны на высоте сотен метров, он держался на шести циклопических грибных шпилях, расходившихся во все стороны. От каждой колонны в окружающий мицелий уходили бесчисленные мелкие корни… Впрочем, они сами и породили эту грибницу, так что слово «уходили» едва ли отражало суть.

Схватка обещала быть жаркой. Положа руку на сердце, при текущем раскладе мне было чертовски трудно нанести прямой урон: без надежной привязки к сплошной коренной породе мой единственный атакующий навык попросту не доставал до цели.

А значит, оставалось выжидать. Пчелы и големы в связке с Везином уверенно держали периметр, давая нам возможность чередовать звенья и зализывать раны. Более того, смертные бойцы на передовой стабильно гребли системный опыт: каждая пережитая вылазка делала их сильнее, а удержание рубежей — проще. Везин и вовсе на этой бойне поднял добрый десяток уровней, вплотную подойдя к заветному семидесятому рангу.

Глядя на старика, я невольно смоделировал в голове гипотетическую ситуацию: а как бы я сам упокаивал подобного монстра, повернись он против меня? Да-да, доводить до такого мне категорически не хотелось, но по примеру угрюмого земного миллионера в костюме летучей мыши, переламывающего кости бандитам в подворотнях, я предпочитал иметь четкий протокол на самый худший случай.

«Големы. Только големы. Завалить массой, как мы проделали с Боссом Нашествия». Потери в таком штурме вышли бы колоссальными, но железо есть железо: копни породу чуть глубже — и вот тебе металл на сотню новых истуканов.

В случае с Везином ставку следовало делать на те же огнеметы, методично иссушая его ограниченный запас сил. Не давай растительному магу передышки — и он неизбежно вычерпает ману до дна.

«Война на истощение», — мысленно вздохнул я.

Вот только с сущностями моей собственной породы эта доктрина давала сбой. Взять ту же грибницу: эта зараза каким-то чудом регенерировала столько сырого эфира, что умудрялась нон-стоп плодить легионы монстров, мгновенно восстанавливать гектары выжженной подстилки и одновременно отбивать ментальные атаки высшего хлороформера на свой домен.

Не будь у меня верных союзников, я бы колупал эту оборону до скончания веков. К счастью, соратники были рядом и с энтузиазмом рвались в бой.

Разработка тяжелых осадных орудий под свисающее с потолка ядро заняла время, но куда больше сил ушло на то, чтобы отлить эти громоздкие дуры в металле и собрать прямо на передовой под непрерывными атаками роя.

«Соберись, булыжник. За эту тушу нам светит полновесный уровень».

[Год 25, месяц 3: Прошло 2 месяца]

[Благословлено: 3740 - 13 + 11]

[Отмеченные: 2500 - 5 + 5]

«Какое счастье, что мозгов у этой дряни с гулькин нос, — злорадно подумал я. — Была бы поумнее — ни за что не дала бы нам окопаться».

Мы из кожи вон лезли, стараясь не провоцировать колонию раньше времени. Причиной тому служили новенькие тяжелые орудия, наведенные прямо на пульсирующее сердце зала: расчет каждой машины состоял из четверки бронированных големов-джаггернаутов.

Сама королева пчел держалась поодаль, вне пределов досягаемости грибных сенсоров: её задача была на порядок опаснее моей.

Пристрелка исполинских баллист влетела нам в копеечку — особенно с учетом уникальных стрел, заказанных у столичных кузнецов Юнити. Обычно я штамповал металлоизделия на собственных мощностях тысячами, но вплетать в структуру металла живые системные навыки мои автоклавы пока не умели.

Выкованные из чистой меди болты несли в себе концентрированную отраву для паразита: вонзившись в податливую плоть ядра, они должны были впрыснуть смертоносную начинку прямо в кровеносные капилляры чудовища. Зная, что для поддержания жизнедеятельности грибам требуются колоссальные объемы влаги, я растворил тонны серы в воде, доведя концентрацию раствора до предела, и намертво запечатал жидкую смерть внутри полых сердечников. Вода послужит идеальным проводником, разнеся серу по всему объему цели.

Сами по себе эти снаряды вряд ли убили бы левиафана, но вся соль крылась в ювелирном тайминге. Моей задачей было не добить тварь, а вскрыть её оборону и отвлечь внимание в решающий миг.

Не теряя ни секунды, я отдал приказ: лебедки со скрипом натянули стальные тросы, и по ментальному сигналу расчеты сорвали стопоры первого залпа.

Тяжелые болты с громовым свистом распороли воздух над полем боя. Конструкции баллист затрещали от запредельной отдачи, а пол под опорами дрогнул от раскатистого удара.

Едва смолкла вибрация станков, големы принялись взводить второй залп, но моё внимание уже было приковано к цели. Снаряды вошли идеально: медь глубоко прошила пульсирующую плоть сердца, намертво засев в глубине каверны.

— У-у-у-о-о-о-о-о-о-о!..

Каким-то непостижимым образом лишенный голосовых связок гриб издал надрывный, булькающий вопль — и в ту же секунду весь зал сошел с ума.

Каждый клочок неотвоеванной подстилки буквально взорвался яростью: паутина мицелия под ногами озарилась бешеным изумрудным и багровым свечением маны.

Мясистые плети хлестали во все стороны, в слепой ярости круша гранит и вспенивая воздух; на стенах нарывами вздувались исполинские пузыри, исторгая из своего нутра мутантов принципиально нового ранга. Эта бронированная орда мгновенно ринулась на наши редуты, способная в пыль стереть любую неподготовленную армию.

Вот только мы были готовы ко всему.

С размаху впечатавшись в крепостные валы, роевики полезли на алюминиевую броню, на ходу отращивая шипы и пытаясь провертеть щели в металле. Маневр толковый, но плотный залп сырой смолы с последующей подачей термита быстро охладил их пыл.

Тяжелых мутантов взяли на себя пчелы: звенья по четыре-пять крылатых бестий пикировали на цели из-под сводов, впиваясь лапами в копошащуюся массу и без пощады вонзая отравленные жала. Под действием нейротоксина элитные роевики мгновенно опадали на камни бесформенной мыльной жижей.

В самом центре нашего каре замер зверолюд, настраивавший дыхание перед решающим броском. Я даже слышал, как старик деловито бормотал себе под нос о том, что неплохо бы срезать свежий образец этой дряни для личной оранжереи. Шутку я оценил, но Метиде на всякий случай велел взять «ботанический уголок» садовника на карандаш.

— Готов? — обратился я к Везину.

— Кажется, да, — отозвался он, нервно дернув чутким носом. — Главное — не перекрывай мановый кран.

Выйдя из брезентового шатра, служившего ему домом последние месяцы, старик выглядел совершенно другим существом. При первой встрече он был дряхлым дедом глубоко за семьдесят, если не под восемьдесят земных лет. Нынешний Везин ничем не напоминал того старика: прямая спина, пружинистая походка, ясный взор — крепкий мужчина в самом соку, едва разменявший пятый десяток.

«Почему на него уровни действуют куда заметнее, чем на того же Осберта? Я думал, чем позже начинаешь качать классы, тем слабее омолаживающий эффект на плоть… Или я чего-то принципиально не понимаю в механике Трендала?»

Впрочем, до академических споров дела не было: хлороформер уже взбежал на парапет главного бастиона.

Широкий взмах рук — и от Везина разошлась тяжелая мановая волна. Заклинатель вновь ринулся ломать волю чужеродного мицелия, и с учетом наработанного опыта захват прошел как по маслу.

Не распыляя весь резерв разом, он сжег лишь малую толику сил, чтобы буквально катапультировать себя прямо к циклопическому ядру. За долю секунды до столкновения зверолюд завис в воздухе: из-под пол его мантии выметнулись живые жгуты, намертво вонзившиеся в пульсирующее сердце колонии.

И вот тогда он открыл шлюзы на полную катушку, заставляя плоть древнего гриба пожирать саму себя.

Синхронно с его ударом я подорвал капсулы в медных болтах: серный концентрат хлынул во внутренние каналы паразита, напрочь отвлекая его защитные системы от впившегося в макушку клеща.

«Пока всё как по нотам. Глядишь, даже королеву в бой бросать не придется».

Разумеется, ровно в этот миг грибница решила, что шутки кончились.

Прямо из несущих канатов мицелия, удерживавших ядро под куполом, с влажным треском проклюнулись пять циклопических бутонов. Лепестки раскрылись, заливая пещеру ядовитым неоновым ультрафиолетом и с чудовищной силой затягивая в себя фоновый эфир со всей каверны.

У меня аж мысленный челюстной сустав свело от такого нахальства: «Да вы издеваетесь?! Это же гриб! С какого перепугу грибница распускает чертовы цветы?!»

Впрочем, биологические законы трещали по швам перед лицом магии, и я немедленно рявкнул садовнику:

— Везин! Цветы! Руби бутоны!

Не тратя дыхания на споры, маг скользнул по мякоти ядра к ближайшей завязи, передвигаясь по поверхности органа подобно гигантскому паразитическому пауку.

Предоставив старику разбираться со своей целью, я скомандовал баллистам разрядить станки по остальным четырем лепестковым монстрам — по орудию на цель. Тяжелые медные болты вновь с визгом прошили мрак: два снаряда разнесли бутоны в щепки прямым попаданием, а оставшаяся пара взяла чуть в сторону, завязнув в теле материнского узла.

Хуже было другое: медь легко рвала растительную ткань, но развороченные лепестки восстанавливали форму буквально за пару секунд, ни на миг не прекращая жадно высасывать ману из воздуха. Плотность арканы вокруг соцветий взлетела до таких величин, что я засомневался, пробьют ли металлы этот силовой кокон в следующий раз. Но орудия продолжали методично молотить по целям, пока не опустели все зарядные ящики.

«Стоп… Если я не могу снести их грубой силой, я могу перекрыть им кислород!»

Активировав [Полярные магистрали], я материализовал несколько обелисков вплотную к чудовищу и врубил выкачку фонового эфира на максимум, перенаправляя потоки на самые дальние рубежи своего домена.

«Зверье на поверхности сейчас знатно обалдеет от такого подарка».

Не желая уступать пяти сорнякам на их собственном поле, я выкрутил мощность откачки до упора: по иронии судьбы на поддержание навыка уходило куда больше маны, чем я высасывал из каверны, но скорость раскрытия бутонов заметно просела.

В ту же секунду мой резервуар вновь резко просел: фокус внимания сместился на Везина. Бутон под его руками пошел уродливыми серыми пятнами — старик методично заставлял ткани пожирать сами себя, расщепляя волокна на клеточном уровне. Очередная волна его заклинания разорвала корневую опору надвое: обрубок толщиной в вековой дуб со свистом рухнул вниз, с размаху расплющив одну из наших боевых машин.

И тут до колонии наконец дошло: цветы теряют темп. Проявив пугающую тактическую гибкость, паразит хладнокровно сбросил балласт.

Три из четырех уцелевших соцветий мгновенно ссохлись в черные мумии: вся накопленная ими мана единым импульсом хлынула по жилам мицелия к последнему, оставшемуся бутону. Когда и этого заряда не хватило, каверну сотряс яростный подземный гул: пульсирующее ядро сожгло колоссальный пласт собственной жизненной силы, идя ва-банк ради завершения метаморфозы. Везин попытался перехватить поток, но было поздно — бутон вобрал слишком много энергии, раздуваясь на глазах, пока с сухим щелчком не отделился от чашелистика, превратившись в спелый плод.