Как раз в тот момент, когда Байрон направлялся к соломенной хижине, Шарль, распростертый на земле и до этого прижимавший к себе обрубок руки с совершенно отупевшим видом, при виде этой картины оживился.

Скользнув взглядом по кучке пепла, тихо лежавшей на земле, Шарль скривил губы в насмешливой улыбке.

Он был просто простоватым, но вовсе не глупым.

Некоторые с виду кажутся умными, а на деле — круглые дураки, раз вот так запросто отдали противнику свой единственный козырь, позволявший остаться в живых.

Разве это не значит собственными руками вручить свою жизнь в чужие ладони, где всё — от жизни до смерти — зависит исключительно от настроения врага?

«Совсем забыл, что оставался еще один, а я-то и не думал, что этот попытается прикинуться дурачком и проскочить».

Когда Шарль уже упивался собственной хитростью, до его слуха внезапно донесся звонкий голос.

Услышав речь, Шарль тут же опомнился и хотел было взмолиться о пощаде.

Но, к сожалению, Байрон не предоставил ему такой возможности.

Раз уж раньше тот не хотел разговаривать, то пусть лучше молчит и впредь.

Вспышка пламени мгновенно заперла мольбы Шарля у него во рту, и он не смог вымолвить ни единого слова, пока полностью не обратился в пепел.

........

Вернувшись в комнату, Байрон уселся на стул, прикрыл глаза и погрузился в свое море духовной силы.

Глядя на печать договора, парившую над морем духовной силы, Байрон в этот момент и сам не был уверен в исходе: он не знал, раз уж все закончилось, осталась ли его метка у наставницы.

Или, может быть, наставница вообще не станет иметь с ним дел?

Впрочем, Байрон уже принял твердое решение.

Если подкрепление позвать не удастся, он определенно не пойдет в замок барона Вирлы разыскивать это божество.

Каких бы тайн ни было сокрыто в том божестве и сколько бы знаний оно в себе ни таило, он не станет рисковать собственной жизнью.

Не получив ответа, он тотчас же уйдет и с максимально возможной скоростью вернется в академию, не задерживаясь ни на минуту.

Влив силу духа в печать договора, Байрон пристально уставился на происходящие с ней изменения.

К счастью, наставница Изольда заранее обучила его способу обратной связи с ней через саму печать, иначе у него даже не было бы шанса попытаться.

Время шло капля за каплей, и вскоре метка внезапно вспыхнула ярким светом.

Увидев это знакомое зрелище, Байрон тут же втянул силу духа обратно, и на душе у него отлегло.

Похоже, печать договора все еще оставалась у наставницы, и связь установилась успешно, иначе печать не повела бы себя подобным образом.

Спустя несколько мгновений печать договора внезапно превратилась в фигуру Изольды, застывшую в воздухе.

В этот момент на Изольде было надето темно-фиолетовое одеяние волшебницы, скрывавшее ее изящную и ладно скроенную фигуру.

Изольда спокойно посмотрела на Байрона, ее алые губы слегка приоткрылись, и в море духовной силы Байрона тут же прозвучал ее холодный голос.

«Байрон, разве я не говорила тебе, что дела в академии завершены и ты можешь спокойно возвращаться? Вместо того чтобы спешить в академию, почему ты решил связаться со мной? Что-то случилось?»

Услышав вопрос Изольды, Байрон не стал ничего утаивать и слово в слово пересказал ей все, с чем столкнулся, а также сведения, выведанные у Язера.

Пока Байрон рассказывал, глаза Изольды разгорались все ярче, а на лице даже промелькнула радость.

Как только Байрон закончил говорить, Изольда тут же задала вопрос:

«Байрон, ты уверен, что они молились некоему божеству, после чего обрели силу, а само это божество упало с небес?»

Байрон кивнул: «Тот человек именно так и сказал, причем во время рассказа я не заметил в его выражении лица ни малейшей фальши, так что все должно быть именно так».

Сказав это, Байрон отчетливо почуял, что за этим кроется нечто неведомое ему и напрямую связанное с его ситуацией, и тут же осведомился:

«Наставница, неужели здесь есть какой-то скрытый подвох?»

Изольда вовсе не собиралась ничего скрывать и сразу же поведала ему о недавнем появлении существа пустоты.

Слушая рассказ Изольды, Байрон словно наяву перенесся туда и, стоя на том холме, воочию лицезрел битву волшебника Святой Печати с существом пустоты.

Но, к сожалению, своими глазами Байрон этого все же не видел, так что оставалось полагаться лишь на собственное воображение.

Нет, по возвращении надо будет поискать Элину или Корена и проверить, не записал ли кто из них ту сцену с помощью кристаллического шара.

Пусть между событиями и останется преграда в виде записи, но по крайней мере появится живая картинка, и не придется все додумывать самому.

Как раз в тот момент, когда Байрон предавался этим мыслям, Изольда озвучила собственный вывод:

«Если я не ошибаюсь, то божество, с которым ты столкнулся, должно быть откололось от того существа пустоты».

Произнеся это, Изольда посмотрела на Байрона с легкой улыбкой во взгляде:

«А ведь везет же тебе. Благодаря твоей предрасположенности к пространству ты не увяз в том кровавом испытании».

«А теперь тебе подвернулась такая удача. Ты даже не представляешь, за какую грызню принялись те ученики, пытаясь заполучить упавшие обломки».

«Тебе же достаточно лишь разобраться с верующими, которым промыло мозги это безымянное божество, чтобы забрать всю награду. Если об этом узнает Элина, она ведь горько расплачется».

Услышав это, Байрон живо представил себе лицо Элины, узнавшей о таких новостях, и невольно усмехнулся.

Изольда заговорила вновь: «Ты разбираешься с этими верующими, а что до божества — когда обнаружишь его, поступи так же, как сейчас: позови меня, и я сама с ним расправлюсь. Твоего нынешнего уровня для этого еще недостаточно».

Услышав это, Байрон внезапно оживился, а его глаза блеснули.

Он никак не ожидал, что наставница окажется столь чуткой: он еще и рта раскрыть не успел, а она сама обо всем позаботилась. Как тут было не смутиться?

Байрон торопливо кивнул, страшно боясь, что наставница передумает: «Хорошо, наставница! Как только увижу это божество, я сразу же вас позову!»

Изольда бросила на Байрона взгляд, никак не прокомментировав столь бурное проявление чувств, и резко сменила тему:

«Впрочем, раз уж я вступаю в дело, то разумеется, заберу себе часть добычи — ты должен это понимать».

К такому повороту Байрон был готов заранее и не имел ничего против.

В конце концов, если бы Изольда не вмешалась, он бы и сам не стал связываться с тем божеством.

В таком случае, не говоря уж о дележке барыша, ему бы вообще ничего не досталось.

Как гласит поговорка, синица в руке лучше журавля в небе, а жадности он был чужд.

Увидев, что Байрон не возражает, Изольда удовлетворенно кивнула:

«Раз так, больше мне добавить нечего. Зови меня, когда столкнешься с божеством».

Заметив, что Изольда собирается исчезнуть, Байрон торопливо окликнул ее: «Наставница, подождите, у меня есть еще один вопрос к вам!»

Услышав это, фигура Изольды, уже начавшая рассеиваться, резко замерла: «Разве мы не обо всем договорились? О чем еще ты хочешь спросить?»

Байрон хмыкнул: «Наставница, вы ведь говорили, что в этом королевстве смертных нельзя нарушать определенные табу? Так вот, не стану ли я нарушителем, если нанесу удар по тем верующим?»

«Кроме того, мне хотелось бы узнать кое-что о самих божествах. Я готов отдать часть своей доли взамен на право обладать этими сведениями».

Изольда не ожидала, что Байрон задержит ее именно ради таких вопросов.

Впрочем, это было вполне естественно: любой волшебник при столкновении с неизведанным испытывает жгучее любопытство.

Изольда ответила: «Я могу рассказать тебе все, что ты хочешь знать, и не потребую за это дополнительной платы».

«В конце концов, я не только твоя наставница и обязана тебя обучать, но ведь и сама забрала себе часть добычи, не так ли?»