Глава 3

В начале зимы в Цзянлине дни стояли ясные и солнечные, но утром и вечером холод пробирал до костей.

Цзинь Нян надела тёмно-синюю стёганую куртку, собрала волосы в два пучка и вместе с родителями села в повозку. В то утро вся семья провожала её до переправы.

Ло Юэ держала на руках ещё спящего сына и наконец высказала совет, который не успела закончить накануне:

— Когда разговариваешь с людьми, показывай им лишь три десятых своих мыслей — никогда не раскрывай всё сердце. В этот раз ты правильно сделала, что до последнего молчала о том, что госпожа Чэнь выбрала именно тебя. Даже в вышивальной мастерской об этом могли не знать. Если бы ты поступила по-старому, тебя бы снова обманули.

— Я запомню, мама, — слабо улыбнулась Цзинь Нян.

Только её мать могла говорить такие вещи с подобной серьёзностью. Впрочем, неудивительно: Цзинь Нян уже однажды поплатилась за излишнюю доверчивость.

В прошлый раз госпожа Ху из вышивальной мастерской получила через старосту комнаты несколько цветочных узоров и передала их мастерицам. Предполагалось, что тех, кто хорошо справится с вышивкой, позже наймёт богатая местная семья для пошива одежды. Возможность была действительно выгодной.

Однако староста присвоила узоры себе и тайком стала копировать их, ничего не сказав остальным девушкам из Комнаты цветов и птиц.

В итоге старосту так и не выбрали, но этот случай многому научил Цзинь Нян.

Ведь та женщина обычно считалась честной и добросердечной.

Теперь Цзинь Нян окончательно поняла: девять десятых чужой доброты могут быть лишь показными, а оставшаяся десятая — служить собственной выгоде. За улыбкой вполне могли скрываться коварные намерения.

Внешность действительно бывает обманчива.

Но у Цзинь Нян нашлись наставления и для матери:

— Я буду писать домой. Только если отправлять письма через Дом вышивки Шу, боюсь, по дороге их могут вскрыть.

— Чего ты боишься? Вряд ли ты напишешь там что-нибудь неприличное, — беспечно отмахнулась Ло Юэ.

Цзинь Нян прекрасно знала: её мать была из тех людей, которые всё делают открыто и совершенно не боятся любопытных глаз.

Но так дело не пойдёт.

— Мама, а если я упомяну деньги, которые удалось скопить? Впрочем, неважно. Просто запомни: обычно я не буду передавать деньги через других людей. Их могут украсть по дороге. А вот одежду и другие вещи я буду хорошо упаковывать и писать о них в письмах. Если скажут, что посылка потерялась, или откажутся её доставить, можешь потребовать объяснений.

При словах о ссорах и конфликтах глаза Ло Юэ загорелись.

Цзинь Нян не смогла сдержать смех.

Когда семья из четырёх человек добралась до переправы, небо всё ещё было совершенно чёрным. Даже госпожа Чэнь, похоже, только-только прибыла и явно спешила.

Ло Юэ тут же принялась ворчать на мужа и дочь:

— Вы двое всегда носитесь как безголовые курицы! Я же сказала, что можно приехать позже, а вы всё равно настояли, чтобы мы явились так рано.

— Мама, если приехать сейчас, дорога свободная. Если подождать ещё немного, здесь будет не протолкнуться.

Цзинь Нян выглянула из повозки и посмотрела на переправу Цзянцзинь, но тут же опустила занавеску, когда внутрь ворвался порыв ледяного ветра.

Снаружи Вэй Сюн потёр ладони и с улыбкой сказал:

— Цзинь Нян, отец останется здесь и присмотрит за вещами. Не высовывай голову наружу.

Цзинь Нян улыбнулась.

— Когда мы с госпожой Чэнь сядем на лодку, вы все позавтракайте здесь, на переправе, а потом возвращайтесь домой. Младший брат всё твердил, что хочет лапшу с уткой.

— Ты тоже хочешь? — тут же спросила Ло Юэ. — Я попрошу отца принести тебе миску.

— Не нужно. Когда я работала в вышивальной мастерской, я часто обедала вне дома. Здесь я уже всё перепробовала, так что не беспокойся обо мне.

Пока они разговаривали, наконец появилась госпожа Чэнь.

Цзинь Нян быстро спустилась с повозки и присоединилась к другим вышивальщицам, направлявшимся в Бяньцзин.

Она надеялась как следует попрощаться с родителями, но всё произошло слишком быстро.

Лодка причалила, вещи погрузили на борт, и прежде чем Цзинь Нян успела опомниться, она уже оказалась вдали от семьи.

Глаза защипало от непролитых слёз.

— Скорее заходи в каюту, — утешила её госпожа Чэнь. — Здесь сильный ветер. А вы, девочки, постарайтесь получше узнать друг друга. Следующие три года вам предстоит провести вместе.

Цзинь Нян вошла внутрь.

Её отец Вэй Сюн, в прошлом служивший в Императорской гвардии, уже успел ловко застелить ей постель.

Остальные девушки всё ещё устраивались, поэтому Цзинь Нян села на свою койку и достала зубную щётку, полотенце и деревянный тазик.

Девушка напротив спросила:

— Откуда ты?

Цзинь Нян посмотрела на неё.

Перед ней сидела невысокая девушка с чуть желтоватой кожей и тонкими чертами лица. В волосах у неё красовались два красивых шёлковых цветка.

Цзинь Нян улыбнулась:

— Моя семья родом из префектуры Анлу, но родители купили здесь дом, поэтому мы с тех пор живём в Цзянлине. А ты? Твой акцент мне знаком.

Девушка широко улыбнулась.

— Я тоже из Анлу.

В те времена люди, которые умели читать хотя бы несколько знаков и имели какую-нибудь профессию, обычно происходили из более или менее приличных семей.

У по-настоящему бедных просто не было времени заниматься вышивкой. Им приходилось работать в поле или присматривать за младшими братьями и сёстрами.

После этого короткого знакомства в разговор вступили ещё две девушки.

Они расположились по возрасту.

Старшей была Цинь Шуан — ей исполнилось тринадцать.

На ней была розовая стёганая шёлковая куртка, а волосы украшали две шпильки. Даже постель у неё, хоть и слегка потёртая, выглядела добротнее, чем у остальных.

Второй по возрасту была Фан Цяолянь — та самая девушка, которая первой заговорила с Цзинь Нян.

Третьей была Цзян Шаньцзе. На ней была серо-коричневая одежда, а лицо покрывали небольшие пятнышки.

— Значит, госпожа Чэнь выбрала по одной девушке из каждой комнаты, — заметила Цзинь Нян.

Вышивальная мастерская делилась на четыре направления: изображения людей, цветы и птицы, насекомые и рыбы, пейзажи.

Цзинь Нян была из Комнаты цветов и птиц, а остальные три девушки представляли остальные отделы.

Цинь Шуан достала горсть жареных бобов и протянула их остальным.

Фан Цяолянь взяла несколько штук и сказала:

— Раньше я видела, как тебя провожали. Это была твоя младшая сестра? Она такая красивая.

Выражение лица Цинь Шуан стало странным.

— Это не моя родная сестра.

— Тогда двоюродная? — спросила Цзинь Нян, беря немного бобов и собираясь поделиться с девушками своими лепёшками.

Цинь Шуан покачала головой.

— Нет. Когда отец был жив, он служил мелким чиновником в области Гусу. Он умер, когда мне было семь лет, и мать вернулась в родной Цзянлин, где снова вышла замуж. Я её единственный ребёнок. А у отчима уже были сын и дочь.

— Значит, ты из семьи чиновника. Неудивительно, что твоя одежда отличается от нашей.

Теперь Цзинь Нян всё поняла.

Цинь Шуан скромно улыбнулась:

— Какая там семья чиновника? Отец был всего лишь мелким служащим. А после того, как мать вышла замуж снова, расходы в доме выросли. Эта одежда когда-то принадлежала её приданому. Если бы я её не носила, давно бы отдали кому-нибудь другому.

Цзинь Нян вздохнула.

— Вот оно как.

Если в семье умирал мужчина, а женщина не могла удержать хозяйство в своих руках, даже большое состояние постепенно утекало бы сквозь пальцы.

Цинь Шуан явно хорошо разбиралась в правилах общения, поэтому вскоре перевела разговор на Цзинь Нян:

— А твоя семья, похоже, живёт неплохо. У вас даже собственный дом и повозка с мулом.

— Не говори об этом, — Цзинь Нян тут же отмахнулась. — После покупки дома у нас вообще не осталось сбережений. Родители наконец кое-как накопили немного денег, но после смерти дедушки всё ушло на похороны. Бабушка живёт с дядей, но отец всё равно каждый месяц посылает ей деньги. Мама от этого в ярости. Мы практически живём от миски до миски. Иначе зачем бы мне было идти работать служанкой?

Она намеренно выставляла свою семью беднее, чем та была на самом деле.

Не стоило слишком хвастаться богатством — это могло вызвать зависть.

Но и заявлять, что ты нищий, тоже не следовало. Иначе, если в доме что-нибудь пропадёт, первым делом заподозрят именно тебя, решив, что ты вор.

Этому Цзинь Нян научилась на собственном опыте.

Когда отец ещё служил в Императорской гвардии, она училась в школе для девочек, где большинство учениц были дочерьми богатых купцов или учёных.

Поскольку Цзинь Нян честно рассказала, что её отец изначально был обычным солдатом, а уже потом поступил в Императорскую гвардию, другие девочки начали её сторониться и смотреть на неё свысока.

Цзян Шаньцзе вмешалась:

— А у меня дома нет проблем со свекровью. Бабушка и дедушка давно умерли, а отец старше матери на восемнадцать лет.

— Сколько сейчас твоей матери?

— Тридцать, — с улыбкой ответила Цзян Шаньцзе.

Цзинь Нян кивнула.

— Значит, твоя мать примерно одного возраста с моей. А как ты научилась вышивать? Сестра Цинь Шуан происходит из семьи, где это ремесло передаётся из поколения в поколение — её мать обучалась сучжоуской вышивке. А ты освоила это позже, как я?

Шаньцзе быстро покачала головой.

— Не совсем. Моя мать умеет ткать. Отец занимается земледелием, поэтому сначала я помогала матери с ткачеством. А нашим соседом был учитель по фамилии Фэн. Когда у меня появлялось свободное время, я училась у него нескольким иероглифам, а его жена научила меня шить. Я держу иглу в руках с трёх лет.

— А я начала в пять, — легко сказала Фан Цяолянь. — На два года позже тебя. Мама всегда говорила, что лишних умений не бывает, поэтому с детства заставляла меня учиться у других.

Остальные девушки более или менее знали историю Фан Цяолянь.

Перед отъездом с госпожой Чэнь её мать рассказывала, что овдовела и одна растит дочь. Она работала на маленькой кухне при префектуре, и жилось ей нелегко.

У каждой из девушек были свои трудности.

Каждая несла на плечах собственные семейные заботы.

К полудню Цзинь Нян достала домашние лепёшки и поделилась со всеми. Каждой девушке она дала ещё и по яйцу.

Увидев её щедрость, Фан Цяолянь тоже не стала скупиться и раздала выпечку из кухни при префектуре, которую перед дорогой дала ей мать.

За дверью каюты госпожа Чэнь слышала их разговор и видела, как девушки делятся едой. Она не смогла сдержать улыбку и отошла в сторону поговорить со слугами семьи Хэ.

Семья Хэ арендовала эту лодку, чтобы доставить в столицу праздничные подарки.

Госпожа Чэнь сказала няне Доу, служанке семьи Хэ:

— Девочки впервые уезжают так далеко от дома. Им нелегко. Не то что нам — мы уже привыкли к дороге.

— Вы слишком переживаете, — ответила няня Доу.

Она была личной служанкой госпожи Хэ и гордилась своей наблюдательностью.

— Когда они приедут в дом Чжоу и увидят богатство и роскошь, кто вообще вспомнит родной дом? Боюсь, обратно они и сами не захотят.

Госпожа Чэнь рассмеялась:

— Это я привела их сюда, и в будущем нам предстоит работать вместе. Я лишь хочу, чтобы всё прошло гладко и никто не доставил неприятностей. Но я была бы благодарна за ваши советы, сестра Доу. Не хочу входить в дом Чжоу вслепую.

Видя, что госпожа Чэнь не склонна к интригам и хорошо к ней относится, няня Доу решила немного похвастаться своими познаниями.

— Семья Чжоу родом из Гусу — это учёный род. Старейшина Чжоу рано потерял отца и вырос под опекой овдовевшей матери. Позже его талант помог ему заключить брак с представительницей семьи Хань. Главой этой семьи был академик из Цзичжэнского зала.

— Госпожа Хань родила двух сыновей, а затем умерла. После этого старейшина Чжоу женился на её младшей сестре, молодой госпоже Хань. Та родила ему только дочь.

— Теперь, когда в Цюаньчжоу умер старейшина Чжоу, старший сын, нынешний глава семьи Чжоу, стал весьма образованным и высокопоставленным учёным при дворе. Он женился на дочери коллеги своего отца — госпоже Цзян, происходящей из семьи премьер-министра. Можно сказать, идеальный брак.

— Второй сын получил должность по наследству. Он не учёный, зато весьма остроумен, а второй его брак заключён с женщиной из учёной семьи.

— Младший сын родился от наложницы и занимается в основном семейными делами.

Няня Доу сделала паузу и продолжила:

— А что касается той ветви семьи, в которую вы направляетесь, — старшей ветви, — у госпожи Цзян есть восемнадцатилетний сын, старший молодой господин Чжоу, который учится в Императорской академии, и две дочери — Шиши и Хуэйхуэй. Кроме того, есть две наложницы. Одна родила третью госпожу Линлин, другая — четвёртую госпожу Сусу. Мать Линлин когда-то сама была служанкой госпожи Цзян.

Она задумалась.

— А что касается их характеров… Я вижу их всего раз в несколько лет, поэтому многого сказать не могу.

Госпожа Чэнь немного помолчала, переваривая услышанное, а затем вздохнула:

— Семья Чжоу действительно процветает. Большая семья сама по себе не проблема. Главное — чтобы внутри царил мир.

Няня Доу пренебрежительно махнула рукой:

— Чего тебе бояться? Вышивальная мастерская находится в уединённом месте, так что вы сможете спокойно работать. К тому же вас наняла старшая ветвь семьи. Никто другой не посмеет создавать вам проблемы.

Она сделала паузу.

— Но позволь мне тебя предупредить.

Госпожа Чэнь сразу насторожилась.

— Говорите. Я как раз приготовила для вас флягу вина из овечьей шерсти.

Няня Доу улыбнулась и продолжила:

— Старший молодой господин Чжоу сейчас как раз обсуждает вопросы брака. Госпожа Цзян охраняет его как зеницу ока. Она даже к дочерям родственников относится холодно.

— Я заметила, что среди девушек, которых ты с собой привела, есть несколько с сомнительными намерениями. Если кто-нибудь из них устроит неприятности, ты можешь потерять всё. А в худшем случае тебя так избьют, что собственной матери не узнать.

Голос няни Доу становился всё тише и медленнее.

— И тогда за тебя уже никто не заступится…

Наконец, совершенно пьяная, она откинулась в кресле.