Глава 90: Дележка трофеев

— Зачем тебе пулемет?

Ли Циньу опасным взглядом посмотрел на мятежника, который пытался отнять у него оружие.

Тот встретился с ним взглядом и слегка запаниковал, но руки не разжал, продолжая крепко держать ствол ручного пулемета.

— У тебя уже есть один, этот должен достаться мне!

Ли Циньу глубоко вздохнул, подавляя вспышку ярости.

— По предбоевому соглашению, я помогаю вам отбиваться от ПСО, и снаряжение с убитых мною солдат ПСО принадлежит мне.

Мятежник явно был мелкой сошкой и не слышал о договоренностях, достигнутых Ли Циньу с верхушкой повстанцев.

Он знал лишь одно: на поле боя сейчас полно ценных трофеев, и кто успел, тот и съел.

— С чего ты взял, что этого прихвостня планетарного губернатора убил ты? На поле боя такой хаос, столько народу стреляет, кто это видел?

Ли Циньу уже закипал. Он ткнул пальцем в труп на земле и рявкнул:

— У тебя что, глаза на заднице?! Этот труп прошит насквозь вместе с броней, ваши паршивые пушки и патроны не способны на такое!

Мятежник опустил взгляд и действительно увидел, что тело солдата ПСО пробито насквозь — их дрянное оружие на такое не было способно.

Однако, глядя на ручной пулемет в своих руках, который явно был не из простых, он не хотел его отдавать.

Он резко вскинул голову и изо всех сил дернул пулемет на себя.

— С кем договаривался, к тому и иди, я ничего не признаю, пулемет мой!

Ли Циньу аж усмехнулся. Значит, решили играть не по правилам? Как удачно, он тоже не собирался их соблюдать!

Ли Циньу разжал руки. Мятежник, схватив пулемет, обрадовался, решив, что Ли Циньу отступил.

Он уже собрался бежать, прижимая пулемет к груди, но в следующую секунду взлетел в воздух, пролетел метров пять и с грохотом рухнул на землю, закатив глаза от резкой боли в животе.

Ли Циньу убрал ногу, которой нанес удар в полную силу, напрыгнул на противника и, оседлав его, принялся молотить кулаками по лицу.

— Твою мать, не хочешь по-хорошему? Не признаешь соглашение? Решил отжать у меня трофеи?!

Бах! Бах! Бах!

— А-а-а-а!!!

Ли Циньу удар за ударом вколачивал кулаки в лицо врага, пока тот не начал видеть предков.

Окружающие мятежники, привлеченные шумом, сбежались к ним.

— Эй, эй! Хватит, прекрати, ты же его убьешь!

Мятежники поспешно подбежали и, схватив Ли Циньу сзади, оттащили его.

Ли Циньу не сопротивлялся и встал на ноги — если продолжить, он действительно его прикончит, а лишние проблемы ему ни к чему.

Он подобрал второй ручной пулемет, поднялся и, сплюнув на землю, выругался:

— Ублюдки! Еще раз кто-нибудь попытается отжать мой трофей — кишки выпущу!

Будь они сейчас в «Арене», за попытку залутать его фраг прилетела бы лимонка!

Выругавшись, Ли Циньу собрался вернуться к сбору трофеев, но едва повернулся, как его окружили с десяток мятежников.

Во главе стоял его старый враг — Арум.

В прошлый раз Ли Циньу знатно его отделал, лишив всякого авторитета, и Арум до сих пор ходил с разбитой физиономией.

Он люто ненавидел Ли Циньу, и, увидев, как тот снова кого-то избивает, решил, что это отличный шанс, и привел с собой десяток личных телохранителей.

У всех десятерых в руках были автоматы, они злобно пялились на Ли Циньу — стоило Аруму отдать приказ, как они изрешетили бы его пулями.

Арум ткнул пальцем в Ли Циньу и заорал:

— С какой стати ты бьешь наших товарищей? Не объяснишься — живым не уйдешь!!

Ли Циньу холодно усмехнулся. В одно мгновение он вскинул оба пулемета, прижал приклады к бокам и наставил стволы прямо на Арума.

— Объясниться? Да пошел ты в задницу!!

Ли Циньу разразился потоком брани, от которой Арума чуть не разорвало от ярости, а его десяток подручных вскинули автоматы, целясь в Ли Циньу.

Ли Циньу обвел взглядом направленные на него стволы, а затем впился глазами в Арума.

— Давай, сучий потрох, хочешь отыграться за прошлый раз? Отдавай приказ, пусть эти шавки открывают огонь!

Не бойся, я не буду стрелять в остальных, я убью только тебя!

Пусть твои десять шавок изрешетят меня, но и мои два пулемета успеют отправить тебя, ублюдка, на тот свет!

Арум смотрел на два пулемета в руках Ли Циньу, дула которых смотрели прямо ему в грудь, и его прошиб холодный пот.

— Ты... ты думаешь, мы, революционеры, боимся смерти?!

Ли Циньу презрительно скривился.

— Если бы это сказал старик Сэн, я бы поверил. А ты, Арум — просто трусливый ублюдок.

Старик Сэн не боялся вести в атаку смертников, а ты? Где ты, черт возьми, прятался во время боя?

Эти десять оболтусов за твоей спиной с автоматами в руках — твои телохранители, да?

Тц-тц-тц, все сражались изо всех сил и несли потери, и только ты, сукин сын, берег свои силы!

Ты, трусливая тварь, отсиживающаяся за спинами товарищей, еще смеешь рассуждать о том, что революционеры не боятся смерти?!!

Тем временем к месту перепалки подтягивались другие мятежники. Услышав слова Ли Циньу, они обернулись к Аруму, и их взгляды стали недобрыми.

Арум стоял там в окружении десяти целых и невредимых телохранителей с автоматами.

А что остальные?

Некоторые лидеры мятежников погибли, другие были ранены, а их личная охрана полегла почти вся.

В отличие от Арума, чьи телохранители стояли как новенькие. Кто поверит, что он не хитрил?

Поняв, что его попытка отсидеться в тылу раскрыта, Арум поспешно закричал:

— Не верьте клевете этого подозрительного типа! Мы даже не знаем, кто он такой, может, это он навел на нас ПСО, он шпион ПСО!

Ли Циньу, видя, как этот тип пытается навесить на него ярлык, плюнул в его сторону и ответил тем же.

— Еще и шпион? Да я в этом бою положил больше двух десятков солдат ПСО, я убил больше врагов, чем вы все здесь вместе взятые, а ты смеешь называть меня шпионом?!

В тот момент, когда стороны были готовы сцепиться, между Арумом и Ли Циньу встал человек — это был мятежник Парсон.

Парсон сначала посмотрел на Ли Циньу. Этот человек был его спасителем: если бы не Ли Циньу, его бы убили после допроса, когда он попал в плен к ПСО.

Затем он перевел взгляд на Арума.

— Господин «Мусорщик» — наш приглашенный союзник. Без него мы бы не победили в этом бою. Нельзя быть неблагодарными.

Затем он повернулся к окружившим их мятежникам.

— Перед боем мы договорились: все оружие и снаряжение солдат ПСО, убитых господином «Мусорщиком», принадлежит ему. Каждый из вас, командиров, был на том собрании. Не верите — спросите у своих лидеров.