Поначалу абсолютно все думали об одном и том же.

Он сдастся при первой же возможности.

Пока запал свеж, он продержится пару дней на чистом упрямстве, но не более.

Они допускали, что Чхве Кансу мог сделать какие-то выводы, но человеческую натуру не изменить по щелчку пальцев.

И это подтверждал тот, кто знал его лучше всех:

— С самого детства он брался за любое дело с диким энтузиазмом…

Чхве Чхольгван горько усмехнулся.

Важно не то, как ты начинаешь, а то, как доводишь дело до конца.

Каким бы грандиозным ни был старт, если ты бросаешь всё на полпути — это крах.

Зная патологическую неспособность сына доводить начатое до финала, Чхольгван мог лишь криво улыбаться.

Когда Чхве Кансу вошел в зону разлома вместе с Со Доджуном и пространство намертво заблокировало, кузнецу показалось, что мир рухнул.

Каким бы бестолковым ни был Кансу, он оставался его единственной плотью и кровью.

Дело было не в недоверии к Со Доджуну, но при первой в истории блокировке разлома кто мог поручиться за исход? Никакой уверенности в том, что глава гильдии сумеет уберечь беспомощного смертного, быть не могло.

И хотя известие о спасении сына принесло колоссальное облегчение…

— Он всё равно бросит. У него отродясь не было ни капли упорства…

Понимая, что поношение собственного отпрыска лишь выставляет его самого в дурном свете, Чхве Чхольгван поспешил сменить тему:

— Но можем ли мы вообще доверять этому Божественному мечу?

— По меньшей мере, ничего дурного произойти не должно.

«Скорее всего».

Конец фразы Доджун оставил при себе.

Если начистоту, даже он не до конца понимал, почему клинок Мьюта остановил выбор именно на Чхве Кансу.

Впрочем, в погибшем мире поговаривали, что в отличие от насквозь прогнивших верховных жрецов, Святые рыцари — при всей своей зашоренности — никогда не опускались до злодеяний.

В лучшем случае они были оплотом благородства, в худшем — твердолобыми глупцами, знавшими о лицемерии священников, но не смевшими пойти против догматов.

«Может, этот невыносимый характер меча — прямое отражение ослиного упрямства Святых рыцарей?»

Со Доджун подозревал, что копившееся веками безмолвное раздражение паладинов в адрес лицемерного клира могло отпечататься на сознании клинка.

«Многие утверждали, что Церковь окончательно не сгнила лишь благодаря балансу, который держали рыцари».

С этой точки зрения, пусть меч и был эксцентричным язвой, прямого вреда Чхве Кансу он бы не причинил.

По крайней мере, в это хотелось верить.

— Я доверяю тебе. Он никчемен, но он мой единственный сын.

Чхве Чхольгван тяжело вздохнул, в очередной раз задаваясь вопросом, в какой момент упустил воспитание отпрыска.

— Я сделаю всё возможное, чтобы присмотреть за ним.

От спокойных слов Со Доджуна лицо старика заметно посветлело.

— А как продвигается работа над тем проектом, о котором мы говорили?

— О, я как раз собирался доложить! Благодаря тебе мне, похоже, удастся совершить то, над чем годами безуспешно бились исследовательские институты десятков стран!

— Мне просто повезло.

— Повезло?.. Излишняя скромность тебе не к лицу. Государства вбухивали астрономические бюджеты в создание огнестрельного оружия на мана-камнях, но так и не добились стабильного результата.

Чхве Чхольгван не скупился на похвалы за это выдающееся техническое достижение.

— Меня беспокоит лишь то, что запасы мана-камней стремительно тают.

— У меня есть запасы, да и закрытие оставшихся Врат принесет немало добычи.

— Но если мы закроем все Врата и разломы, разве эти пушки не станут бесполезны? Зачем ковать их в таких количествах?

— Они понадобятся. Без сомнений.

Уверенный, не терпящий возражений тон Со Доджуна заставил кузнеца молча кивнуть.

Если Доджун утверждает, что понадобятся — значит, так тому и быть.

Чхве Чхольгван уже давно пополнил ряды тех, кто доверял юному главе безоговорочно.

Ближе к вечеру Со Доджун вызвал к себе Чхве Кансу.

— Собирай вещи.

— Вещи?

— Для тебя есть идеальный тренировочный полигон. Проведешь там три месяца.

— Где это?

На искреннее любопытство Кансу Доджун лишь бросил, что это живописнейший уголок, куда никто посторонний не сможет проникнуть при всем желании.

Ква-а-а-а-ах!

Кассериан расправил исполинские крылья, взмывая в небеса впервые за долгое время.

— …Вот каково это, значит.

Судорожно вцепившись в поясницу Со Доджуна на широкой спине ящера, Чхве Кансу испуганно сглотнул ком в горле.

— Вперед.

По велению Доджуна чудовищный зверь с оглушительным свистом рассек воздух, беря курс на юг.

Хён Джуён провожала удаляющийся силуэт тоскливым взглядом.

Если бы только на месте этого недотепы была она… Обнимать Доджуна за талию, паря среди облаков на спине древнего монстра…

— О чем это ты размечталась? Романтическое свидание рисуешь?

Едкий вопрос Чон Инджу заставил девушку панически замахать руками:

— Нет! Вовсе нет!

— Подозрительно.

Зная подругу не первый день, Чон Инджу без труда читала ее мысли как открытую книгу.

— Три месяца, да? Интересно, сможет ли Чхве Кансу выдержать столько времени в полном одиночестве?

Пока Кансу в блаженном неведении летел на юг, вице-мастер и Джуён прекрасно знали конечную точку маршрута.

Гуам.

Остров, ныне ставший личной собственностью Со Доджуна, должен был стать суровой кузницей духа для незадачливого паладина на ближайшие девяносто дней.

Разумеется, никто не стал бы наказывать его, откажись он от тренировок.

Но опусти он руки — и лишь распишется в собственной абсолютной никчемности.

— Справится ли он?

— Хм… Джуён, не хочешь заключить пари?

— Пари?

— В гильдии почти все уже поставили на исход его поездки.

— А вы?

— Я поставила сто миллионов вон на то, что он не сдастся.

Когда Хён Джуён изумленно округлила глаза, переспрашивая, действительно ли та верит в стойкость Кансу, Чон Инджу мягко, по-сестрински улыбнулась:

— Я просто… очень на это надеюсь.

Представь только, какой несокрушимой силой станет Чхве Кансу, если к божественной мощи клинка приложатся настоящие боевые навыки?

Именно об этом думала вице-мастер. К тому же ей искренне хотелось поддержать заветную мечту старика Чхольгвана увидеть сына настоящим мужчиной.

— Тогда… я тоже поставлю сто миллионов. На то же самое.

Разделяя ее чувства, Хён Джуён вновь обратила взор к далекому южному горизонту.

Приземлившись на Гуаме, Чхве Кансу едва не лишился дара речи от открывшейся панорамы.

— Осмотрись пока. И дай мне меч.

— Хорошо.

Из уст любого другого подобная просьба прозвучала бы верхом наглости, но с Со Доджуном всё было иначе.

Приняв оружие, которое Кансу без тени сомнения передал из рук в руки, Доджун жестом велел парню отойти.

— Слушаюсь!

Стоило тому торопливо скрыться за холмом, как Доджун негромко обратился к холодной стали:

— Ты ведь прекрасно понимаешь расклад сил, верно?

[Какой еще расклад? Что ваш мир и эта планета разделяют одну и ту же жалкую судьбу?]

Пропустив язвительный тон мимо ушей, Со Доджун невозмутимо продолжил:

— Твоя цель — выковать из Чхве Кансу истинного Святого рыцаря. И делаешь ты это исключительно ради сохранения собственного угасающего разума, не так ли?

[Какая чушь.]

Хоть стрела и попала точно в яблочко, клинок попытался сделать вид, что это пустые домыслы.

Однако провести Со Доджуна было невозможно.

— Божественная сила Мьюта, принесенная с континента Леверка, не может длиться вечно. Но если на Земле появятся истинные паладины, истово верующие в Мьюта, правила игры изменятся. Я прав?

Меч хранил глухое молчание.

Со Доджун угадал не всё, но попал достаточно близко.

Появление адепта Мьюта на Земле не даровало бы клинку бессмертия, но вполне могло отсрочить окончательное угасание его сознания.

— Твои скрытые мотивы меня не волнуют. Я не против того, чтобы Кансу стал паладином.

[Ради твоей мести?]

Со Доджун даже не подумал отрицать сарказм оружия:

— Именно. И разве у тебя на уме не то же самое?

Очередное молчание послужило безмолвным знаком согласия.

— У меня всего два вопроса. Есть ли у Чхве Кансу реальный потенциал стать истинным Святым рыцарем? И если да, сумеет ли он овладеть твоей святой силой во всей ее полноте?

Поколебавшись, клинок отозвался:

[Если начистоту? Шансы пятьдесят на пятьдесят. Чтобы стать паладином, требуется несгибаемая вера — как телесная, так и духовная. Уверовать в бога, которого в этом мире никогда не существовало — задача не из легких. Но если этот болван справится… я отдам ему всю свою мощь без остатка. Как ты и сказал, у меня тоже есть долги, которые нужно вернуть.]

— Он станет столь же силен, как в тот миг, когда ты сокрушил Ребли?

[Не неси бред. Та мощь копилась веками благодаря молитвам бесчисленных паладинов. Ты всерьез думаешь, что этот бездарь способен дотянуться до таких вершин? Скорее уж тигр превратится в человека, питаясь одной полынью, чем этот дурень достигнет подобных высот.]

Возразить на это Со Доджуну было нечего.

Заметив мелькнувшую тень разочарования на лице собеседника, меч добавил:

[Но при моей полной поддержке он хотя бы сможет с гордостью носить титул Святого рыцаря. Если, конечно, переживет тренировки, которые я ему уготовил.]

Глядя на Чхве Кансу, с любопытством изучающего руины неподалеку, Доджун произнес:

— Посмотрим. Я рассчитываю на тебя.

Чхве Кансу никогда не входил в изначальные планы Со Доджуна.

Но если удастся взрастить союзника, способного виртуозно управлять святой силой, затраченные усилия окупятся сторицей.

Подозвав Кансу, Доджун вернул ему оружие.

К удивлению Со Доджуна, парень принял перспективу ссылки на удивление стойко:

— Это ведь тоже часть вступительного экзамена?

— Да.

— Я понял. Обещаю, ты увидишь меня совершенно другим человеком.

После того как остров наводнили монстры, от местной инфраструктуры мало что осталось — условия для жизни здесь были далеки от курортных.

Тем не менее спокойная решимость парня вселила в Доджуна слабую надежду на то, что тот действительно способен измениться.

Со Доджун извлек из подпространства припасы и предметы первой необходимости.

Поскольку он уже демонстрировал это умение в зоне разлома, скрывать его перед Кансу не имело смысла.

— Каждый раз смотрю — и зависть берет. Невероятная штука это твое подпространство.

Невидимое бездонное хранилище, которое невозможно украсть, вызывало у Кансу неподдельный восторг.

— Клинок такого ранга тоже должен уметь создавать карманное измерение, разве нет?

В разрушенном мире даже Палареста свободно пользовался подпространством.

Доджун не знал наверняка, исходила ли эта способность от самого рыцаря или от меча, но был убежден, что артефакт способен на подобное.

И интуиция его не подвела.

— Что?! Серьезно?! Я тоже могу открывать подпространство?! И почему ты молчал, железяка?!

Разумеется, клинок молчал просто потому, что Кансу никогда об этом не спрашивал.

Услышав невозмутимый мысленный ответ, Чхве Кансу до скрежета стиснул зубы:

— Мог бы хоть намекнуть! Я бы не надрывался, таща на горбу этот чертов стокилограммовый рюкзак!

Пока Кансу привычно пререкался с оружием, Со Доджун закончил выгрузку снаряжения.

— …Дядя, ты, должно быть, устал с дороги. Может, отдохнешь денечек перед отлетом?..

Осознание того, что он остается один на одинешенек посреди мертвого острова, внезапно сдавило горло паникой, и Кансу отчаянно попытался оттянуть миг расставания.

— Чем быстрее ты освоишься, тем лучше для тебя самого.

Заметив неприкрытый страх на лице парня, Со Доджун ободряюще сжал его плечо:

— Я верю в тебя. Впереди слишком много дел, и надежный боец рядом мне жизненно необходим. Держись. Я вернусь ровно через три месяца.

Доджун легко взлетел на спину Кассериана.

— Дядя! Я не подведу! Слышишь?! Клянусь, ни за что не подведу!

Словно отвечая на его отчаянный крик, чудовищный ящер испустил оглушительный рев.

Ква-а-а-а-ах!

Мгновение — и дракон превратился в стремительно тающую черную точку в небе, уносясь обратно к Сеулу.

Чхве Кансу шумно выдохнул, чувствуя, как земля уходит из-под ног:

— Ха-а-а…

[Хватит стоять с видом брошенного щенка. Пора за дело. Три месяца, так? Если выдержишь мои тренировки без нытья, я открою тебе доступ к подпространству.]

— Откроешь доступ? И какой в этом толк, если без тебя в руках я не смогу им пользоваться!

Когда Кансу съязвил, что на такую дешевку даже первоклассник не купится, меч внезапно ошарашил его:

[Открыть доступ — значит навсегда передать тебе право владения. Ты сможешь пользоваться карманом даже без меня. Правда, для поддержания стабильности пространственного узла потребуется немалый запас святой силы.]

Условия были запредельно жесткими, но окрыленный Кансу, не подозревая о подводных камнях, моментально воспылал жаждой действий при мысли о собственном невидимом хранилище:

— По рукам! Начинаем прямо сейчас! День первый, погнали!

[…Странно. Мне вдруг стало так тошно.]