Глава 67: Дела минувших дней

Ли Циньу вышел на улицу, а Доктор Двух Змей, семеня ногами, выскочил следом за ним.

— Не надо, не уходи, давай договоримся! Может, 15 за 100 миллилитров? Не уходи, ну не уходи же! Тогда... 20 за 100 миллилитров, 20 не пойдет? Ну... тогда 25! Не уходи, 25 — это действительно моя самая низкая цена!

Ли Циньу, слушая этот шумный крик, не замедлял шага, направляясь к церкви Экклезиархии. Эта сцена казалась ему до боли знакомой: похоже, в прошлый раз, когда он приходил к этому придурку покупать смеситель-осадитель, тот точно так же бежал за ним всю дорогу, пытаясь сбить цену. Ли Циньу было лень обращать на него внимание, и он продолжал идти к церкви Экклезиархии.

Наконец, когда в поле зрения показалась статуя Бога-Императора, Доктор Двух Змей решил пойти на уступки.

— Ладно, ладно, 40, пусть будет 40! Отныне я буду покупать у тебя спирт по 40 за 100 миллилитров! Но ты должен пообещать мне одно условие: ты ни в коем случае не будешь продавать его другим врачам, кроме меня!

Ли Циньу остановился и обернулся, глядя на этого космического кальмара.

— Если только ты не сможешь выкупить весь мой спирт, в противном случае я все равно буду продавать его другим врачам.

Доктор Двух Змей снова проделал свой фирменный трюк: с хитрой, расчетливой улыбкой на лице он согнулся и потер руки.

— Не волнуйся, не волнуйся, сколько бы у тебя ни было спирта, я всё смогу переварить.

В итоге они совершили сделку прямо на улице. Ли Циньу достал спирт и поставил на землю, а Доктор Двух Змей завернул его в свой красно-серый халат, используя его как рюкзак. Он протянул Ли Циньу 2000 кредитов. Ли Циньу взял деньги, и в голове всплыло системное уведомление: задание выполнено, уровень расположения Доктора Двух Змей повышен с 0 до 1, разблокированы предметы: Большой медицинский набор (прочность 1200, цена 5000), Большой хирургический набор (12 использований, цена 5000), Сильное обезболивающее (8 использований, цена 5000). Жидкостный экстрактор (200 000), Микроскоп (50 000), Камера для культивации микроорганизмов (400 000).

Ли Циньу посмотрел на последние три предмета, которые можно было купить только один раз. Дорого! Чертовски дорого! Но это были необходимые компоненты для улучшения медицинской капсулы. Ли Циньу почувствовал тошноту: неужели, черт возьми, заработав деньги у этого придурка, он в итоге должен отдать их обратно? Он размышлял, что если возможно, лучше попытаться найти эти предметы для улучшения где-нибудь в другом месте — отдавать свои деньги этому космическому кальмару было чертовски неприятно!

Доктор Двух Змей, прихватив спирт, посмотрел на Ли Циньу и снова с улыбкой сказал:

— Если ты сможешь достать для меня тонну спирта за раз, то я и пациенты общины будем тебе очень благодарны.

Дзынь! Задание разблокировано: Доктор Двух Змей хочет монополизировать рынок медицинского спирта, ему нужен стабильный источник поставок. Если вы сможете принести ему тонну спирта за раз, вы завоюете его дружбу.

Прочитав описание задания, Ли Циньу поднял голову на 45 градусов, глядя на золотую, сияющую статую Бога-Императора.

— Снаружи СПО отважно сражаются, защищая границы, а внутри — Школа Двойного Змея с их «врачебным милосердием». Император-батюшка, ну ты и устроил себе жизнь!

...

Через несколько минут Ли Циньу заплатил за вход в церковь Экклезиархии. Внутри по-прежнему толпа людей неистово молилась. Ли Циньу раздумывал, кого бы попросить передать письмо сестре Маленького Джоэла, как вдруг увидел того самого проповедника, которого подкупал в прошлый раз, стоящего на прежнем месте. Он только сейчас понял, что места для каждого проповедника фиксированы. Теперь стало проще: под громкие возгласы набожных верующих Ли Циньу пробрался к проповеднику и протянул ему сигарету.

— Да пребудет Бог-Император с нами, как поживаешь в последнее время?

Монах искоса взглянул на Ли Циньу. Этот знакомый способ завязать разговор... О, вспомнил, это же тот самый человек, который в прошлый раз просил его передать письмо сестре Терезе. Он взял сигарету, но не закурил, а бесшумно спрятал её в складках своего одеяния.

— Да пребудет Бог-Император с нами. Благодарю его за то, что он знает, что у меня в последнее время диарея, и специально заменил мой рацион на трупный крахмал. Теперь я даже сходить по-большому не могу. Благодарю за сияние Бога-Императора!

Ли Циньу прикусил губу, чтобы не рассмеяться. Он достал письмо и протянул его монаху, на этот раз не дожидаясь вопросов, ловким движением пальцев вытащил 100 кредитов, лежавших под письмом. Монах сунул деньги и письмо в своё лоскутное одеяние, сказал «жди здесь» и скрылся в глубине церкви через боковую дверцу.

В это время церемониймейстер под статуей Бога-Императора снова перешел к выкрикиванию лозунгов: о верности, чистоте, святости — от этого уши уже вяли. Фанатичные верующие внизу тоже начали выкрикивать их один за другим. Внутри церкви стоял такой шум, что люди вообще не могли разобрать, кто что говорит.

Ли Циньу пожал плечами: раз уж он здесь, можно и покричать. Он кашлянул и во весь голос прокричал:

— Старик Император, когда ты убивал Хоруса, вспоминал ли ты о днях минувших? Физически Хорус был мужчиной, а ты, Император, играл роль женщины, но в эмоциональном плане — у тебя, Император, карьера была важнее любви, а Хорус заботился только о чувствах, желая лишь, чтобы вы были вместе. В эмоциональном плане это ты, Император, был мужчиной, а Хорус стал женщиной. Этот диссонанс между плотью и чувствами и стал корнем вашего разрыва! Хорус отдал тебе всю свою любовь, а ты не ответил ему тем же, вот почему у Хоруса зародилась ненависть! Но когда Хорус действительно умер, ты, Император, тоже потерял того, кого мог любить всем сердцем. Император, о чем думал Хорус, когда ты убивал его? О вечном союзе? Или о гневе и печали из-за того, что ты предал человечество и лгал своим сыновьям? Хорус отдал тебе всю свою любовь, надеясь вложить все свои чувства в эти абсурдные отцовско-сыновние отношения, но Император! Ты! Ты стремился вовсе не к любви! Напротив, твоя фраза: «Примархи должны изгнать ксеносов и возродить человечество» — окончательно погасила искру в его сердце. Хорус ненавидел тебя, но те тридцать лет стояли у него перед глазами. Он знал, что должен собственноручно убить своего отца, собственноручно убить того, с кем мечтал прожить всю жизнь. Поэтому, когда он решил, что его предали, он заплакал. Он не мог забыть прошедшие тысячи лет, не мог забыть те чувства, что возникли, когда Император спрашивал его, какое созвездие ему нравится, и дарил ему кольцо Центавра. Если бы это было возможно, как сильно Хорус хотел бы вместе с тобой, смеясь, уйти в закат. Император, есть ли тебе что сказать?

Этот поток безумных выкриков смешался с криками верующих, и никто не смог разобрать слов. Но мужчина, стоявший спиной к Ли Циньу, молча прослезился.

— Какая же несчастная пара! — подумал он.

Этот человек был тем самым, кто в прошлый раз слушал «голос Варпа», который выкрикивал Ли Циньу. Он подумывал, не донести ли на Ли Циньу, но, вспомнив порядки Экклезиархии, решил, что если виновника не поймают, его самого могут привлечь к ответственности, поэтому решил не наживать себе лишних проблем. Кто бы мог подумать, что сегодня он снова услышит «голос Варпа» от Ли Циньу. Он стоял на коленях, не смея пошевелиться, и не осмеливался донести, лишь молясь, чтобы этот безумец закончил свои демонические шептания и поскорее ушел. Однако, прислушавшись, он обнаружил, что этот человек не несет чепухи. Хотя он не знал, кто такой Хорус, образ отношений между Императором и Хорусом был выписан очень тонко.

Ли Циньу еще не знал, что его «шепот Варпа» кто-то услышал. Боковая дверца открылась, и проповедник вернулся. Ли Циньу только хотел спросить его об ответе монахини, как тот отошел в сторону, пропуская девушку.