— Почему ты так жадничаешь?

Хён Джуён, пряча глаза за темными солнцезащитными очками, с явным недовольством уставилась в окно.

— Разве мы не почти родственники? Разве семья не должна свободно делиться информацией?

Услышав предложение поделиться данными, Хён Джуён повернула голову и посмотрела на сидящего рядом мужчину.

— Разве не гильдия «Черный Тигр» владеет самыми засекреченными разведданными в стране?

Даже когда она язвительно ответила, намекая на то, что заводить разговоры об обмене информацией с его стороны просто бесстыдно, мужчина лишь усмехнулся.

— Хотела что-то узнать? Надо было просто спросить. Что именно? Я расскажу тебе всё.

От его нарочито небрежного тона Хён Джуён лишилась дара речи и раздраженно выдохнула.

— Давай начистоту. Кто подсказал тебе тактику охоты на маккартиан?

— Как я уже говорила, я просто случайно догадалась. Только не говори мне, что ты проспал весь брифинг в Лондоне?

Большинство Героев отнеслись со скептицизмом, когда услышали, что маккартиан можно легко уничтожить с помощью яда красных цветочных муравьев.

Сомневаться было вполне естественно — как можно было так точно узнать слабость недавно обнаруженного монстра?

Хён Джуён с самого начала понимала важность этого момента.

Она не могла в открытую упомянуть Со Доджуна или сказать, что это он ей всё рассказал, поэтому она скрупулезно анализировала движения и поведение маккартиан с момента их появления из зоны разлома, пытаясь связать это с ядом.

В итоге она обнаружила, что монстры активно избегают территорий красных цветочных муравьев, и именно на этом построила свой доклад для брифинга.

Конечно, Британская Ассоциация Героев тоже не жалела сил на поиски уязвимостей монстра, бросив на это куда больше людей, времени и ресурсов, чем Хён Джуён.

Но пропасть между теми, кто с самого начала знал ответ (яд красных цветочных муравьев), и теми, кто действовал вслепую, была непреодолимой.

Пока сотни терпели неудачу, Хён Джуён добилась успеха в одиночку — естественно, её репутация взлетела до небес.

— И ты ждешь, что я в это поверю? — Кан Ёнпхё фыркнул, всем своим видом показывая, чтобы она прекращала шутить.

— Не веришь — твое право. Ничем не могу помочь, — Хён Джуён, казалось, больше нечего было сказать, и она снова отвернулась.

Кан Ёнпхё смерил её пронзительным взглядом, а затем вдруг тихо рассмеялся.

— Что ж, если тебе не хватает навыков, то хотя бы с аналитикой всё в порядке.

Услышав столь откровенную насмешку, Хён Джуён крепко сжала кулак, лежавший на колене.

«Омерзительный ублюдок!»

Ей хотелось разбить это отвратительное лицо, но она лучше других понимала, насколько опрометчивым будет такой поступок, поэтому сдержалась.

Тем временем Кан Ёнпхё не упустил ни единой её реакции, и его ухмылка стала лишь шире.

«Да, всё, что тебе остается — это глотать обиду и терпеть.»

Увидев, что Хён Джуён вынуждена сдерживаться даже после его провокации, Кан Ёнпхё сменил тему.

— Ладно, не хочешь делиться разведданными — дело твое. Но я должен кое о чем упомянуть. Как только я вернусь в Южную Корею, у меня появится пара незавершенных дел. И я бы предпочел, чтобы ты не вмешивалась.

— О чем ты говоришь?

— Ты ведь знаешь Со Доджуна, верно?

Как только имя Со Доджуна слетело с губ Кан Ёнпхё, Хён Джуён подумала: «Началось».

— Не прикидывайся дурочкой. Ты ведь хорошо его знаешь, не так ли? Ты даже избила прокурора, чтобы вытащить его из-под стражи перед поездкой сюда. Так или иначе, этот ублюдок Со Доджун сделал Кан Чхольу калекой. О, ты ведь тоже это видела, да?

Пока он говорил, в глазах Кан Ёнпхё мелькнул убийственный блеск.

— Кан Чхольу сам всё начал. Покушение во Вратах, помнишь? И в тот день он тоже первым полез на Со Доджуна.

— Верно. Этот идиот Кан Чхольу ослеп от жажды легких денег и получил по заслугам. Но это дело только между ним и Со Доджуном. А у меня, как у члена семьи, есть своя роль. Даже если он ублюдок, заслуживающий смерти, семья остается семьей, понимаешь? Он всё-таки мой двоюродный брат. Если я останусь в стороне, что обо мне подумают люди?

«Так ты думаешь, что месть заставит людей уважать тебя?»

Слова так и крутились на кончике языка, но Хён Джуён понимала, что взывать к логике бесполезно. Кан Ёнпхё уже всё для себя решил — он собирался отомстить за Кан Чхольу.

— Твоя правда. Даже если он ублюдок, заслуживающий смерти, семья есть семья. Раз уж ты решаешь семейные дела, я не стану вмешиваться. Делай что хочешь. У меня нет ни малейшего желания в это лезть.

Её тон — особенно то, как она выделила слова «ублюдок, заслуживающий смерти» — раздражал, но её неожиданная покладистость заставила Кан Ёнпхё замешкаться.

«Неужели их отношения не настолько глубоки, как я думал?»

Хён Джуён уничтожила карьеру прокурора ради спасения Со Доджуна. Кан Ёнпхё был уверен, что они как-то связаны, поэтому такая реакция сбила его с толку.

«Она отступает, потому что боится меня?»

Но он быстро отбросил эту мысль. Она была не из тех слабаков, что отступают из страха.

Пока Кан Ёнпхё тщетно пытался найти логическое объяснение, Хён Джуён небрежно пробормотала:

— Не то чтобы мне вообще нужно было вмешиваться.

Она сказала это почти себе под нос, но Кан Ёнпхё услышал всё громко и ясно — она специально сделала так, чтобы он услышал.

— Что значит «нет нужды вмешиваться»?

Когда он надавил на неё, Хён Джуён отмахнулась, будто это была случайная мысль, и снова отвернулась к окну.

«Что это должно значить? Почему у нее нет нужды вмешиваться? У Со Доджуна есть какой-то туз в рукаве?»

Впервые уверенное выражение лица Кан Ёнпхё дрогнуло, а в мыслях воцарился хаос.

Увидев его отражение в стекле, Хён Джуён позволила себе легкую, удовлетворенную улыбку.

Эта улыбка не сходила с её лица всю дорогу до Южной Кореи.

Она чувствовала на себе периодические взгляды Кан Ёнпхё, но он больше не пытался к ней приближаться.

— Вот.

Со Доджун уставился на бумажные пакеты из бутиков, поставленные перед ним.

В ответ на его вопросительный взгляд Хён Джуён тут же пояснила:

— Подарки.

— Подарки?

— Черный чай, который я попробовала в британской королевской семье, оказался довольно неплохим, поэтому я прихватила немного. Это для Ынён и твоей бабушки, а это — тебе, Со Доджун. Я угадывала размеры на глаз, так что не уверена, подойдут ли они, но носить их можно.

Она протянула ему несколько больших пакетов с логотипом известного британского люксового бренда.

Со Доджун сразу же проверил содержимое.

— Ты мог бы подождать, пока мы доберемся до дома...

Смущенная тем, что он начал распаковывать всё прямо здесь, Хён Джуён осеклась, но Со Доджуну было всё равно.

Внутри оказалась целая гора одежды для Ынён — платья, юбки, куртки, свитеры, леггинсы, штаны и даже тренч. Всё в культовой коричневой клетке бренда.

Подарки для его бабушки были столь же разнообразны и выглядели весьма дорого, под стать бренду.

Его собственные подарки уступали в количестве, но явно превосходили в качестве.

Главной вещью оказался черный тренчкот из кожи ягненка, который выглядел так, словно стоил миллионы, а то и больше. Рубашки и брюки в комплекте были не менее роскошными.

Но несмотря на всю дороговизну этих вещей, Со Доджун просто отодвинул пакеты в сторону.

— Спасибо.

Хотя Хён Джуён была той, кто принесла подарки, именно она сказала слова благодарности.

— Я в долгу перед тобой за твою помощь.

Со Доджун равнодушно кивнул и сделал глоток кофе.

— То, что ты для меня сделал, ни с чем не сравнится. Поэтому я хотела сделать тебе достойный подарок... Как насчет машины?

В понимании Хён Джуён настоящим подарком мог считаться только автомобиль.

— Скажи мне, когда она тебе понадобится.

Поскольку он пока не чувствовал в этом необходимости, даже перспектива получить машину не вызвала у него энтузиазма.

— Просто скажи в любой момент. Я достану тебе любую модель, какую захочешь. Если только это не какая-нибудь лимитированная серия.

Пока Со Доджун неопределенно кивал, Хён Джуён наконец задала вопрос, который мучил её всё это время.

— Если я спрошу, откуда ты узнал о слабости маккартиан, ты ведь не ответишь, да?

— С чего бы мне это делать?

Как и ожидалось, Хён Джуён просто кивнула.

Она сгорала от любопытства, но если Со Доджун не хотел отвечать, она ничего не могла с этим поделать.

И всё же, она твердо решила когда-нибудь раскрыть все его секреты.

— Что планируешь делать дальше?

Зная лучше других, насколько могущественным был Со Доджун, Хён Джуён было безумно интересно узнать о его планах на будущее.

Она не ждала высокопарных ответов в духе «сражаться за мир во всем мире» или «помогать страждущим».

Со Доджун никогда не выставлял себя таким уж праведником или истинным Героем.

— Для начала, мне нужно купить дом.

— ...Дом?

Этот ответ настолько не вязался с человеком, обладающим силой, способной сотрясти мир, что лицо Хён Джуён исказилось от недоверия.

— Только не говори мне, что ты сейчас живешь в арендованной квартире?

«Больно.»

«Мое сердце горит от невыносимой боли.»

— ...Почему... Ты...

С руки, сжимавшей клинок, капала кровь.

Черная.

Они даже отравили его.

Но физическая боль была ничто по сравнению с агонией, разрывающей сердце.

— Потому что надежды больше нет, — спокойно ответил тот, кто вонзил кинжал мне в грудь.

Он был одним из моих самых верных друзей, тем, на кого я полагался в бесчисленных битвах. От этого предательство было принять еще сложнее.

— ...Вайтел... Ты... Ты переметнулся?

— Я просто принял реальность. Кассал, будь честен — у нас нет будущего. Верно?

«Да, надежды нет. Но значит ли это, что мы должны жить как монстры, а не как люди?»

— Я просто хочу жить. Как человек, как кто угодно... Я не хочу умереть бессмысленной смертью.

— ...И ты думаешь... Кха... Что такая жизнь лучше?

— Если это значит выжить.

Глаза Вайтеля были лишены эмоций, и я видел, что он верит каждому своему слову.

— Кассал, ты остался один. Когда тебя не станет... Все наконец-то примут тот факт, что надежды нет.

Давление на кинжал усилилось, и хотя я понимал, что лезвие всё глубже разрезает мои пальцы, я не мог отпустить его.

Если клинок сдвинется хоть на миллиметр, он пронзит мое сердце.

— ...Кх...

— Я не стану извиняться.

«Хорошо. Это было бы лишь трусливым лицемерием. Я предпочитаю так — чтобы Вайтел без стыда отвечал за свои поступки.»

— Да. Так мне тоже будет проще.

Впервые выражение лица Вайтеля исказилось.

В этот же миг вокруг него сформировался прозрачный барьер — но он мгновенно разлетелся на куски от единственного луча света, нацеленного ему в голову.

ТРЕСК!

Барьер рухнул как раз в тот момент, когда Вайтел чудом успел откатиться в сторону. Его лицо было залито кровью.

Лезвие задело его, оставив глубокую рану от лба до самой губы.

— ...Кха! Кха!

С каждым кашлем изо рта брызгала кровь, но времени обращать на это внимание не было.

К тому моменту, как я вырвал свой меч из земли, Вайтел уже отступил, а вокруг него угрожающе закружили десятки огненных сфер.

— Ты ведь не думаешь всерьез, что сможешь одолеть меня в таком состоянии?

Это не было высокомерием или самоуверенностью.

Вайтел знал мою силу лучше, чем кто-либо другой, поэтому я просто кивнул.

— Конечно. Именно поэтому я подготовил это.

Он даже не успел договорить, как пространство вокруг нас исказилось, и открылись десятки порталов.

Р-Р-Р-О-О-О!

Г-Р-Р-Р-Р!

Ш-Ш-Ш-Р-И-И-И!

Монстры ужасающей силы хлынули наружу, и на первый взгляд их счет шел на тысячи.

— Кассал, неважно, насколько ты силен, в таком состоянии тебе не выстоять против меня и такой орды.

Услышав его слова, призывающие меня принять смерть, я рассмеялся.

— Вот и узнаем. Кто умрет — ты или я.

— ...

Со Доджун смотрел на полную луну, зависшую в ночном небе.

Даже в разрушенном мире луна была такой же огромной и яркой.

Мир вокруг изменился, но луна осталась прежней.

— ...Братик?

Протирая глаза, Ынён вышла из своей комнаты и заметила Со Доджуна на балконе. Всё ещё полусонная, она неуверенно зашагала к нему.

— Почему ты не спишь?

— В туалет.

Когда она сказала, что хочет писать, Со Доджун протянул руку и взъерошил ей волосы.

— А почему ты здесь стоишь, братик?

— Сон приснился.

— Сон? Какой?

Слова «плохой сон» чуть не сорвались с губ, но Со Доджун ответил иначе:

— Грустный.

— Грустный сон?

— Да. Такой, который я больше никогда не хочу видеть.

— Это про маму?

Ынён иногда плакала после снов о маме, которую знала только по фотографиям.

Со Доджун лишь тихо ответил: «Что-то вроде того», затем взял её за руку и повел в ванную.

В этот момент полная луна вспыхнула багровым — всего на мгновение — прежде чем вернуться к своему нормальному состоянию.

Свет был слишком ярким, чтобы оказаться обманом зрения, но всё произошло так быстро, что почти никто этого не заметил.