Глава 882: Вслед за Мамой-кошкодевочкой и Мамой-мужчиной встречаем Маму-крокодила

Ли Циньу шел по палубе боевого корабля вместе с Крокодилом Брюсом. Странный вид Крокодила Брюса заставлял членов экипажа то и дело оборачиваться.

Вскоре человек и крокодил добрались до холодильного отсека. Он был доверху забит замороженным мясом, которое Ли Циньу держал для улучшения рациона экипажа корабля.

Взмахнув рукой, он крикнул:

— Иди, Брюс, ешь сколько влезет!

При виде такого количества мяса глаза крокодила загорелись. Он радостно бросился вперед, широко разинул свою пасть и с хрустом принялся рвать на части заледеневшее мясо, заглатывая его целиком — вместе со шкурой и костями!

Ли Циньу просто стоял и наблюдал, как тот неистово пожирает пищу, поглотив объем мяса, сопоставимый с его собственным телом.

Его тело тоже начало стремительно увеличиваться в размерах, вытянувшись с трех с половиной до почти четырех метров.

Ли Циньу активировал варп-зрение, чтобы понаблюдать за крокодилом. Ему показалось, что этот парень все еще находится в стадии роста, и его физического тела в материальной вселенной пока недостаточно, чтобы вместить в себя осколок души младшего божества.

Это было похоже на определение возраста по костям. На взгляд Ли Циньу, этому крокодилу нужно было вырасти как минимум до ста метров в длину, чтобы полностью вместить осколок души младшего бога Варпа.

Однако он так и не мог понять: почему именно крокодил?

Почему из яйца, которое дал ему Звериный бог, вылупилось нечто, чьей основой был крокодил?

Неужели дело в том, что тогда, на Диком мире, когда он разрушал ядро формации, его варп-облик принял форму крокодила?

На самом деле, причина крылась именно в этом. В свое время Звериный бог взглянул на Ли Циньу по ту сторону ядра формации и, заметив, что тот выглядит как крокодил, подумал: «Может, этому человеку нравятся крокодилы?»

Поэтому для яйца, которое он снес для Ли Циньу, в качестве основы был выбран именно крокодил, а затем, следуя собственным предпочтениям, бог добавил туда черты других животных.

Когда крокодил закончил набивать брюхо, Ли Циньу, решив, что на сегодня хватит, повел его обратно в их убежище.

Глядя на заметно увеличившегося крокодила, Ли Циньу поддался внезапному порыву, в один шаг запрыгнул к нему на спину и громко крикнул:

— Беги, Брюс! Быстрее беги!

Крокодил решил, что Ли Циньу хочет с ним поиграть, и тут же припустил на всех четырех лапах, несясь по коридорам боевого корабля.

Он бежал невероятно быстро, подпрыгивая на ходу, чем до смерти напугал остальных членов экипажа в коридорах — те застыли, боясь издать хоть звук, и поприжимались спинами к стенам, уступая дорогу.

Вскоре Ли Циньу, управляя крокодилом, вернулся в свою каюту.

Итак, наевшись и напившись досыта, пришло время для всеми любимой тренировки.

Ли Циньу подвел крокодила к скамье для жима лежа и, указав на гриф, нагруженный до предела — целых две с половиной тонны, — произнес:

— Слушай меня внимательно, Брюс. Если хочешь остаться со мной, тебе придется поспевать за мной. Так что с сегодняшнего дня мы будем соблюдать дисциплину вместе!

— Сейчас я лягу первым и сделаю подход. Когда у меня начнут иссякать силы, ты должен будешь мне помочь и подстраховать.

— Как только я закончу свой подход, ложишься ты и делаешь второй. Всё понял?

На морде Крокодила Брюса отразилось полнейшее недоумение. Он посмотрел на скамью для жима, затем перевел взгляд на Ли Циньу. Всем своим видом он словно говорил: «Я же просто обычный крокодил, какой еще жим лежа?!»

Но Ли Циньу это мало волновало. Он решительно улегся на скамью, обхватил гриф обеими руками и с мощным усилием выжал вверх двухсполовинойтонную штангу.

От колоссального веса его лицо мгновенно налилось багровым цветом, а тело покрылось крупными каплями пота. Выпучив глаза на крокодила, он неистово заорал:

— Быстрее, Брюс! Это мой предельный вес, помоги мне, подтолкни гриф!!

Крокодил, увидев, что тяжеленный гриф вот-вот превратится в гильотину и перерубит Ли Циньу пополам, нешуточно перепугался.

Оттолкнувшись передними лапами, он оперся на задние и хвост и — невероятно! — выпрямился во весь рост, встав на дыбы, словно человек.

Затем он ухватился передними когтями за гриф штанги и принялся изо всех сил помогать Ли Циньу, облегчая ему вес.

Получив столь необходимую поддержку, Ли Циньу наконец-то смог совладать с этим весом, который ему уже очень давно не удавалось покорить, и принялся выполнять подход со своим запредельным максимумом в две с половиной тонны.

Раз, два, три, четыре, пять, шесть! Сделав шесть технически безупречных повторений, он с грохотом опустил штангу обратно на стойки.

— Кайф!!!

Ли Циньу пружинисто, словно герой старой игры «Contra», соскочил со скамьи и прямо на месте выдал серию приемов: связку из вин-чунь, переходящую в подсечку, затем элементы тайцзи, удар в стиле богомола и, наконец, эффектную стойку «золотой петух стоит на одной ноге».

Сделав глубокий вдох, Ли Циньу бесцеремонно сгреб в охапку в край обалдевшего крокодила и уложил его на скамью.

— Ну всё, Брюс, теперь твоя очередь. Отныне ты мой верный напарник по тренировкам.

С этими словами Ли Циньу легонько хлопнул крокодила по груди.

— Грудь колесом, прогибайся в мост, лапы в стороны, хватайся за гриф! Следи, чтобы работали именно грудные мышцы, жми строго вертикально. Пошел!

Ли Циньу насильно прижал лапы крокодила к грифу, помогая обхватить его когтями, а затем сам приподнял штангу, снимая со стоек две с половиной тонны веса.

Крокодил Брюс в то же мгновение ощутил колоссальную тяжесть. На его передние лапы навалился вес, который они совершенно не должны были держать, и они задрожали, словно разваренная лапша.

В его глазах вспыхнул первобытный ужас. Он уставился на гриф штанги так, словно над его шеей завис топор палача.

С таким весом он совладать был просто не в силах!

Ли Циньу сидел рядом, страхуя его, и подбадривал на ходу:

— Давай, Брюс! Ты сможешь, Брюс! Сделай хотя бы разок, я отпускаю!

Глаза крокодила Брюса тут же сошлись к переносице и округлились от ужаса. Он широко разинул пасть, силясь сказать Ли Циньу, чтобы тот ни в коем случае не отпускал гриф — ему казалось, что стоит парню убрать руки, и эта махина просто перерубит его пополам!

Однако вера Ли Циньу в Брюса была безграничной: он искренне считал, что его питомцу под силу абсолютно всё.

И как раз в тот момент, когда он уже готов был разжать пальцы, а крокодил Брюс мысленно прощался с жизнью перед возвращением в Варп, в дверь комнаты Ли Циньу громко постучали.

— Да кто там еще? Я тренируюсь! — недовольно буркнул Ли Циньу.

Ли Циньу проворчал что-то под нос, вернул штангу на стойки и пошел открывать дверь. Крокодил Брюс наконец-то смог облегченно перевести дух. Секунду назад перед его глазами уже пронеслась вся жизнь, и он едва не отправился в Варп на доклад к своему первоисточнику.

Ли Циньу открыл дверь — на пороге стояла зверолюд-кошка Нова.

Под ее глазами залегли глубокие темные круги от недосыпа. На руках она держала младенца, которому не исполнилось еще и года.

Увидев, что Ли Циньу открыл, она в ярости сунула ему младенца.

— Ты где шлялся, черт тебя дери?! Ты своего детеныша вообще воспитывать собираешься? Я из-за него уже с ума схожу! С этого момента забирай его себе, а мне нужен нормальный отдых!

Высказав всё, зверолюд-кошка с силой захлопнула дверь и ушла, явно пребывая на пике ярости.

Впрочем, ее можно было понять. Возиться с грудным младенцем — то еще испытание: каждые несколько часов нужно кормить, а плачет он чуть ли не каждые полчаса.

К тому же постоянно приходится менять подгузники, что напрочь сбивает любой режим сна. И стоит только с трудом убаюкать ребенка после очередной смены пеленок, как он снова проголодается и опять зальется истошным плачем, доводя до белого каления.

Ли Циньу посмотрел на младенца в своих руках, пожал плечами — надо так надо, посидит с ним.

Он отнес малыша в комнату и уложил на деревянную кровать.

Но стоило ему повернуться, чтобы продолжить тренировку, как ребенок зашелся громким плачем. Ли Циньу подошел проверить, в чем дело, и понял, что тот испачкал подгузник. Пришлось срочно браться за дело.

Сняв грязный подгузник, он поманил пальцем Брюса:

— Брюс, видишь вон там чистые подгузники? Тащи сюда.

Крокодил Брюс подбежал к стопке, удивительно ловко разорвал когтями упаковку, достал один подгузник и протянул Ли Циньу.

Закончив со сменой подгузника, Ли Циньу снова вознамерился вернуться к тренировке, но младенец опять зашелся плачем.

Пришлось идти разбираться. Оказалось, малыш проголодался. Ли Циньу быстро развел молочную смесь и принялся его кормить.

После еды Ли Циньу потратил еще минут двадцать, чтобы убаюкать ребенка. Но стоило ему сделать шаг в сторону тренажера, как раздался очередной рев. Подойдя ближе, он понял: на этот раз малыш проголодался по части псионической энергии.

Ли Циньу цыкнул, взял младенца на руки и, перехватив два его маленьких хвостика, обмотал их вокруг своего мизинца.

В следующий миг малыш принялся неистово поглощать псионическую энергию, разом вытянув из его тела добрых десять процентов запаса.

Потеря такого количества энергии уже не была для Ли Циньу пустяком, на который можно закрыть глаза.

Лишившись стольких сил за один присест, он почувствовал жуткую усталость, а веки его начали предательски слипаться.

К счастью, маленького мучителя наконец удалось насытить. Ли Циньу сладко зевнул — тренироваться больше не хотелось, единственным его желанием было немного поспать.

Он улегся на деревянную кровать, на которой красовались три следа от укусов, надеясь провалиться в глубокий сон, но не тут-то было — младенец снова зашелся плачем.

Глаза Ли Циньу налились кровью. «Ну что еще этому маленькому дьяволенку не так?» — простонал он про себя.

Он вертел ребенка и так и сяк, осматривая со всех сторон, но никак не мог понять причину новых слез.

Наблюдавший за всей этой суматохой Крокодил Брюс, кажется, все понял. Он подбежал к кулеру в углу, развел для младенца сухую смесь, аккуратно проверил температуру лапой и протянул бутылочку Ли Циньу.

Увидев бутылочку, Ли Циньу хлопнул себя по лбу: ну конечно, проголодался! Малыш снова проголодался!

Ли Циньу уже протянул руку, чтобы забрать бутылочку и покормить кроху, как вдруг замер на месте.

Он посмотрел на стоящего на задних лапах Крокодила Брюса, который с глуповатым видом сжимал бутылочку когтями, и его глаза мгновенно вспыхнули азартным огоньком.

— Брюс, поручаю тебе задачу государственной важности. Отныне этот мелкий спиногрыз на твоем попечении. С этой секунды ты — его кроко-мама!

Не дав Крокодилу Брюсу опомниться, Ли Циньу бесцеремонно всучил ему младенца прямо в лапы.

После чего сразу же отвернулся к стене, накрыл лицо ладонью и тут же захрапел на всю комнату, мгновенно провалившись в глубокий сон.

Крокодил Брюс ошарашенно застыл. Он переводил взгляд то на беспробудно спящего Ли Циньу, то на пищащий сверток в своих объятиях, совершенно не понимая, что делать.

А младенец, видимо, проголодался не на шутку, потому что его крик зазвучал еще громче и требовательней.

Брюс занервничал и принялся испуганно озираться по сторонам.

Наткнувшись взглядом на бутылочку в собственной лапе, он наконец сообразил, что нужно делать, и поспешно засунул соску в рот малышу.

Когда младенец насытился и начал прерывисто срыгивать воздух, Брюс аккуратно устроил его у себя на плече и принялся легонько похлопывать по спине.

Убедившись, что с отрыжкой покончено, крокодил вознамерился уложить ребенка обратно на кровать.

Но тут два кошачьих хвостика малыша мертвой хваткой обвили когтистые пальцы Брюса. В следующую секунду мощнейшая тяга, подобно гигантскому пылесосу, едва не высосала из крокодила всю его псионическую энергию без остатка!

С глухим стуком Крокодил Брюс рухнул на колени, и все его чешуйчатое тело забилось в крупной дрожи.

От этого «псионического пылесоса», перед которым пасовал даже Ли Циньу, крокодил едва не лишился чувств.

Насытившись псионической энергией, младенец втянул свои два кошачьих хвостика обратно, посмотрел на крокодила и весело залился звонким смехом.

Дрожа всем телом, Крокодил Брюс с трудом поднялся на ноги и попытался уложить малыша на край деревянной кровати Ли Циньу.

Но стоило его когтям лишь слегка отпуститься, как младенец тут же истошно, во весь голос зарыдал.

Брюс покосился на спящего Ли Циньу и, не смея его тревожить, поспешно сгреб ребенка обратно в лапы. Малыш мгновенно затих и снова залился счастливым смехом.

Крокодил Брюс долго и терпеливо баюкал его, а затем отыскал пустую картонную коробку, оставшуюся от съеденных им ранее консервов с мясом гуга.

Он вознамерился устроить младенца в этой коробке, но едва убрал лапы, как кроха вновь разразился оглушительным плачем.

Делать было нечего. Крокодил Брюс, скрепя сердце, опять взял ребенка на руки, и тот моментально зашелся веселым смехом.

Крокодил Брюс: — ...