Глава 717: Охота на ведьм

После этого Ли Циньу пережил еще множество эпох и исторических событий.

Глядя за окно на людей, живущих в разные эпохи, и на совершенно разные по стилю города, Ли Циньу чувствовал всё большее недоумение. Его не покидало ощущение, что все эти люди вовсе не играют роли, а действительно живут так, как было принято в их время!

Пока, добравшись до темного Средневековья, примерно XV века — эпохи самого разгула охоты на ведьм, — Ли Циньу внезапно понял: что-то здесь не так.

За окном он увидел город Трир в Священной Римской империи.

XV век пришелся на период Малого ледникового периода: температура резко упала, урожайность зерновых катастрофически снизилась, и общество захлестнули всевозможные проблемы.

На Востоке, в империи Великая Мин, вспыхивали крестьянские восстания, что косвенно привело к падению последней феодальной династии ханьцев.

А на Западе, в Европе, свирепствовала охота на ведьм!

В немецком городе Трир санитарная обстановка была просто ужасающей: повсюду на дорогах лужи и нечистоты, кишмя кишат крысы и насекомые.

Каменные дома, оборванные крестьяне, бредущие по улицам и постепенно собирающиеся на вымощенной камнем площади.

В центре площади возвышался костер, дрова уже были сложены, а к столбу была привязана деревенская женщина, на вид лет шестидесяти-семидесяти.

Она истошно кричала, а на её лице застыл ужас.

Рядом с костром стоял священник, провозглашавший приговор этой женщине перед тысячами собравшихся на площади горожан.

— Магдалена! Подлая деревенская ведьма! Своим гнусным, грязным, богохульным колдовством ты сделала бесплодной козу соседа!

Обвиненная в колдовстве Магдалена, старуха почти семидесяти лет, привязанная к столбу, дрожащим голосом ответила:

— Я всего лишь дряхлая старуха, одной ногой в могиле. Бесплодие соседской козы не имеет ко мне никакого отношения!

Священник взревел:

— Не только коза! Ты использовала злые чары, чтобы сделать бесплодным и соседа Сэма! Жена Сэма обвиняет тебя в том, что ты приворожила её мужа, и теперь он не проявляет к ней никакого интереса!

Магдалена парировала:

— Сэм не интересуется женой, потому что она — бывшая блудница. В молодости она приняла столько клиентов, что подхватила дурную болезнь, и от неё воняет хуже, чем из деревенского сортира! Вот Сэм и переключился на свою козу. Может, это у Сэма какие-то странности, оттого и коза бесплодна? А я — всего лишь сухая старуха, которой скоро предстоит предстать перед Господом. Какое у меня может быть очарование, чтобы привлечь такого крепкого парня, как Сэм?

Тысячи людей на площади, услышав слова женщины, разразились хохотом.

Наступление Малого ледникового периода привело к резкому падению производительности, дефицит ресурсов делал людей раздражительными, в их сердцах копилось недовольство.

Охота на ведьм, скорее всего, была искусственно созданным властями клапаном для выпуска пара!

Людям было плевать, существует ли колдовство на самом деле. Они просто хотели видеть, как совершенно незнакомого человека привязывают к столбу и сжигают заживо, слышать его крики.

И чтобы перед смертью он успел вывалить побольше пошлых шуток про испражнения и разврат.

Смех толпы разозлил священника. Он выхватил кнут, хлестнул ведьму на костре и выдвинул окончательное обвинение:

— Если ты не ведьма, то почему видели, как стаи воронов собирались на крыше твоего дома? Почему видели, как ты летала над рекой? Почему, когда грабители вломились в твой дом, ты сотворила из воздуха молнию и превратила их в ошметки? Почему нам пришлось отправить сто пятьдесят городских стражников, чтобы с трудом схватить тебя — семидесятилетнюю старуху, которая еле ноги волочит?

После этих суровых обвинений Магдалена лишилась дара речи.

Она зашевелила губами, пытаясь слабо оправдаться:

— Святой отец, в этом мире много людей, и некоторые из них обладают силой, не похожей на силу других. Но это не колдовство. Может, это наш Небесный Отец, наш Господь, наделил меня особым даром? Я никого не преследовала с помощью этих сил, я просто...

— Замолчи!!!

Священник взревел с оглушительной яростью.

— В этом мире только Господь всеведущ и всемогущ! Только Господь может призывать молнии из пустоты, летать по воздуху и едва не сбежать от ста пятидесяти городских стражников!

Он вытянул сухой палец, указывая на Магдалену.

— Ты ведьма! Ты подло присвоила себе власть, принадлежащую Богу! Теперь я, от имени Бога, заберу эту власть обратно! Во имя Господа, сжечь её!

Стражник поднял факел и бросил его в костер.

В тот момент, когда факел приблизился к костру, Магдалена широко раскрыла глаза, и факел отлетел обратно, ударился о каменный пол и погас.

Священник взревел:

— Проклятая ведьма! Опять использует злые чары на глазах у всех! Стража, ранить её!

Двое арбалетчиков вышли вперед и выпустили по Магдалене две стрелы.

Магдалена попыталась использовать свою особую силу, чтобы отбить стрелы.

Но она была слишком стара, её силы, по-видимому, иссякли. Обе стрелы вонзились ей в грудь, заставив её издать болезненный крик.

Вслед за этим священник лично зажег факел и бросил его в костер.

На этот раз факел не отлетел, а легко поджег костер. Магдалена, охваченная пламенем, издала пронзительный вопль и в мгновение ока превратилась в обугленный труп.

Священник осенил себя крестным знамением.

— Злая ведьма повержена. В этом мире только мой Господь может обладать такой великой силой. Аминь!

Тысячи крестьян и горожан хором проговорили «Аминь» и начали молиться прямо там.

Вдалеке, в гравитационном особняке, Ли Циньу смотрел на обугленный труп, который становился всё более размытым на костре, и в его глазах вспыхивали искры псайкерской энергии.

Ли Циньу был псайкером, и, по его собственному мнению, его уровень силы в этом мире можно было считать средним, а восприятие — очень острым.

Когда женщину на костре сожгли, он отчетливо почувствовал, как душа, более сильная, чем у обычного человека, покинула тело и устремилась в глубины Варпа, оставив после себя четкий псайкерский след — неизменный признак, остающийся после смерти псайкера.

Ли Циньу достал сигарету, закурил, глубоко затянулся и поманил официанта пальцем:

— Ты раньше говорил, что всё по обе стороны Коридора Эпох — это спектакль, верно?