Глава 744: Битва у храма Сянчжи

Танские кавалеристы, слушая этот акцент — отчасти непонятный, но в то же время отчасти знакомый, — пребывали в некотором замешательстве.

Один из танских кавалеристов направил коня вперед, к офицеру в самых богато украшенных доспехах, и прошептал:

— Дувэй, у этого человека странный говор, а его доспехи и оружие я вижу впервые. К тому же он такой высокий... Как бы он не оказался варваром из чужеземных земель, а то и лазутчиком мятежников!

Офицер-дувэй окинул взглядом залитого кровью Ли Циньу, затем посмотрел на разбросанные вокруг тела более чем шестидесяти кавалеристов-мятежников и пробормотал:

— Этот человек невероятно храбр. В одиночку, пешим, перебил более шестидесяти всадников! Даже древний герой Люй Бу не обладал такой силой!

— Хоть он и не понимает нашего языка, но рубит мятежников чисто, а к нам, воинам Тан, относится с почтением. Не иначе как благородный чужеземец!

Пока они перешептывались, Ли Циньу уже снял шлем, обнажив черные волосы и темные глаза — правда, стрижка была под «ежик».

Танские кавалеристы, увидев это, остолбенели.

Дувэй воскликнул:

— Мать твою! Да как же это он — монах!

— Уж не разгневанный ли Ваджра из храма, не стерпев смуты, учиненной варварами, вселился в него, чтобы помочь главнокомандующему Го подавить восстание?!

Пока они продолжали гадать, один из танских кавалеристов вдруг закричал во весь голос:

— Варварская конница!! Варварская конница!! Идут с севера!!

Дувэй взглянул вдаль и увидел, как с севера поднимаются клубы пыли, развеваются боевые знамена — по меньшей мере тысяча всадников-мятежников неслись прямо на них!

После секундного колебания в глазах дувэя вспыхнула жажда битвы:

— В строй!! Дать им бой!!

— Эта тысяча варварских всадников намеревалась зайти во фланг нашим основным силам, но мы преградили им путь!

— Сейчас основные силы ведут ожесточенный бой с мятежниками. Если мы победим, то непременно отвоюем Чанъань, подавим мятеж и вернем Поднебесной покой!!

— Нас пятьсот, и наша задача — задержать эту тысячу варваров, выиграв время для основных сил!

— В строй! В строй! Приготовиться к атаке, идем в лобовое столкновение!!

Пятьсот кавалеристов немедленно пришли в движение. После того как стихли крики людей и ржание коней, пятьсот всадников выстроились в три колонны и начали медленно ускоряться, направляясь навстречу вражеской коннице!

Кавалеристы мятежников на той стороне тоже заметили танских воинов и тут же перестроились в атакующий порядок, подняв копья-машо, намереваясь уничтожить этот отряд, значительно уступающий им в численности!

Стороны, разделенные примерно шестьюстами шагами, корректировали позиции. Копыта били по земле, издавая грохот, а длинные тонкие копья, устремленные в небо, сверкали холодным блеском под полуденным солнцем.

Вслед за этим всадники обеих сторон перешли на рысь, затем на легкий галоп, потом на быстрый, и, наконец, набрав полную скорость, устремились друг на друга!

На протяжении всего этого времени танские солдаты уже не обращали внимания на Ли Циньу — у них просто не было на это времени.

Ли Циньу тоже не спешил бежать. Он оценил местность: здесь было очень ровно, и без лошадей им было не уйти.

Его пси-контроль гравитации позволял летать только самому, ну, в крайнем случае, прихватить еще троих. Остальным пришлось бы идти пешком, забрать всех сразу было невозможно.

Если бы танские солдаты проиграли, мятежники тут же развернули бы коней и бросились в погоню за Ли Циньу и его людьми, а это создало бы серьезные проблемы.

Поэтому Ли Циньу решил не бежать, а занять оборону на месте.

Как только мятежники и танские кавалеристы сцепятся в лобовой атаке, скорость вражеских всадников упадет, и тогда он ворвется в гущу боя и начнет рубить всех подряд.

Он был уверен: в одиночку, при поддержке пятисот танских кавалеристов, он сможет уничтожить тысячу мятежников!

Вот только Сяодао, Маленького Джоэла и остальных смертных нужно было защитить. Ли Циньу велел им отойти назад и найти большое дерево, чтобы спрятаться за ним.

Если кавалерия мятежников прорвется, Ли Циньу не сможет их защитить, так что пусть бегают вокруг дерева, играя в догонялки!

Тем временем танские и мятежные кавалеристы все еще двигались рысью, до столкновения оставалось еще немного времени.

Рудосен, найдя свободную минуту, спросил Ли Циньу:

— Что здесь вообще происходит? Смотрю, все вокруг черноволосые и черноглазые, твои сородичи, что ли?

Ли Циньу кивнул, подтверждая родство.

— Это империя Тан, центр мира восьмого века, золотой век китайского феодального общества.

— В это время Тан по экономике, культуре, технологиям — практически по всему, что только можно представить, — всесторонне опережает любые другие человеческие сообщества.

— Соседние страны либо склоняют головы и признают вассалитет, становясь частью тех самых «десяти тысяч стран, приходящих ко двору», либо превращаются в квантовые государства.

Закончив рассказ о величии Тан, Ли Циньу вздохнул.

— К сожалению, мощные крепости часто рушатся изнутри. С империей Тан произошло то же самое.

— Пограничные военачальники империи, Ань Лушань и Ши Сымин, подняли в Хэнани великий мятеж, расколовший Империум надвое. В истории это событие известно как Великое восстание Хэ-Лу-Сы!

Как только эти слова были произнесены, соратники Ли Циньу дружно почувствовали холодок в спине. Каждый из них оглянулся, словно за их спинами кто-то стоял и пристально наблюдал.

Однако, обернувшись, они увидели лишь лес — казалось, там ничего не было.

Сяодао почесал затылок.

— Странно. Средь бела дня, а у меня по позвоночнику мурашки бегают.

Ли Циньу кашлянул, возвращая внимание присутствующих к себе, и продолжил:

— Великое восстание Хэ-Лу-Сы увело за собой почти половину элитных пограничных войск империи Тан, разорвав страну на две части.

— Более того, в период своего расцвета мятежники сумели захватить столицу империи, Чанъань, и основали там вторую империю под названием Великая Янь!

Сяодао, Маленький Джоэл и остальные снова почувствовали холодок в спине и дружно обернулись, но опять никого не увидели.

Странно, в такую жару, почему шею так холодит?

Ли Циньу проигнорировал странности товарищей и продолжил:

— Нынешняя битва, свидетелями которой мы стали, называется битвой у храма Сянчжи.

— Это решающая битва на пике эпохи холодного оружия. Ни одно последующее крупное сражение не сравнится с этим по масштабам и жестокости.

— Прежде всего, это психологический настрой: обе стороны считали друг друга мятежниками, и тот, кто проиграет в этой битве, действительно станет мятежником в глазах истории.

— Ведь хотя Ань Лушань был предателем, он сумел заручиться поддержкой части мятежников и местных сил, а созданная им империя Великая Янь обладала полноценной системой управления.

— Поэтому, если бы он победил, мятежники стали бы регулярной армией, а танские войска превратились бы в мятежников.

— Что же касается танской стороны, они потратили последние ресурсы, чтобы собрать элитнейший корпус.

— Если бы они не смогли вернуть столицу Чанъань, то после поражения в этой битве у них не осталось бы сил для масштабного контрнаступления, и с того момента они превратились бы из центральной власти в раздробленные региональные режимы.

— Таким образом, эта битва стала финальным противостоянием двух политических сил, борьбой не на жизнь, а на смерть. Боевой дух и решимость солдат обеих сторон были доведены до предела!

— С географической точки зрения: на севере — Чанъань, на юге — храм Сянчжи, рядом протекает река, которая препятствует обходу и атакам крупных соединений с тыла.

— Это значит, что здесь не было места хитроумным планам, маневрам крупных группировок или ударам в тыл.

— Было лишь прямое столкновение двух огромных армий, где все решали оснащение, численность и уровень организации!

— Самое досадное, что в тот момент столкнулись две сильнейшие армии эпохи холодного оружия в мире. Обе они были пограничными войсками империи Тан, профессиональными армиями, а не какими-то заморскими дилетантами!

— Это были войска с высочайшим уровнем оснащения, боевого духа и военного искусства — максимально возможные показатели, самая мощная вооруженная сила, доступная человечеству в восьмом веке!

— Все эти факторы вместе и создали величайшую битву эпохи холодного оружия!

— Танские войска — 150 тысяч, мятежники — 100 тысяч. В мясорубке сражения, длившегося 8 часов, танские войска потеряли 70 тысяч человек, мятежники — 60 тысяч!