Прежний хозяин замка, барон Вирла, погиб от рук этого Абдана, и теперь цитадель целиком перешла под его контроль.

Однако Вирла всё-таки был истинным владельцем этой крепости; пусть он и мёртв, но раз управлял ей столько времени, у него наверняка должны остаться преданные сторонники.

Если пустить слух, что барон Вирла погиб от рук Абдана, в замке неизбежно начнется хаос.

Это позволит отвлечь часть внимания Абдана и уменьшить нагрузку на самого Байрона в предстоящем противостоянии с божеством.

Пусть пользы окажется немного или даже крохи, но это всё же лучше, чем ничего.

Что же до слов наставницы Изольды о том, что в случае столкновения с божеством следует позвать её и предоставить всё ей...

Байрон верил этому; в конце концов, он и сам видел, что наставница Изольда тоже положила глаз на это божество и вовсе не желает упускать его.

Байрон даже подозревал, что, если бы Изольда могла прибыть сюда в мгновение ока, ей даже не пришлось бы просить его вмешиваться — она бы сама со всем расправилась.

И хотя сейчас она не может прийти сюда лично, она наверняка в любой момент ждёт его зова.

Но со всеми трудностями, которые встретятся до встречи с божеством, ему всё равно придется справляться самостоятельно.

Когда же он действительно предстанет перед Абданом, ему, возможно, придется продержаться всего пару секунд, чтобы дать Изольде время отреагировать.

И этот отрезок времени станет для Байрона самым опасным, поэтому его главная цель сейчас — выжить в течение этих нескольких секунд и даже избежать серьезных ранений, что уже будет считаться победой.

Подумав об этом, Байрон решил оставить эту мысль в качестве запасного плана, а вот прибегать ли к нему на практике, будет зависеть от сложившихся обстоятельств.

В конце концов, он не был уверен в том, удастся ли что-то предпринять в условиях чисток Абдана и остались ли у средневекового аристократа вроде Вирлы фанатично преданные слуги.

Размышляя об этом, Байрон пропустил мимо ушей эмоции пленников и снова заговорил:

«Какими способностями обладает этот Абдан?»

Услышав голос Байрона, трое до того поникших парней вздрогнули. Все их негативные эмоции мгновенно испарились, и они приняли прежний вид, пытаясь наперегонки отвечать на вопросы Байрона.

«Этот Абдан способен даровать человеку толику божественной силы, и тот, кому она дарована, может использовать самые разные чудесные способности, совсем как волшебник!»

«Именно увидев эту способность Абдана, барон Вирла согласился сотрудничать с ним!»

«Я лично видел, как Абдан вытягивал жизни у тех, кто прославлял его! После этого те люди в одно мгновение сильно старели!»

«А я слышал от других, как человек собственными глазами видел, что Абдан...»

Слушая сбивчивый лепет троицы, Байрон мысленно цеплялся за их слова и записывал особенности способностей Абдана.

Дарование божественной силы — это он уже видел на примере Язера и его напарника.

Изъятие жизни — пока под вопросом; он никогда не слышал, чтобы богам требовалось забирать чью-то жизнь, ведь им нужна лишь вера.

Что же до того, почему те люди мгновенно дряхлели в момент вытягивания, тут стоило бы выяснить, что именно содержит в себе эта вера и не является ли часть этой веры жизнями самих верующих.

В конце концов, раз его называют богом войны, то если бы он даже не умел командовать войсками, какой из него бог войны? Проще сразу сдаться.

Создание оружия, исцеление ран...

Хотя у Абдана было множество способностей, все они крутились вокруг концепции войны и не выходили за её рамки.

И впрямь божество, до чего же шаблонное.

По мере того как пленники продолжали говорить, в голове Байрона складывался всё более точный образ возможностей Абдана, вместо прежней туманной дымки.

Когда голоса троих затихли, Байрон прекратил делать заметки и снова спросил: «Скажите, а сколько людей в замке верят в этого Абдана?»

«Это я тоже знаю! Большая часть солдат под началом барона Вирлы была одурманена им и стала его последователями».

«Помимо них, есть еще бродяги, которых приютил барон Вирла: значительная их часть целыми днями славит Абдана, но меньшая получила его благословение и превратилась в воинов, владеющих чудесными силами...»

«.......»

«А где обычно проводит время Абдан?»

«Обычно он сидит в храме, который барон Вирла построил для него, и никуда не выходит. Если и выбирается наружу, то лишь ненадолго и совсем недалеко...»

«А какими силами обладают воины, состоящие при Абдане?..»

«........»

Вопросы Байрона сыпались всё быстрее, и троице приходилось отвечать по очереди, чтобы хоть как-то поспевать за его темпом.

«Сколько еще осталось верных слуг, преданных барону Вирле?»

«Помимо домашних слуг в самом замке и солдат, несущих стражу в деревнях на его землях, должно остаться еще несколько сотен человек».

«А известны ли вам какие-нибудь способы проскользнуть мимо стражи и попасть внутрь замка или даже в храм, где находится Абдан?»

С этими словами Байрон слегка прищурился и уставился на троицу, ожидая их ответа.

Услышав это, все трое замерли на мгновение, но затем, словно что-то вспомнив, без малейших колебаний заговорили один за другим.

«Господин волшебник, я знаю один потайной ход! Пусть он и грязноват, зато безопасен — ведет прямо из горы в ту часть замка, что ближе к внутренним покоям!»

«Господин, мне известен тайный ход, через который можно проникнуть внутрь прямо с холма у замка, аккурат к тому месту, где живет мой род. Это совсем недалеко от личных покоев барона Вирлы».

«........»

Выслушивая их, Байрон невольно поморщился: ну просто истинные аристократы, эти парни вообще не думают о последствиях!

Услышав слова друг друга, троица в шоке переглянулась.

Они никак не ожидали, что этот простак с честным лицом тоже втайне копал лаз, и самое страшное было в том, что они об этом даже не подозревали.

Да чего он вообще добивался?!

Если бы не присутствие Байрона и неподходящая обстановка, они бы уже наверняка принялись поливать друг друга руганью.

Стоит помнить, что самая уязвимая точка любой неприступной крепости — это её тыл, то есть внутренние рубежи.

Если кто-то вздумает напасть оттуда, зрелище будет потрясающим.

Впрочем, сейчас мысли Байрона были ровно о том же.

И пока Байрон размышлял, какому именно тайному ходу отдать предпочтение, тот самый аристократ, что ранее проболтался о гибели Вирлы, сжав зубы, снова подал голос:

«Господин, я знаю еще один потайной ход!»

Услышав это, Байрон перевел взгляд на говорившего и с живым интересом спросил: «О? Какой же еще тайный ход тебе известен?»

Раз у него уже было столько вариантов, почему же Байрон не велел этому парню заткнуться и вместо этого проявил такой неподдельный интерес?

Именно из-за того, что каждый из троих пленников назвал потайной ход, а затем кто-то заявил, что знает еще один, Байрон и заинтересовался.

Ведь этот новый ход наверняка куда важнее тех, что были названы им самим или остальными двумя.

Байрон предполагал, что этот собирающийся всплыть секретный путь вполне мог быть прорыт самим родом барона Вирлы.

В конце концов, у человека, который заговорил об этом сейчас, были особые отношения с бароном Вирлой.