Увидев, что магический массив активировался, Байрон больше не стал задерживаться снаружи и направился внутрь.

Войдя в апартаменты, Байрон прямиком направился в самую дальнюю комнату.

Он окинул взглядом расставленные на столе базовые экспериментальные принадлежности: стаканы, дистилляторы, кристаллизаторы, аппараты для сублимации и прочее.

Лицо Байрона оставалось спокойным: раз эти вещи назывались базовыми экспериментальными принадлежностями, это значило, что стоили они недорого.

При нынешнем финансовом положении Байрон легко мог позволить себе относиться к ним как к расходным материалам.

Разумеется, Байрон не собирался поступать подобным образом, ведь в душе он все же считал себя весьма бережливым волшебником.

Отыскав чистую и устойчивую поверхность стола, Байрон аккуратно извлек из пространственного мешка свои главные экспериментальные инструменты.

Это был чрезвычайно точный высший микроскоп, предназначенный для наблюдения за биологическими клетками, макромолекулами, микроструктурой веществ и прочим.

Корпус прибора целиком изготовили из мифрила и кристаллического стекла, на него были нанесены тончайшие руны проницаемости, а внутри тубуса инкрустировали несколько слоев энергонакапливающих кристаллов.

После запуска прибор мог увеличивать невидимые глазу клетки, молекулы, движение молекул зелий и микроструктуру объектов, четко отображая их форму, расположение и распределение примесей, что делало его важнейшим инструментом для экспериментов волшебников.

Эту же модель высшего микроскопа Байрон приобрел, потратив большую часть своих сбережений ради дальнейшего проведения зельеваренных и других экспериментов.

И то это произошло лишь потому, что наставница Изольда приобрела еще более точный прибор и списала старый, иначе нынешнему Байрону выпало бы великое счастье хотя бы просто взглянуть на него.

Не говоря уже об использовании, даже прикосновение к нему было несбыточной мечтой.

Причина, по которой Байрон пошел на такие траты ради покупки этого прибора, заключалась, с одной стороны, в том, что он прекрасно понимал: упусти он этот шанс, в дальнейшем приобрести подобное будет далеко не так просто.

А с другой, еще более важной причиной было то, что для успешной сдачи экзамена на звание зельевара ему неизбежно придется пытаться улучшать зелья или даже создавать собственные, подобно наставнице Изольде.

И как для улучшения рецептов, так и для создания новых требовалась помощь подобного оборудования.

Хотя Всевидящее око могло помочь Байрону в наблюдениях и быстро выдать готовые выводы и ответы, в конце концов, Всевидящее око оставалось лишь инструментом.

Если бы он сам не увидел воочию движение молекул этих зелий, действие их свойств и структуру объектов, как бы он смог проводить целенаправленные улучшения?

Пусть Всевидящее око и способно напрямую выдать ответ, но без понимания самого процесса картина осталась бы неполной.

Поставить вопрос зачастую гораздо важнее, чем решить его.

К тому же, не увидев процесс своими глазами, разве смог бы он внести соответствующие корректировки?

Более того, некоторые необходимые функции Всевидящего ока требовали, чтобы он сам наблюдал происходящее собственными глазами.

На самом деле, Байрон притащил его с собой исключительно потому, что эта вещь была до безумия ценной, и оставлять ее в одиночестве в комнате общежития он не решался, предпочитая носить с собой.

Он и не думал, что подобным образом, по воле случая, привезет его сюда, получив еще большее подспорье для наблюдения за миром, столь отличным от привычного мира волшебников.

Байрон бережно установил высший микроскоп и, трижды убедившись, что тот не пострадал, продолжил вытаскивать вещи из пространственного мешка и из-за пазухи.

Сначала он достал из-за пазухи три пробирки с зельем для снятия кристальной эрозии, представлявшим собой полупрозрачную жидкость бледно-серебристого цвета.

Затем он извлек из пространственного мешка энергетический кристалл, материализованный из кристального парящего существа, который отобрал из брюха пещерного червя.

Последним предметом оказалась останки существа, которые Байрон подобрал во время путешествия по Запретной пустыне.

Разумеется, пространственный мешок Байрона был недостаточно велик, чтобы увезти скелет целиком, поэтому, воспользовавшись анализом Всевидящего ока, он забрал лишь самую важную часть — целый нагрудник.

Живых собратьев обладателя этих останков Байрону тоже доводилось встречать.

Из-за этого создания Байрон даже едва не погиб в Запретной пустыне.

Рост этого существа составлял три метра, и целиком оно состояло из до предела уплотненных синеватых кристаллов, в которых не осталось ни малейшего следа плоти.

Голова была безликой, нагрудник образован замкнутой шестиугольной плотной кристаллической структурой, руки превратились в острые кристаллические лезвия, а на спине росли восемь тонких прозрачных усиков.

По догадкам Байрона, это создание должно было являться чисто энергетической формой жизни.

Однако, изучив его тело, Байрон пришел к выводу, что оно тоже принадлежит к расе пещерных червей, просто подверглось некоему типу мутации.

В конце концов, оба существа напоминали полулюдей-полунасекомых, только кристаллы обычных пещерных червей не шли ни в какое сравнение с панцирем этого мутировавшего червя ни по толщине, ни по чистоте.

Когда Байрон столкнулся с этой тварью, ему хватило одного лишь взгляда издалека, чтобы едва не привлечь ее внимание и не спровоцировать жестокую схватку — или, скорее, одностороннюю расправу.

В этой расправе Байрон выступал бы в роли жертвы.

Ведь, согласно сканированию Всевидящего ока, этот мутировавший червь обладал гораздо более высоким уровнем жизни, чем обычные пещерные черви, причем превосходил их далеко не на одну ступень.

Можно было предположить, что по силе этот мутировавший червь не уступает ученикам третьего ранга или даже предельным ученикам волшебника.

Разумеется, при отсутствии подробной документации оценить его истинную силу по одним лишь внешним признакам было невозможно.

Именно потому, что он видел живой экземпляр, Байрон был готов пожертвовать большей частью пространства своего пространственного мешка, но все равно унес его с собой.

Глядя на спокойно лежавший перед ним торс с замкнутой шестиугольной кристаллической решеткой, Байрон подавил нахлынувшее возбуждение и с помощью заклинания «Рука волшебника» перенес его в сторону.

Все нужно делать постепенно: исследования нагрудника мутировавшего червя он оставит напоследок, а сейчас сосредоточится на анализе костеочистительного зелья и того энергетического блока, в который превратилось кристальное парящее существо.

Подумав об этом, Байрон достал из пространственного мешка несколько полностью окристаллизованных человеческих конечностей.

Эти фрагменты тел Байрон собрал с трупов погибших курсантов, чья плоть подверглась кристальной эрозии.

Даже после смерти этих людей процесс кристальной эрозии не остановился и не повернулся вспять, продолжая непрерывно разрушать плоть учеников.

Руководствуясь принципом безотходности, Байрон отделил от них небольшую часть.

Не будь у него этих безвозмездных пожертвований от добросердечных товарищей, Байрону пришлось бы ставить эксперименты на собственном теле.

Но раз теперь под рукой были чужие образцы, Байрон, разумеется, не стал бы проявлять глупую привязанность к собственному организму.

Наскоблив с них немного порошка, Байрон поместил его под молекулярный микроскоп для наблюдения.

В поле зрения микроскопа проявились правильные шестиугольные энергетические ячейки, в которых не осталось и намека на очертания плоти и крови.

Байрон слегка помолчал, затем откупорил флакон с зельем и капнул туда немного жидкости.

Убедившись, что прибор настроен без ошибок и запись Всевидящего ока активирована, Байрон убрал преграду между ними, позволив объектам соприкоснуться и начать слияние.

В этот момент, в поле зрения Байрона, зелье и окристаллизованные клетки столкнулись словно две армии: первое наступало, а вторые держали оборону.

В ту самую секунду, когда они соприкоснулись, молекулы костеочистительного зелья мгновенно облепили кристаллическую ячейку, чья форма после эрозии приняла правильный шестиугольник.

После того как ячейки оказались облеплены, под непрерывным нейтрализующим и катализирующим воздействием зелья правильные связи между ними оборвались, и они распались на более мелкие свободные молекулы, которые выводились из тела.

Таким образом, аномальные кристаллические решетки в этих клетках полностью исчезли, уступив место обычной структуре живых клеток.

Параллельно с этим Байрон воспроизвел для сравнения запись того, что он сам видел невооруженным глазом, испытывая зелье на себе в лавке.

В тот момент, когда на пострадавшую от кристальной эрозии кожу — ледяную массу бледно-голубого цвета с полупрозрачной текстурой — упала капля костеочистительного зелья...

Зелье тут же беззвучно закипело, источая едва заметный белый холодный туман.

Во время всего процесса Байрон не ощущал ни жжения, ни боли, лишь освежающее чувство растворения.

По мере исчезновения бледно-голубых кристаллов пораженная кожа с видимой скоростью возвращалась в норму, а чувство оцепенения полностью развеялось.