Долгие годы спустя Сяоцю еще не раз с горечью вспомнит свою минутную нерешительность. Заметив, как из пасти твари робко пробился зеленый огонек, он не закричал сразу, не предупредил — а ведь подай он голос хоть на миг раньше, все могло бы сложиться совсем иначе.

Ли Юэчи, заклинатель пяти стихий, прошел через сотни битв. За свою жизнь он сразил больше ста сорока демонов и нечисти, пленил еще около трехсот и по праву считался одним из лучших среди сверстников. Но даже опытному заклинателю хватило крошечной оплошности, чтобы навлечь непоправимую беду.

Демоническое тело мертво, демонический дань извлечен, семя скверны искоренено — весь богатый опыт Ли Юэчи говорил о том, что змей повержен окончательно и обратился в груду бесполезной плоти, которую лесное зверье вскоре без остатка обглодает до костей.

Огромная змеиная туша неподвижно вытянулась на земле. Два чудовищных клыка глубоко вонзились в мягкую лесную прель. И вдруг из одного клыка блеснула тонкая полоска изумрудного света — словно пугливая личинка высунула голову наружу, проверяя, чист ли путь.

Сяоцю моргнул, решив, что глаза обманывают его в сумерках.

Первым среагировал не сам Ли Юэчи, а духовный меч за его спиной. Со звонким скрежетом клинок сам собой взмыл из ножен в воздух, испустив пронзительный визг. Этот звук был несравненно громче недавнего перезвона колокольчиков и мгновенно заглушил испуганные вскрики подростков.

Ли Юэчи опоздал лишь на долю вздоха. На его лице еще теплилась улыбка — он как раз собирался растолковать деревенским мальчишкам пару мелочей. Стоило клинку за спиной дрогнуть — заклинатель вскинул руки, готовясь развернуться и нанести удар.

Зеленый свет в клыке яростно вздулся, стремительно разросся в толщину змеиного хребта и, подобно бешеному быку, со свистом пронесся вплотную к Ли Юэчи, задев заклинателя. В то же мгновение духовный меч перевернулся в воздухе и обрушился вниз, поразив изумрудный сгусток точно в сердцевину.

Плотный сгусток ядовитого света яростно забился, крутясь и извиваясь. Лишенный плоти и органов, он, казалось, издавал леденящий душу вопль, полный предсмертного ужаса и непокорной, отчаянной борьбы.

Минуло немало времени, прежде чем зеленое свечение начало угасать. Однако и духовный меч исчерпал силы: издав прощальный металлический стон, клинок разлетелся на сотни осколков. Уцелевшая тонкая струйка света вырвалась из капкана, стрелой метнулась в непроглядную чащу и в мгновение ока растворилась во тьме.

Ли Юэчи медленно опустился на землю. Лицо его сделалось суровым и отрешенным, словно он размышлял о чем-то неизмеримо важном. Преследовать остатки скверны он не стал, лишь устало махнул рукой, подзывая подростков к себе.

Сяоцю шагнул первым, остальные осторожно потянулись следом, то и дело с опаской косясь на мертвого змея за спиной даоса — в страхе, как бы из туши снова не вылезла какая-нибудь дрянь.

— Моя оплошность, — глухо произнес Ли Юэчи; голос его звучал ровно, будто с ним не произошло ничего дурного. — Если однажды вы станете заклинателями пяти стихий, не повторяйте моих ошибок. Демонический труп всегда нужно проверять от головы до самого кончика хвоста, до мельчайшей косточки.

— Мы тоже сможем искоренять демонов? — широко распахнул глаза Сяоцю. В груди его вспыхнула неведомая прежде надежда, и от волнения голос мальчика дрогнул.

Остальные ребята уставились на заклинателя с тем же нетерпеливым ожиданием.

Ли Юэчи слабо улыбнулся, уклонившись от прямого ответа:

— Я не ведаю набором учеников, поэтому не могу сказать, подходите ли вы. Но если вы окажете мне услугу, в будущем найдется тот, кто проверит, есть ли у вас корень дао.

— Корень дао — основа основ для ступившего на путь совершенствования, один на десять тысяч сыщется! — поспешно вклинился офицер, пытаясь блеснуть познаниями и произвести на Ли Юэчи глубокое впечатление.

Ли Юэчи лишь усмехнулся.

Поселок Елинь жил обособленно, почти отрезанный от внешнего мира, и о даосах здесь знали лишь по нелепым россказням. Подростки отродясь не слыхивали ни о каком корне дао и понятия не имели, что это значит, однако благоговение в их взглядах возросло стократ.

Офицер покосился на ребят, решив про себя, что эти деревенские недотепы непроходимо глупы: Ли Юэчи выразился предельно ясно — ни у кого из них нет никакого корня дао.

— Если мастеру нужна помощь, я с радостью могу...

— Вы только что спасли нам жизнь, конечно, мы должны вам помочь! Правда ведь? — перебил его Сяоцю, и стоящие рядом друзья горячо закивали.

Эршуань протиснулся вперед, оттерев Сяоцю плечом:

— Говорите мне! Мой отец — начальник поселения, мы с любым делом сладим.

При словах «начальник поселения» офицер презрительно скривился в насмешке, но вовремя вспомнил про тяжелые кулаки Эршуаня и сдержал колкое фырканье.

Ли Юэчи с благодарностью склонил голову:

— Я прошу вас передать одну вещь мастеру с горы Паншань.

— Какую вещь? — спросил Эршуань.

Заклинатель медленно и глубоко вдохнул полной грудью, прикрыл веки, а затем открыл рот и выплюнул круглый шарик.

Тот был размером с голубиное яйцо, отливал мягкой желтизной, слабо светился изнутри и блестел от слюны. Подростки поморщились от брезгливости. Эршуань невольно отступил на полшага, снова уступая место Сяоцю.

— Отдайте его мастеру с горы Паншань, — произнес Ли Юэчи; голос его вмиг истончился и ослаб, будто вместе с этой жемчужиной из тела утекли последние жизненные силы. — Это мой внутренний дань. Не отдавайте его никому другому и никому о нем не рассказывайте.

Сяоцю с самого детства не прикасался ни к чему, что побывало в чужом рту. Он помедлил, машинально поправил соломенную шляпу, но все же решительно протянул ладонь.

Внутренний дань опустился ему в руку. К изумлению мальчика, жемчужина оказалась совершенно сухой, почти невесомой и приятно грела кожу — в ней не осталось ни следа недавней влаги.

Ли Юэчи склонил голову, точно засыпая, а затем слабеющей рукой отвязал от пояса небольшой холщовый мешочек:

— Это... возьмите себе.

Сяоцю растерянно принял дар, чувствуя неладное:

— А вы...

— Проглоти его, — выдохнул Ли Юэчи, понимая, как тают последние мгновения.

— Что?..

— Проглоти внутренний дань! На открытом воздухе он долго не продержится, — поторопил офицер. Он смутно представлял ценность даня, и именно поэтому благоразумно не стал претендовать на него.

Эршуань, поначалу завидовавший смелости Сяоцю, теперь был несказанно рад, что вовремя отступил в сторону.

Сяоцю посмотрел на жемчужину в руке. Мысль о том, что ее придется проглотить, вызывала дрожь, но, видя, как лицо Ли Юэчи стремительно сереет и гаснет, он решился. Запрокинув голову и задержав дыхание, мальчик проглотил внутренний дань целиком.

Обошлось — внутри ничего не обожгло, и во рту не осталось никакого дурного привкуса.

Ли Юэчи с облегчением прикрыл веки. Все, что было в его силах, он исполнил. В бренном мире случается бесчисленное множество неожиданностей, предугадать и отвратить которые не дано даже великим мастерам. Теперь он мог уйти с миром.

— Возьмите фонарь... ступайте за его светом, он защитит вас. Семя скверны поразило меня... я больше не могу идти с вами, — прошептал заклинатель и уронил голову на грудь.

Подростки замерли в ожидании, что даос продолжит говорить, но тот больше не проронил ни слова. Спустя долгое мгновение Сяоцю несмело протянул руку, проверил пальцами дыхание заклинателя и тут же испуганно отдернул ее:

— Он мертв.

Ребята разом отпрянули на несколько шагов, ошеломленно переглядываясь. Затем все как один уставились на офицера — только он мог растолковать эту жуть: заклинателя пяти стихий лишь вскользь задел зеленый луч, на теле нет ни единой раны, как же он мог умереть вот так, в одночасье?

Бледное лицо офицера выдавало, что он поражен не меньше остальных. Сухо кашлянув, он пробормотал:

— Я же говорил... семя скверны — страшная зараза. Должно быть, яд проник внутрь. Не зря он велел держаться от скверны подальше.

Уверенности в его голосе не было вовсе, но мальчишки безоговорочно поверили. Лишь Эршуань недоверчиво нахмурился:

— Это же был просто зеленый свет. Почему его зовут «семенем»? На зерно совсем не похоже.

— Таков... таков язык даосских трактатов, — принялся путано выкручиваться офицер, сыпля заумными терминами, из которых мальчишки не поняли ни крупицы.

— Жаль, часть скверны все-таки ускользнула, — с досадой вздохнул Сяоцю.

— А с ним что делать? — Далян указал на Ли Юэчи. Даос все так же сидел со скрещенными ногами, словно просто задремал на привале в тени деревьев.

— Он был таким сильным... вдруг он еще жив? — в голосе Сяоцю теплилась слабая надежда.

— Ха! — офицер снова не удержался от язвительного тона. — Раз уж он отдал тебе внутренний дань, значит, прекрасно знал, что обречен.

Сяоцю все же подошел ближе и снова проверил дыхание — кожа Ли Юэчи уже начала холодеть.

— Давайте похороним его.

— По мне, так нужно немедля убираться из этого проклятого леса, — офицер с тревогой заозирался по сторонам. — Вдруг скверна вернется?

Сяоцю пропустил его слова мимо ушей. Он подошел к ветке и снял масляный фонарик. Странное дело: прежде ровный свет, заливавший все вокруг, теперь направлял единственный яркий луч строго в одну сторону.

Даже после встречи со змеем-демоном и семенем скверны это новое чудо заставило ребят восхищенно переглянуться. Теперь они поняли, что имел в виду Ли Юэчи, сказав: «Ступайте за его светом».

Сяоцю передал фонарь Фанфан и обратился к остальным:

— Давайте, нужно вырыть яму.

Мальчишки принялись искать крепкие сучья, приспосабливая их под лопаты; даже Эршуань обнажил меч. Лишь офицер отошел в сторонку, заложил руки за спину и всем своим видом показывал, что мараться не собирается.

— Ты тоже иди, — окликнул его Сяоцю.

Офицер упрямо покачал головой:

— Нет. Не моего чина это работа.

— Ты наш пленник. Будешь делать все, что скажут.

Тот снова заупрямился:

— Меня этому не учили, я и копать-то не умею. Не стану.

Сяоцю хотел было возразить, но Эршуань уже шагнул вперед, сунув офицеру под нос увесистый кулак:

— Копать будешь или как?

Офицер боязливо попятился, поколебался мгновение и все-таки сдал назад:

— Ты сын начальника поселения... тебе бы добродетелью людей покорять, а не кулаками размахивать... — пробормотал он, обогнул Эршуаня, подобрал какую-то веточку и нехотя принялся ковырять землю вместе со всеми.

Верхний слой из прелых листьев поддавался легко, но на глубине в треть метра корни сплелись в сплошной клубок, пробиться сквозь который без настоящих заступов было почти невозможно. Подростки бережно подняли тело Ли Юэчи и опустили в неглубокую могилу.

Далян торопливо ощупал одежды покойника.

— Ты чего там делаешь? — нахмурился Сяоцю.

— У него же столько диковинок было... куда все подевалось?

Офицер, хоть и не перетрудился на работе, взмок от пота, но все равно не упустил случая съязвить:

— Деревенщина! Кроме духовного меча, заклинатели пяти стихий хранят все свои сокровища в мешке ста сокровищ. Стал бы мастер таскать добро по карманам!

Все взгляды тут же скрестились на матерчатом мешочке у пояса Сяоцю.

Сяоцю похлопал по нему ладонью:

— Он сам сказал, что это для нас. Выйдем из леса — разделим поровну.

Пока никто не видел, офицер скривил губы, окончательно убедившись, что перед ним кучка неотесанных дикарей.

Когда изголодавшиеся подростки наконец выбрались из чащи, солнце уже поднялось высоко. Они вышли к тому самому повороту казенного тракта, где все началось, но от страшной схватки змея-демона с воинами армии Сокровенных талисманов не осталось и следа.

Масляный фонарик в руках Фанфан, словно поняв, что исполнил свой долг, сам собой погас.

— Куда теперь? — спросил Далян.

Сяоцю почесал в затылке. Он всю дорогу размышлял над этим вопросом и повернулся к офицеру:

— Ты знаешь дорогу к горе Паншань?

Офицер сперва опешил, но тут же нашелся:

— Хм, разумеется! Гора Паншань — одна из девяти великих ортодоксий дао, славится на всю Поднебесную... Чтобы добраться до Паншаня, сперва нужно дойти до крепости Сяоэр. Там есть почтовая станция, а оттуда путь на Паншань прям и открыт.

— Опять зубы заговаривает, — Эршуань оттолкнул офицера. — Мое слово такое: сперва вернемся в поселок. Батя точно знает, где эта Паншань.

— Но мы с Фанфан...

Эршуань нетерпеливо махнул рукой, давая понять, что уже все предусмотрел:

— Вы с Фанфан снова спрячетесь у полоумной старухи.

— У бабушки Фэн, — тихо поправила Фанфан.

— Ну да, у бабушки Фэн. А мы вернемся в поселок, все разузнаем, а потом вместе отправимся в путь.

Остальные ребята охотно поддержали план Эршуаня. По правде говоря, всякая охота к приключениям у них давно иссякла — всем хотелось поскорее очутиться дома, а уж пойдут ли они с Сяоцю на гору Паншань, можно было решить и позже.

— Ладно, — нехотя согласился Сяоцю.

Офицер выдавил заискивающую улыбку:

— А меня-то в поселок Елинь тащить не нужно?

Эршуань снова толкнул его в плечо:

— Много болтаешь для пленника! Пойдешь с нами, как миленький.

Мальчишки зашагали по дороге к родному дому. Мысль о том, что к вечеру они окажутся в тепле, придала всем сил. И никто из них даже не подозревал, что в поселке Елинь вот-вот грянет великая беда и прежним их дом уже не будет никогда.