Глава 19

Во время траура по старшему господину семьи Чжоу семьи Чжоу и Чжан тихо договорились о браке. Невесту должны были привести в дом следующей весной.

Главной заботой семьи Чжоу теперь стало обустройство нового жилища Чжоу Цунчжи, поэтому пока он временно перебрался в западный флигель, расположенный неподалёку от покоев старой госпожи.

Приближался Праздник драконьих лодок. Старший господин Чжоу, занимавший должность главного комиссара Военного управления и ведавший назначениями и повышениями чиновников, в эти дни едва успевал принимать посетителей. У ворот его дома с утра до вечера толпились люди.

Когда Цзинь Нян принесла в Главный дом мешочки с изображением пяти ядов и разноцветные шёлковые нити, молодые госпожи семьи как раз выбирали веера.

Веера были изготовлены из тончайшей парчи, шёлка и газовой ткани. Рукояти нередко делали из нефрита, а полотна украшали изысканной вышивкой с цветочными узорами.

— Госпожа, мешочки с пятью ядами, маленькие кисеты и шёлковые нити доставлены, — доложила Цзинь Нян.

Её собственная жизнь почти не изменилась. Дополнительные награды ей доставались редко, поэтому в основном она по-прежнему жила на своё ежемесячное жалованье.

Лю Ин приняла вещи и махнула рукой, отпуская её.

Цзинь Нян быстро вышла. Сначала она зашла в швейную, чтобы доложить о выполненной работе, а затем отправилась к тётушке Ху.

Тётушка Ху всю жизнь служила семье Чжоу. Когда-то она приехала сюда вместе с первой госпожой из её родного дома. После многих лет супружества у неё наконец родилась дочь, которую она очень любила.

Девочка по имени Чжэнь'эр была слабенькой и не могла работать на кухне, поэтому тётушка Ху надеялась, что та сможет освоить какое-нибудь ремесло.

Именно поэтому она тайком обратилась к Цзинь Нян.

Вышивка была ремеслом, которым Цзинь Нян зарабатывала себе на жизнь, и далась ей нелегко. Она не особенно хотела брать ученицу. Но, увидев, с какой искренностью тётушка Ху просит её, всё же согласилась обучать Чжэнь'эр.

При виде Цзинь Нян лицо девочки сразу просияло.

— Цзинь Нян, как тебе этот цветок? Я сама его вышила.

Она была не совсем новичком: умела вдевать нитку в иглу и штопать одежду. Теперь Цзинь Нян обучала её обычной, но классической технике плоской глади.

Цзинь Нян взяла пяльцы и внимательно осмотрела вышивку.

— Неплохо. Вот здесь остался пробел, его нужно заполнить. Только иглу вводи с лицевой стороны.

— Хорошо, я поняла, — кивнула Чжэнь'эр.

Тётушка Ху принесла чашу кунжутного напитка — любимого лакомства Цзинь Нян.

Ходили слухи, что её гладкие чёрные волосы стали такими благодаря любви к этому напитку. Правда, раньше Цзинь Нян не могла позволить себе пить его часто. Но когда тётушка Ху узнала о её предпочтении, то всякий раз, когда Цзинь Нян приходила к ней, обязательно готовила для неё чашку.

Пока Цзинь Нян пила, тётушка Ху достала красную лакированную коробочку цвета красной сливы. Внутри лежала мелко нарезанная перилла, аир, папайя и различные ароматные травы.

Она улыбнулась:

— А цзунцзы ещё варятся в котле.

— Каждый раз, когда я к тебе прихожу, получается, что пользуюсь твоей щедростью, — со смехом сказала Цзинь Нян.

Тётушка Ху махнула рукой:

— Да что тут такого? Обычные угощения. Чжэнь'эр говорит, что ты хорошо её учишь. Я тебе за это бесконечно благодарна.

— Родительская любовь не знает границ. Не переживай. Пока я остаюсь в семье Чжоу, я обязательно научу её всему, чему смогу.

Цзинь Нян посмотрела на Чжэнь'эр и невольно вспомнила собственных родителей, которые тоже когда-то очень её любили и заботились о ней.

Конечно, живя в столице, Цзинь Нян почти не выходила за пределы дома, поэтому о происходящем за его стенами могла узнавать лишь от других.

У госпожи Чэнь спрашивать было бессмысленно. Она работала в Павильоне сычуаньской вышивки и наверняка не обрадовалась бы расспросам Цзинь Нян о делах, которые её совершенно не касались.

Но и тётушке Ху она не могла рассказать правду.

Поэтому Цзинь Нян как бы невзначай спросила:

— Тётушка, а до того, как мы пришли в семью Чжоу, где первая госпожа и остальные заказывали одежду? Их наряды всегда такие красивые.

— В Павильоне Броката! — без колебаний ответила тётушка Ху. — В столице есть несколько крупных вышивальных мастерских, но Павильон Броката особенно славится женской одеждой. Правда, цены там совсем не дешёвые. Я помню наряд, который госпожа Лю надела, когда её официально признали наложницей. Знаешь, сколько он стоил? Сто связок монет!

В тот год тётушка Ху как раз начала работать на кухне.

Цзинь Нян нарочно изобразила недоверие:

— Неужели? Сто связок — целое состояние! Наверное, ты ослышалась.

— Как же я могла ошибиться? — возмутилась тётушка Ху. — Именно потому, что на одежду тратили столько денег, первая госпожа потом привела вас всех в дом, чтобы сократить расходы.

Цзинь Нян задумалась, а затем сказала:

— Мне бы хотелось посмотреть, чем же эта одежда настолько хороша. Тётушка, у меня сейчас немного денег. Не могла бы ты дать мне двести медных монет? Я хочу купить что-нибудь вышитое — кисет или носовой платок, что-нибудь самое популярное и изящное. Так я смогу посмотреть на работу мастеров и улучшить собственное мастерство. Если моя вышивка станет заметнее, я, возможно, смогу заслужить расположение господ. Тогда мне будет проще потом порекомендовать Чжэнь'эр.

На большие изделия у неё денег не хватало, но небольшая вещь была вполне по средствам.

Тётушка Ху, обрадованная тем, что Цзинь Нян действительно собиралась помочь Чжэнь'эр, охотно согласилась.

Добившись своей цели и не вызвав никаких подозрений, Цзинь Нян наконец расслабилась.

Она ещё немного позанималась с Чжэнь'эр, помогла ей закончить цветок, а затем попрощалась и вышла.

Но едва она оказалась снаружи, как в коридоре столкнулась с сестрой Шань.

В прошлый раз, когда они виделись, сестра Шань ушла в крайне подавленном состоянии. Цзинь Нян всё это время беспокоилась о ней.

Однако тётушка жила возле покоев третьей ветви, а сами они большую часть времени работали в Главном доме, поэтому Цзинь Нян не могла свободно навещать сестру Шань.

Иногда она расспрашивала Лань Сюэ. Служанки, доставлявшие закуски старой госпоже, время от времени пересекались с сестрой Шань, которая теперь прислуживала тётушке и госпоже Мэй.

Но сейчас сестру Шань было почти невозможно узнать.

Прежде усеянное прыщами лицо очистилось, кожа стала светлее и свежее. На ней был ярко-красный жилет, и вся она выглядела бодрой и полной сил.

— Сестра Шань! — окликнула её Цзинь Нян.

Сестра Шань улыбнулась:

— Теперь я служу госпоже Мэй. Она хорошо к нам относится. Даже дала мне напиток из локуатов для очищения лёгких — после него кожа стала намного лучше.

Цзинь Нян с облегчением вздохнула.

— Это замечательно.

— Да. Тётушке тоже пришлось нелегко. Старая госпожа вызвала для неё лекаря. Оказывается, у неё было малокровие, избыток огня в печени, а селезёнка и почки были ослаблены. Сейчас ей уже лучше, хотя характер у неё всё ещё иногда портится.

Сестра Шань даже стала её защищать.

Но Цзинь Нян почувствовала, что здесь что-то не так.

Разве это не классический приём — сначала плохой, потом хороший?

Тётушка была замужней дочерью. Когда госпожа Мэй выйдет замуж, ей придётся полагаться уже на мужа, а не на родной дом. Тем более старая госпожа с каждым годом становилась старше.

Раньше тётушка издевалась над служанками, а теперь её дочь вдруг стала доброй и заботливой госпожой.

Когда госпожа Мэй выйдет замуж, её мать, возможно, уже не сможет оставаться в семье Чжоу. Зато преданные служанки наверняка останутся рядом с госпожой Мэй и последуют за ней в дом мужа.

Поэтому Цзинь Нян всё же предупредила:

— Даже если госпожа Мэй добра к тебе, всё равно в первую очередь думай о себе. Жизнь служанки зависит от настроения её господина. Это не такое уж надёжное положение.

— Нет-нет, госпожа Мэй действительно очень хорошая. К тому же, Цзинь Нян, меня и здесь всё устраивает. Не думаю, что мне в ближайшее время придётся возвращаться в швейную.

Сестра Шань прекрасно знала, насколько тяжело сейчас приходилось работницам швейной.

А теперь ей нужно было шить только одежду для госпожи Мэй.

Кроме того, старая госпожа была очень щедра к госпоже Мэй. Помимо обычного ежемесячного содержания, она время от времени присылала ей ещё по двадцать-тридцать связок монет.

Работа стала легче, а жалованье — выше. Естественно, возвращаться в швейную сестре Шань совершенно не хотелось.

Цзинь Нян проглотила остальные слова.

— Хорошо. Если тебе здесь нравится, просто заходи в швейную, когда будет возможность.

— Конечно! — уверенно ответила сестра Шань.

Они попрощались в коридоре.

Цзинь Нян покачала головой и пошла дальше.

Прохладный ветерок коснулся её лица, и мысли стали яснее.

Она даже напомнила себе: нельзя позволять чужой доброте лишить себя свободы.