Обстановка на африканском континенте стремительно поляризовалась.

В южной части Африки открылось сравнительно меньше пространственных разломов, чем в других регионах.

Это означало, что и волны чудовищ здесь не были столь сокрушительными.

Но даже с поправкой на это гильдия «Кассериан» продемонстрировала настолько подавляющую мощь, проводя зачистки с такой пугающей скоростью, словно делала показательное заявление всему миру. В результате полчища чудовищ таяли день ото дня, и южный регион быстро стабилизировался.

В то же время восточные и западные земли Африки с каждым часом все глубже погружались в пучину кровавого хаоса.

Повстанческие группировки, которым и в союзе с регулярной армией едва ли хватило бы сил сдержать натиск монстров, продолжали совершать чудовищные теракты против ключевых государственных деятелей. Их слепой фанатизм лишь многократно усугублял катастрофу прорыва.

Какой бы ни была причина гражданской войны, абсолютным приоритетом во время нашествия монстров всегда должно оставаться истребление чудовищ.

Даже если объединить усилия было выше их сил, они обязаны были хотя бы не вставлять палки в колеса и не резать друг друга в спину…

— Вот же проклятые ублюдки!

Не в силах больше смотреть на кошмар, творящийся на экране, Чон Инджу с размаху выключила телевизор и яростно выругалась.

Ее лицо исказилось от бешенства, а дыхание сбилось:

— Если уж сходить с ума, то имейте хоть каплю совести! Монстры заживо сжирают невинных людей, а эти выродки заняты заказными убийствами ради мелких политических амбиций?!

— Да я прекрасно знаю, о чем думает эта повстанческая падаль! Они используют волну монстров как удобный повод, чтобы руками тварей уничтожить правительственные войска, а потом на коленях вымаливать помощь у других стран!

— А затем они без малейшего стыда захватят власть над пепелищем!

— …Н-не может же это быть правдой? Какими бы отбросами они ни были, как они могли… там же дети… монстры…

Кадры, которые только что транслировали по новостям, оказались настолько чудовищными, что лица даже закаленных в боях членов гильдии «Кассериан» побелели как полотно.

Особенно въелась в память картина: ребенок, отчаянно бьющийся в лапе огра, прежде чем чудовище с мерзким чавканьем заталкивает его в свою распахнутую пасть… Этот момент в эфире спешно замазали цензурной мозаикой, после чего камера переключилась на ведущую новостей, разрыдавшуюся прямо перед миллионами зрителей.

Этот ужас уже никогда не сотрется из их памяти.

— И мы должны просто сидеть сложа руки и смотреть на этих тварей?! Пока их собственный народ рвут на куски и пожирают заживо, они стреляют друг другу в спины! Как мы можем оставаться в стороне?!

Кан Чхонук мелко дрожал от клокочущей ярости, его вены на шее вздулись.

Он ни при каких обстоятельствах не мог простить повстанцам того, что они использовали катастрофу человечества ради собственной шкурной выгоды.

Их врагами были монстры. Не люди, наделенные хотя бы крупицей разума.

Беспощадные твари, которые без тени сомнения разорвут и сожрут любого беззащитного человека, сколько бы тот ни молил о пощаде.

Какой смысл захватывать власть, если весь твой народ сгинет в желудках чудовищ?

— Давайте просто сначала перебьем этих ублюдков-повстанцев! — процедил Кан Чхонук сквозь стиснутые до скрежета зубы, доведенный до точки кипения.

— Брат, остынь. Наш враг — монстры, забыл?

Услышав слова Син Минги, Кан Чхонук резко развернулся, сверкая налитыми кровью глазами:

— Остыть?! Да как можно оставаться спокойным после увиденного?! Ты на полном серьезе хочешь сказать, что эти недобитки хоть чем-то отличаются от монстров?! Да монстры в сто раз благороднее! Эти выродки хуже… они куда более жестокие и омерзительные твари, чем любые демоны!

— Африканский союз и ООН молчат вовсе не потому, что там сидят дураки. Гражданская война — это сугубо внутреннее дело государства. Иностранное вмешательство категорически запрещено без единогласного одобрения международного сообщества, — холодно вмешалась Хён Джуён.

Кан Чхонук едва не сорвался на крик и в ее адрес, но сдержался, шумно выдохнул через ноздри и яростно мотнул головой:

— Африканский союз? ООН? Тьфу! Да их мотивы шиты белыми нитками! Они и пальцем не пошевелят, пока не увидят для себя прямой выгоды. Им проще сидеть сложа руки, жрать попкорн и смотреть представление, пока…

— Вице-мастер! — негромко позвала Хён Джуён, обращаясь к Чон Инджу и слегка качая головой.

Чон Инджу, обычно рассудительная и собранная, дала волю эмоциям, и ей жизненно необходимо было вернуть самообладание.

К счастью, женщина и сама осознала, что перегнула палку, и попыталась глубоко вздохнуть, успокаивая бешено колотящееся сердце.

Спусковым крючком послужило то, что они увидели эти кадры по телевизору во время короткого привала после зачистки уже пятой волны монстров.

Вид иссиня-черных полчищ тварей, захлестывающих беззащитные города, истребляющих мирных жителей и пирующих плотью погибших, поверг мир в оцепенение.

Но то, что последовало за этим, вызывало куда более жгучую ярость: повстанцы и правительственные войска упоенно поливали друг друга свинцом, пока их страна рушилась в бездну. Как можно было не впасть в бешенство от подобного идиотизма?

Последней каплей стал тот растерзанный ребенок — и рыдания телеведущей, молившей мир о спасении, отозвались болью в сердце каждого члена гильдии.

Когда накал страстей в комнате наконец угас, все взгляды невольно обратились к одному человеку.

К человеку, который все это время хранил гробовое молчание, пока Чон Инджу и остальные срывали голос от гнева.

К человеку, сидевшему с закрытыми глазами и застывшим, словно изваяние, лицом — к Со Доджуну.

Только сейчас Чон Инджу окончательно осознала, насколько опрометчиво себя повела, и в отчаянии стиснула виски руками.

Чем дольше длилось молчание Со Доджуна, тем тяжелее и удушливее становилась повисшая в воздухе тишина.

По иронии судьбы, самым непредсказуемым фактором здесь был сам Доджун.

С тех пор как они высадились в Южной Африке, все шло безупречно и строго по плану.

Что бы ни говорили и что бы ни делали окружающие, он с ледяным спокойствием уничтожал волны чудовищ, спасая континент от верной гибели.

Даже когда высокопоставленный политик попытался диктовать условия в первый же день, Со Доджун смахнул его с доски как назойливую муху, даже не заметив.

Но его затянувшееся молчание пугало Чон Инджу сильнее любых криков.

Несмотря на мозаику и спешный обрыв трансляции, образ четырехлетнего малыша, растерзанного чудовищем, глубоко потряс даже ее.

— Глава, я…

Она запнулась, боясь даже подумать о том, что Со Доджун решит изменить курс и вмешаться в чужую гражданскую войну.

— Мы действуем строго по плану, — наконец произнес Со Доджун, разорвав тягостную тишину.

Чон Инджу с облегчением выдохнула.

Даже для Со Доджуна открытое вмешательство во внутреннюю бойню чужого государства было бы вопиющим перебором — шагом, который гарантированно навлек бы на него ярость всего мирового сообщества.

Каким бы праведным ни был гнев, холодный рассудок обязан стоять выше эмоций.

…По крайней мере, так она наивно полагала.

— Но в Сомали я отправлюсь один.

— Глава гильдии!

Чон Инджу, а вместе с ней Кейн и Капмор — люди, досконально знавшие тонкости международного права, — одновременно нахмурились от тревоги.

До сих пор Со Доджун никогда не переступал черту, дозволенную Герою, именно поэтому мир, скрипя зубами, закрывал глаза на его своенравные и жесткие методы.

Но прямое вмешательство в чужую войну?

Это было бы пересечением черты невозврата.

Слишком многие мировые лидеры втайне трепетали перед его безграничной мощью, и попытка разрушить установившийся глобальный порядок немедленно вызовет колоссальное противодействие.

Последствия могли стать катастрофическими — против него ополчились бы все ведущие державы планеты.

— Я понимаю ваш гнев, но к этой проблеме нужен иной подход. Гораздо мудрее было бы начать с официального обращения к мировому сообществу, — тихо, но настойчиво посоветовал Капмор.

Как выходец из королевской династии, он прекрасно понимал жизненную важность легитимности, международного консенсуса и общественной поддержки.

Однако ответ Со Доджуна заставил кровь застыть в их жилах.

— Какой смысл в правилах, если все уже будут мертвы?

Его слова упали на плечи собравшихся свинцовой тяжестью.

— Пока мы станем играть по законам дипломатии и вести пустые переговоры с теми, кого заботит лишь собственная ненасытная жадность, невинные люди продолжат гибнуть тысячами. Какой толк будет в вашей легитимности потом?

Со Доджун медленно поднялся на ноги.

— В этом мире живут самые разные люди. Одни убеждают словами, ищут оправдания, цепляются за протоколы и пытаются достучаться до чужих сердец.

Он слегка повел плечами и продолжил:

— А есть те, кто просто берет и действует.

Его губ коснулась едва заметная, холодная усмешка.

— Плевать, если это идет вразрез с установленным порядком. Плевать, если за спиной нет формального одобрения или всеобщей поддержки.

Улыбка потемнела, наполнившись леденящей душу жаждой убийства.

— Порой этому миру больше всего нужен тот, кто наотрез отказывается идти на компромиссы. Тот, у кого хватит безумия действовать как сумасшедший.

В точности как в его далеком прошлом.

Даже когда над миром сгустилась тень окончательной погибели, короли и аристократы сидели сложа руки, до хрипоты споря о легитимности, титулах и соблюдении протоколов, настаивая на том, что сперва нужно заручиться поддержкой большинства.

И к чему это привело?

Когда их армии обратились в прах, а полчища чудовищ проломили крепостные стены, именно эти благородные господа побежали первыми, спасая собственные шкуры.

С того самого дня Со Доджун усвоил непреложную истину:

Легитимность — это спасенные человеческие жизни.

Справедливость — это клинок, карающий зло.

А поддержка — это немая благодарность тех, кто остался в живых.

Насилие действительно оставалось самым примитивным и низшим способом решения проблем — непростительным при обычных обстоятельствах.

Но…

— Для тех, кто наотрез отказывается слушать слова, нет ничего доходчивее кнута.

Повстанцы. Правительственные войска.

Их мелочная возня за власть больше не имела для Со Доджуна никакого значения.

Но важнее было другое…

«Здесь что-то не так».

Глядя на сводки новостей, Со Доджун ощущал странную, необъяснимую тревогу.

Раньше, даже если враждующие стороны целились друг другу в глотки, в ту же секунду, когда из разломов появлялись монстры, они не раздумывая разворачивали оружие против общей угрозы. Без лишних вопросов и колебаний.

Так почему же не сейчас?

Что заставило этих людей напрочь позабыть даже о базовом инстинкте выживания?

Именно это тревожило Доджуна сильнее всего — и именно поэтому он должен был увидеть все своими глазами.

— Командование операцией я временно передаю вице-мастеру.

Не теряя ни секунды, Со Доджун оседлал Кассериана и взял курс прямиком на Сомали.

Сомали.

Если бы кого-то попросили назвать одну из беднейших, опаснейших и наиболее истерзанных голодом стран мира, девять человек из десяти без раздумий указали бы на Сомали.

Прибыв сюда из Южной Африки, Со Доджун воочию узрел масштаб царящего здесь опустошения.

Это был сущий кошмар.

Технологическая цивилизация Земли неизмеримо превосходила цивилизацию его разрушенного родного мира.

И все же, глядя на агонию Сомали, Доджун невольно задавался вопросом: неужели эта земля принадлежит той же самой планете?

Город, по которому прокатилась волна монстров, лежал в руинах.

Но даже эти разрушенные лачуги и лохмотья на телах погибших казались бесконечно далекими от сияющего величия Южной Кореи.

Бах! Бах! Грохот!

Исполинская ящероподобная тварь неистово крушила каменные обломки.

Секунду спустя из-под завалов вылетел окровавленный человек, намертво обмотанный длинным липким языком чудовища.

Несчастный был еще жив, но спасать его было уже слишком поздно.

Торжествуя, монстр испустил омерзительный клекот и распахнул зубастую пасть…

Свист-т-т — ХРЯСЬ!

Ква-а-а-аргх!

Копье, сорвавшееся с небес подобно молнии, прошило череп твари насквозь, пригвоздив ее мозг к земле.

Словно рыба, насаженная на гарпун, монстр забился в предсмертных конвульсиях и затих.

Топ.

Со Доджун легко опустился на массивный череп чудовища и с глухим рывком выдернул копье.

— …Кх-х…

Человек, все еще опутанный языком мертвого ящера, с трудом приоткрыл затуманенные глаза, беззвучно моля о пощаде… и обмяк. Его дыхание оборвалось.

Не задерживая взгляда на мертвом теле, Со Доджун равнодушно огляделся по сторонам.

Монстры, рыскавшие по развалинам города, почуяв кровь, начали стекаться со всех сторон.

Низшие отбросы. Хищники средней руки, оглашавшие руины голодным воем.

До боли знакомая картина из разрушенного мира.

Падальщики. Твари, которые плетутся вслед за основной волной прорыва, чтобы методично добивать и пожирать немногих выживших.

Подумать только, ему довелось увидеть их и на Земле.

Тяжело вздохнув, Со Доджун поднял копье.

— Раздражает. Прикончу вас всех разом.

В воздухе с тихим гулом распахнулся пространственный разлом.

Ву-у-у-ух!

Сотни призрачных копий материализовались прямо в небе.

Падальщики внизу вовсе не испугались — напротив, в их глазах мелькнуло тупое предвкушение.

Оно и понятно.

Люди в этом регионе были слабы.

Что ж, пора преподать им последний урок.

Свист-т-т!

Сотни стальных копий обрушились вниз сплошной смертоносной лавиной.

Это была техника, которую Со Доджун изредка применял еще в родном мире: пусть она и пожирала огромное количество маны, ее убойная сила не подлежала сомнению.

Бах! Бах! Бум!

Каждое копье разило с пугающей, математической точностью.

Мелкие твари гибли мгновенно — их головы взрывались кровавой кашей.

Те, что покрупнее, оказывались намертво пригвождены к мостовой сквозными ударами в сердце или мозг.

А самые массивные чудовища — ростом свыше пяти метров — в секунду превратились в подобие подушечек для иголок: десятки копий разом оборвали их жизненные нити.

Над разрушенным городом вновь воцарилась абсолютная тишина.

Закончив зачистку, Со Доджун развернулся, пока овеянные магией копья медленно втягивались обратно в подпространственный разлом.

Легко вскочив на спину терпеливо ожидавшего Кассериана, он бросил короткую команду:

— Вперед.

Кассериан подчинился без малейших пререканий и взмыл ввысь, мощными ударами крыльев рассекая воздух.

Сегодня его хозяин пребывал в отвратительном расположении духа. Лучше не попадаться ему под горячую руку.

Кассериан еще никогда не видел Со Доджуна настолько мрачным — а потому несся вперед быстрее, чем когда-либо в жизни.