Глава 242: Военная полиция 2

Двое военных полицейских, получив удар, корчились от боли и кричали. Командир 81-го полка был ошеломлен: он не ожидал, что Ли Циньу посмеет поднять руку на военную полицию.

В следующую секунду его охватил восторг — это было просто замечательно! Нападение на военную полицию — тяжкое преступление! Этому парню конец!

Лицо майора военной полиции изменилось, а затем он пришел в ярость!

Он выхватил пистолет, направил его на Ли Циньу и рявкнул: — Мерзавец! Как ты посмел напасть на военную полицию! Ты что, вздумал поднять мятеж?!

Ли Циньу усмехнулся.

— Майор, советую вам следить за словами, прежде чем говорить. Сейчас мы ведем ожесточенную войну с мятежниками, и нет ничего удивительного в том, что пара-тройка лазутчиков просочилась в зону обороны и открыла огонь из засады!

Как только он закончил фразу, раздался лязг затворов: сотни солдат, охранявших лагерь, вскинули оружие, целясь в майора военной полиции и его свиту.

Командир 81-го полка, охваченный ужасом, закричал: — Бунт! Это бунт! Майор, скорее арестуйте их всех и разберитесь с ними!!

Ли Циньу с улыбкой посмотрел на майора военной полиции.

— О, правда? Мы подняли бунт? Что скажете, господин офицер?

Офицер военной полиции, почувствовав на себе направленные дула сотен винтовок, мгновенно покрылся холодным потом.

В последнее время на фронте участились случаи убийства военных полицейских. Все были на взводе, командование Улья фактически не работало, а на фронте царил полный хаос — убить военного полицейского было проще простого!

В последнее время военные полицейские даже бояться не могли выйти и пощеголять своей властью, а он, приехав помочь другу, нарвался на безбашенного фронтового офицера.

Он смотрел на улыбающееся лицо Ли Циньу, но холод в глубине его глаз ясно говорил: если дело дойдет до конфликта, этот парень действительно убьет!

Его лицо тут же расслабилось, и он мягко произнес: — Ой-ой-ой, какой еще бунт? Я вижу, что вы все — доблестные и верные воины, а то, что было только что — просто шутка~

— О, так это была шутка? Ну и ну, развели тут...

Ли Циньу указал на ошарашенного командира 81-го полка.

— А я уж подумал, что вы взяли взятку у этого недоумка и хотите насильно увезти меня, заточить в темную сырую каморку, терзать мою душу, пытать мое тело и навесить кучу выдуманных обвинений.

— Ни в коем случае!

Майор военной полиции принял вид, полный праведного достоинства.

— Наша военная полиция всегда действует строго по закону, честно и открыто! У нас не бывает взяточничества, произвольных арестов, пыток душ и тел!

Затем, все так же исполненный праведного достоинства, майор повернулся к ошарашенному командиру 81-го полка.

— Между вами определенно возникло недопонимание, огромное недопонимание! Стоит его прояснить, и все наладится!

Командир 81-го полка был в полном замешательстве. Постойте, до приезда вы говорили совсем другое! Вы были такими смелыми, утверждали, что схватите любого, кого захотите, так почему же здесь вы так струсили?

Майор военной полиции про себя подумал: «Не струсить нельзя, этот безумный ублюдок напротив выкатил бронемашину, и ее толстое черное дуло целится прямо в нас».

Если этот псих перебьет их всех, выроет яму в ближайшем поле и закопает — никто даже не узнает, где они сгинули, и некому будет искать справедливости!

С тех пор как мятежники начали бунт, планетарный губернатор уже давно не появлялся и не занимался управлением.

Планета, бывшая некогда централизованным государством, начала скатываться к средневековому состоянию, где каждый полевой командир — сам себе хозяин.

Это привело к тому, что эффективность управления планетарной верхушки падала все ниже и ниже, и они даже перестали контролировать ход боевых действий армии.

В такое время, если фронтовой офицер решит убить военного полицейского, ему за это ничего не будет — никто даже расследовать не станет.

Поэтому, как только Ли Циньу проявил твердость, военная полиция сразу обмякла.

Ли Циньу, видя, что тот знает свое место, махнул рукой, приказывая всем опустить оружие.

Солдаты опустили стволы, но не разошлись, продолжая плотно окружать военных полицейских в несколько рядов.

Стоило Ли Циньу лишь махнуть рукой, как они могли бы изрешетить эти несколько десятков полицейских.

А глубокие ямы в поле неподалеку были вырыты заранее — заходи, как в готовый номер в отеле.

Теперь Ли Циньу полностью контролировал ситуацию и с интересом наблюдал за майором военной полиции и командиром 81-го полка.

— Я человек рассудительный: есть обиды — говорите об обидах, есть вражда — говорите о вражде. Но я терпеть не могу, когда кто-то давит авторитетом и обливает меня грязью.

Он указал на командира 81-го полка.

— Не вини меня в том, что не даю тебе слова. В присутствии офицера военной полиции и всех остальных, объясни-ка толком: что это значит — притащиться сегодня с таким гонором и военной полицией, чтобы арестовать меня?!

Командира 81-го полка трясло от ярости.

— Ты еще имеешь наглость спрашивать, что это значит?! Ваш 109-й полк самовольно построил блокпосты на маршрутах снабжения и незаконно взимает плату с проезжающих военных машин. Кто дал вам такое право?!

Моя авторота перевозила припасы через вашу зону обороны — и куда она бесследно исчезла?

Несколько дней назад мой пехотный батальон тоже проезжал через вашу зону — и куда он пропал?

Не надо вешать мне лапшу на уши про атаки мятежников! Мой пехотный батальон — это боевое подразделение, укомплектованное легким и тяжелым вооружением!

Как эта кучка отребья-мятежников могла бесшумно уничтожить мое подразделение? Это точно ты, это точно твоих рук дело!!

Ли Циньу подумал про себя, что этот парень довольно проницателен — с ходу угадал правду.

И правда, лучше всего тебя знает твой враг.

Ли Циньу с праведным гневом рявкнул:

— Невозможно, совершенно невозможно!!

То, что твои войска бесследно исчезли — это твои проблемы!

В моей зоне обороны полно партизан-мятежников, которые устраивают диверсии и закладывают бомбы.

Ты что, не видишь, что вокруг сплошные колючие проволоки и минные поля? Это всё для защиты от партизан-мятежников!

Ли Циньу поманил Яйцеголового. Тот понял намек и принес журнал пропусков, в котором фиксировались проезжающие колонны.

Он бросил журнал майору военной полиции.

— Какие военные машины и сколько их проезжало через наш сектор — всё зафиксировано на бумаге. В этом журнале нет ни единой записи о проходе вашего 81-го полка!

Это значит, что твоя авторота и пехотный батальон не проезжали через наш сектор. Черт знает, по каким проселочным дорогам они поперлись, нарвались на партизан — и ты, мать твою, хочешь свалить это на меня?

Майор военной полиции взял журнал, бегло пролистал несколько страниц и посмотрел на командира 81-го полка.

— Здесь действительно нет записей о проходе вашего полка.

Майор военной полиции теперь уже не смел вмешиваться в дела своего «друга» и мог только пытаться замять конфликт. Если он продолжит лезть, этот парень напротив действительно может их перебить!

Командир 81-го полка подпрыгнул от ярости и начал орать:

— Да это потому, что вы в своей зоне незаконно собираете плату за проезд! Мои солдаты хотели сэкономить и поехали в объезд!

Ли Циньу протянул: «О-о-о».

— Хотели сэкономить на проезде? Ну и сколько, позвольте узнать, мы берем за проезд?

— Да что за бред, вы берете...

Командир 81-го полка осекся на полуслове, потому что плата, которую взимали Ли Циньу и его люди, была действительно невелика: всего три мешка зерна с машины.

Майор военной полиции подозрительно посмотрел на своего друга: почему это он вдруг замолчал?

Командир 81-го полка перевел тему:

— Неважно, сколько вы берете, у вас нет на это права! С какой стати мои войска должны вам платить?!

Ли Циньу холодно хмыкнул.

— Не уходи от темы. Говорю тебе: мой отряд здесь берет за проезд одной большой машины всего три мешка зерна.

Господин майор, позвольте спросить, это много?

Майор военной полиции покачал головой. Он чувствовал, что плата действительно невелика.

Главное, он был в курсе дел в Улье: так называемая политика, по которой фронтовые части захватывают продовольствие, часть сдают государству, а остальное распределяется — была чистой фикцией.

С начала войны прошло несколько месяцев, а никакого «перераспределения» и в помине не было!

Некоторые тыловые и гарнизонные части вообще не получали продовольствия. Если бы они не крутились, как могли, то давно бы уже сдохли с голоду, черт возьми!

Майор военной полиции примерно понял, что произошло: скорее всего, этот гарнизонный полк, стоящий на дороге, чтобы раздобыть еду, не мог добыть ее на фронте, поэтому приходилось «доить» своих.

С каждой машины, везущей продовольствие с фронта, они брали по три мешка, а его «друг» пожалел даже этих трех мешков и поехал в объезд.

А этот безумный командир батальона, скорее всего, перехватил колонну своего «друга», а водителей давно перебил.

Поля вокруг такие зеленые и пышные, растут так хорошо... Кто знает, сколько людей зарыто под ними!