Вайтел пребывал в превосходном расположении духа.

Да и как он мог не радоваться?

«Срочные новости из Франции: целые города парализованы волнами чудовищ...»

«Разрушения сопоставимы с полномасштабной гражданской войной. Правительственные источники сообщают о сотнях погибших...»

«Экономический ущерб уже оценивается в астрономические суммы, но главный вопрос — как долго продлится этот кошмар...»

«Как вы можете видеть за моей спиной, силам самообороны с трудом удается сдерживать натиск. Мобилизованы все зарегистрированные Герои страны, однако...»

«Бесценное культурное наследие человечества безжалостно втаптывается в грязь ордами тварей».

Телевизионные каналы и новостные ленты интернета захлебывались отчетами о глобальной катастрофе, погружая цивилизацию в пучину отчаяния и скорби. Одновременные прорывы обнажили катастрофическую нехватку сильных Героев. Современное вооружение людей было бессильно против большинства тварей из разломов, и все же некоторые государства бросали в бой регулярную армию, осыпая монстров градом танковых снарядов и авиабомб в наивной надежде выиграть хоть немного времени.

— Неужели эти букашки искренне верят, что их жалкое барахтанье способно хоть что-то изменить? — криво усмехнулся Вайтел, наблюдая за тем, как орды чудовищ прут напролом сквозь разрывы тяжелых снарядов, не получая ни единой царапины.

— Масштаб прорывов доказывает: мощь Реблея наконец-то начала просачиваться на Землю сквозь ткань разломов.

Реблей стоял на совершенно иной ступени бытия, нежели тупоголовый Аварр. Вайтелу довелось лицезреть его величие лишь однажды, но даже той мимолетной встречи хватило, чтобы проникнуться трепетом перед его сокрушительной силой.

Самый доверенный соратник владыки Бархаута. Как главнокомандующий легионами чудовищ, внесший наибольший вклад в порабощение десятков миров, Реблей ни разу не подвел своего повелителя. Именно его Вайтел мечтал заполучить в союзники больше всего на свете — и темный владыка оправдал все ожидания.

— Превосходно.

Все шло как по маслу. Теперь, когда влияние Реблея накрыло планету, жалкие людишки и их хваленые Герои падут без малейшего сопротивления. Чем больше монстров бесчинствует за пределами разломов, тем стремительнее растет показатель синхронизации. И каждый раз, когда эта отметка преодолевает ключевые пороги, все более могущественные слуги Бархаута получают возможность шагнуть в этот бренный мир во плоти. Пришествие силы Реблея было лучшим подарком судьбы.

— Было бы идеально, явись Реблей сразу после Аварра...

Впрочем, прошлое не воротишь. При мысли об этой бездарности Аварре, не сумевшем добиться ровным счетом ничего на этой слабой, беззащитной Земле, Вайтела охватывало глухое раздражение. Лучше бы того недоумка вообще никогда не существовало.

Вайтел неспешно пригубил терпкое вино, наслаждаясь картинами человеческих страданий на экранах, как вдруг...

З-з-зы-ы-ынь...

Перстень на его указательном пальце слабо завибрировал. Вайтел недовольно скривился:

— Что еще удумало это ничтожество Кан Ёнпхё?

Кольцо было неразрывно связано с магической печатью, выжженной на сердце Кан Ёнпхё, и подавало сигнал лишь в случае смертельной угрозы носителю. Мелочный, эгоистичный предатель — Кан Ёнпхё готов был вонзить нож в спину кому угодно. Пустышка с непомерными амбициями, не знающая своего места, но предельно удобная в обращении: стоило лишь потакать его низменной жадности. Поскольку этот червь не испытывал ни малейших терзаний, сея смерть среди сородичей, Вайтел охотно поручал ему самую грязную работу.

До сих пор Кан Ёнпхё справлялся сносно: взрыв Врат Тоам и другие диверсии по всему миру прошли без сучка и задоринки. По человеческим меркам он был весьма силен, а с магическими благословениями Вайтела убить его было не так-то просто.

И тем не менее прямо сейчас он висел на волоске от гибели?

«Неужели Со Доджун?»

Вайтел тут же отбросил эту догадку. Все новостные каналы трубили об одном и том же: сильнейший Герой Кореи вошел в закрытый разлом и пропал без вести.

— Хм...

Может, просто оставить червя подыхать? С приходом мощи Реблея надобность в таких пешках отпала сама собой. В лучшем случае они годились на то, чтобы отвлекать внимание властей.

«Если только...»

Кан Ёнпхё крутился возле логова Со Доджуна. Что, если ему удалось выследить истинного убийцу Аварра? Или того таинственного кукловода, который помог Со Доджуну подчинить Кассериана?

«Точно. Иначе и быть не может».

С теми силами, которыми Вайтел накачал этого глупца, смертельно ранить его могли лишь единицы. Но если за этим стоял тот самый неизвестный фактор... дело принимало совершенно иной оборот.

— Придется взглянуть лично.

Вайтел поднялся на ноги. На саму жизнь Кан Ёнпхё ему было плевать с высокой башни, но упустить шанс вскрыть карты опасного врага он не мог.

Произнеся пару гортанных слов заклинания, силуэт мага растаял в воздухе.

Маттео, штатный Герой Итальянской Ассоциации, отказывался верить собственным глазам.

Со Доджун, который только что хладнокровно выпрыгнул из вертолета в чистое поле, на безумной скорости ликвидировал кризис, на котором высшее руководство страны уже поставило крест.

«Он... неужели он бог войны, сошедший на землю ради нашего спасения?»

Маттео был глубоко верующим человеком, и появление этой непобедимой фигуры казалось ему зримым ответом на все молитвы.

Один взмах клинка — и чудовище любого ранга распадалось на две части. Со Доджун двигался так стремительно, что его рывки походили на серию мгновенных телепортаций: он то исчезал, то появлялся в разных концах поля брани, сея вокруг себя абсолютную смерть. Пилот вертолета не успевал даже поворачивать видоискатель камеры — стоило моргнуть, и корейский мечник уже добивал очередного гиганта в сотне метров от предыдущей точки.

Сметя самых опасных тварей высших рангов, Со Доджун не сбавляя шага устремился прямо в жерло разлома.

— А! С-стойте! Это самоубийство! — запоздало попытался остановить его Маттео, но его крик утонул в гуле двигателей.

Правила безопасности требовали штурмовать разломы исключительно слаженными ударными группами с долгой подготовкой, а этот человек шагнул в неизвестность совершенно один!

Осознав всю тяжесть ситуации, Маттео в панике схватил служебную рацию, докладывая в штаб:

— Да, это Маттео! Он вошел в зону разлома в одиночку! Мы не успели его перехватить! Он уничтожил элитных тварей и просто шагнул внутрь! Да! Я сам видел это, клянусь... кх!

Договорить он не успел: прямо на глазах изумленного наблюдателя багровое марево разлома дрогнуло, схлопнулось и бесследно растворилось в воздухе.

А следом...

Дверь вертолета сдвинулась, и на сиденье опустился Со Доджун.

— Летим дальше.

Его дыхание было сбитым и тяжелым, но пульс стремительно выравнивался.

— К-как... вы?..

Не проронив ни слова, Со Доджун лишь устало прикрыл веки.

— Маттео! Маттео, черт тебя дери! Что там происходит? Почему ты замолчал?! — надрывался динамик рации.

Голос диспетчера вернул итальянца в суровую реальность:

— Р-разлом закрыт.

— Что за чушь ты несешь?!

Маттео не обижался на крик начальства: он и сам едва верил увиденному, что уж говорить о людях, сидевших в бункере за сотни километров отсюда.

— ...Мы берем курс на Матеру.

— Матера?! Какого дьявола вас понесло в Матеру?!

Маттео терпеливо повторил вводные, дождавшись, пока смысл дойдет до координатора. В таких обстоятельствах раздражаться было глупо, оставалось лишь смиренно ждать.

— Что мастер Со делает прямо сейчас? — осторожно понизив голос, уточнили на том конце провода.

Маттео украдкой покосился на сидевшего рядом воина. Ровное, мерное дыхание свидетельствовало об одном:

— Спит.

Насколько же колоссальным должно было быть истощение этого человека, если он отключился прямо посреди грохочущего винтокрыла? Словно проникшись тем же благоговением, диспетчер шепотом велел ни в коем случае не тревожить Героя.

Отключив связь, Маттео замер, боясь даже пошевелиться, чтобы не нарушить чуткий покой защитника.

Когда вертолет завис над окраинами Матеры, где бушевала очередная волна чудовищ, Со Доджун распахнул глаза сам. Вокруг стоял такой рев и грохот, что проспать это зрелище было бы верхом беспечности.

— Из Кореи не смогли связаться с вами напрямую и вышли на нашу Ассоциацию, — подал голос Маттео. — Соединить вас?

Эти слова заставили Со Доджуна вспомнить: ныряя в Намвонский разлом, он оставил свой спутниковый телефон в глубинах карманного измерения.

«Если подумать, я ведь так никому и не отзвонился».

Там наверняка скопились сотни пропущенных вызовов и тревожных сообщений. Родина стояла на ушах, требуя ответов. Связаться с ними прямо сейчас?

Кх-бум!

Пока он размышлял, внизу раздался оглушительный грохот: гигантская синекожая рептилия размером с холм — суббосс Василиск — одним взмахом массивного шипастого хвоста разнесла в щепки пятиэтажный жилой дом.

Спасение гибнущей Италии было куда важнее телефонных отчетов. К тому же из штаба передали, что гильдия «Кассериан» в Корее держит оборону железной хваткой, что сняло с его души тяжелый груз.

Решив перезвонить позже, Со Доджун привычным движением шагнул за борт.

«...Опять ушел без единого слова».

Маттео уже перестал удивляться тому, как этот безумец раз за разом выходит из летящей машины, словно сходит с подножки трамвая.

Падая камнем вниз, Со Доджун на лету вогнал клинок по самую рукоять прямо в теменную кость чудовища.

Скри-и-и-их!

Василиски славились своей феноменальной, противоестественной живучестью. Даже с размозженной головой эта тварь могла часами крушить все вокруг, если не уничтожить ее сердце. Но и уничтожение сердца не решало проблемы — без поражения мозга конвульсии рептилии были ничуть не менее разрушительны. Иными словами, требовалось нанести смертельный удар по мозгу и сердцу одновременно.

Несмотря на пробитый череп, монстр забился в предсмертной агонии. Обычно агонизирующий Василиск следовал заложенной природой программе: сперва неистово кружился на месте, сметая окружение бронированным хвостом, а затем начинал кататься по земле, превращая в пыль целые гектары. Из-за невероятной прочности его костей и чешуи даже босс-монстры предпочитали не связываться с умирающим сородичем. Зачем рисковать шкурой, если через пару часов тварь сдохнет сама?

Но законы подземелий не работали посреди мирного города. Буйство умирающего колосса в черте застройки привело бы к чудовищным жертвам.

Чтобы прервать агонию до того, как чудовище сорвется в штопор, Со Доджун соскользнул вниз по его хребту. Какой бы непробиваемой ни была чешуя рептилии...

Вжих!

Зачарованная сталь вошла в плоть как в подтаявшее масло. И хотя грудные ребра Василиска, прикрывавшие пламенный орган, славились своей твердостью...

Хрусь!

Они не смогли задержать меч Со Доджуна ни на долю секунды — лезвие рассекло сердце монстра надвое.

Бум!

Громадная туша рухнула на мостовую, сотрясая фундаменты окрестных домов. Лапы и хвост дернулись в последней короткой судороге и безжизненно замерли.

Вожак был мертв, но улицы все еще кишели тысячами тварей. Сжав в пальцах очередной камень телепортации, Со Доджун вновь обратился в размытую вспышку. Каждое его мгновенное появление стоило жизни очередному чудовищу: отсеченные головы взлетали к небу, разрубленные туловища падали на асфальт.

— ...Если бог войны действительно существует, он выглядит именно так, — завороженно прошептал Маттео, глядя на побоище с высоты птичьего полета.

Его сердце колотилось как безумное при каждом взмахе чужого меча. Он всей душой желал оказаться там, внизу. Сражаться бок о бок с этим великим воином! Истреблять чудовищ во имя спасения рода людского!

В этот миг в душе Маттео — рядового сотрудника итальянского филиала, долгие годы плывшего по течению без цели и мечты, — вспыхнуло негасимое пламя истинного предназначения.

Пока Со Доджун железной рукой наводил порядок на улицах Италии...

— Вот мы и на месте.

Вайтел соткался из воздуха прямо над крышей сеульского особняка Со Доджуна.

Р-р-ра-а-ах!

Почуяв чудовищное давление пришельца, Кассериан встал на дыбы, испуская в воздух едкие феромоны боевой тревоги.

— Приручить Кассериана и приставить его сторожевым псом? Впечатляет.

Провернуть подобное было абсолютно невозможно без досконального, глубинного понимания природы первородных зверей.

— Теперь мне еще любопытнее взглянуть на то, кто ты на самом деле.

Вокруг фигуры Вайтела закружились десятки сгустков ревущего черного пламени, которые в следующее мгновение яростным градом обрушились прямо на дом Со Доджуна.