Глава 1162: Лука в 2,5 части

Всё произошло слишком быстро, буквально за несколько секунд: этот Харридан спикировал прямо на Луку, обнажив мономолекулярное лезвие, готовый пронзить его насквозь!

Окружающие зенитные танки «Гидра» и более далёкие четвероногие рыцари с тяжёлыми орудиями не успели среагировать.

Даже если бы они успели, то не осмелились бы открыть огонь, боясь, что тяжёлые снаряды разнесут корпус Луки раньше, чем врага, поэтому им оставалось лишь беспомощно наблюдать.

Но реакция Луки оказалась быстрее, чем они могли предположить. Он услышал рассекающий воздух звук и, даже не полагаясь на зрение, а лишь на слух, совершил верный манёвр.

Он сжал обеими руками свой гигантский меч и совершил поворот с уклонением!

Огромный корпус сделал шаг назад в сочетании с боковым смещением на 90 градусов, в последний момент уйдя от атаки мономолекулярного лезвия Харридана.

Харридан, уверенный в том, что удар достигнет цели, промахнулся, и его глаза расширились от изумления.

Его массивное тело по инерции врезалось прямо в землю, затормозить он уже не успевал!

Лука, твёрдо встав на ноги и сжав рукоять гигантского меча обеими руками, резко взмахнул им снизу вверх.

Клинок гигантского меча прошёлся по шее Харридана, рассекая её.

В следующее мгновение голова чудовища отделилась!

Огромная голова Харридана была легко отсечена от массивного туловища, а затем всё его тело, подобное драконьему, с грохотом рухнуло на землю, подняв облако пыли.

Наблюдавшие за этим издалека рыцари-духи не сдержали восхищения. Двое рыцарей-щитов обменялись взглядами и через громкоговорители подшутили друг над другом:

— Наш потомок не посрамил нас, его техника владения мечом просто великолепна!

— Хм, если бы на Земле всё ещё проводились Олимпийские игры, он мог бы взять бронзу в фехтовании.

Лука воткнул меч в землю и одной рукой стёр фиолетовую кровь с окуляров своего механического шлема.

Как только фиолетово-чёрная кровь с оптических сенсоров была удалена, к нему вернулось зрение.

Лука оглянулся: огромное безголовое тело Харридана лежало на земле и всё ещё содрогалось.

Отсечённая огромная голова ещё не полностью утратила жизненные признаки; несколько насекомоподобных глаз продолжали моргать, и в них читалось явное замешательство.

Очевидно, тварь никак не могла взять в толк, почему её безотказный удар когтями в пике не достиг цели, а вместо этого она сама была обезглавлена в ходе ловкого контратакующего манёвра.

Увидев, что огромная голова всё ещё жива, Лука широким шагом подошёл к ней, сжал гигантский меч обеими руками и нанёс сокрушительный удар сверху вниз.

— Сдохни, мерзкое отродье!

Раздался хлюпающий звук — гигантский меч глубоко вонзился в голову Харридана, превращая сложную мозговую ткань внутри в кашу. Глаза отсечённой головы закатились, и она окончательно испустила дух.

Но Лука не заметил, что с другой стороны тело Харридана, лишённое головы, из обрубка которого фонтаном била фиолетово-чёрная кровь, всё ещё проявляло слабые нервные реакции.

Лука, покончив с этой инопланетной тварью, повернулся, чтобы найти следующую цель.

Но стоило ему повернуться спиной к обезглавленному туловищу, как оно внезапно пришло в ярость! Биологический двигатель внутри Харридана взревел, и огромное безголовое тело подпрыгнуло, бросаясь прямо на Луку.

Семи-восьмиметровый коготь, мерцающий биологическим мономолекулярным свечением, с силой обрушился на Луку!

Услышав шум за спиной, Лука мгновенно развернулся и на инстинктах нанёс удар мечом!

Его удар был достаточно быстрым: он перерубил огромное тело Харридана пополам, и внутренности чудовища хлынули из раны.

Однако тварь двигалась слишком быстро, она уже набрала инерцию. Даже несмотря на то, что гигантский меч Луки достиг цели первым и разрубил тело, по инерции мономолекулярное лезвие всё же достигло цели, и коготь с лязгом полоснул Луку по пояснице!

В следующее мгновение, на глазах у всех, корпус Луки был разрублен пополам!

Как только «Лука в 2,5 части» рухнул, окружающие его, словно горы и моря, наземные Тираниды нахлынули со всех сторон, принявшись терзать его корпус когтями и обстреливать из биологического оружия.

Биологический танк — Карнифекс — бросился вперёд, пытаясь своими лапами разорвать механическое тело Луки на куски прямо на месте!

Четыре рыцаря-щита вдалеке, увидев, что Лука получил тяжёлые повреждения, пришли в ужас.

Они поспешили на помощь Луке, окружённому Тиранидами, размахивая силовыми мечами и разрубая Карнифексов надвое. Энергетические щиты с грохотом опускались на землю, превращая десятки жуков в кровавое месиво!

После яростной атаки Луку наконец удалось вытащить из моря насекомых.

Два рыцаря-щита убрали оружие, схватили Луку за руки с обеих сторон и потащили прочь из гущи боя.

Ещё два рыцаря-щита попытались спасти нижнюю часть тела Луки, но окружение Тиранидов становилось всё плотнее. Нижняя половина Луки оказалась погребена под тысячами насекомых, скрывшись под целой горой жуков!

Поняв, что сделать ничего нельзя, рыцари-щиты оставили затею, бросили нижнюю часть тела и, присоединившись к остальным, отступили, унося верхнюю половину Луки с поля боя.

Когда рыцари-щиты, поддерживая Луку, отступали за пределы зоны боевых действий, он не выдержал и закричал:

— Моя задница, моя задница!

— Твоя задница пропала, она там, под горой жуков! — ответил один из рыцарей-щитов. — Ничего, не беда, пусть тот парень, что занимается «потрошением могил», сделает тебе новые ноги. Кстати, у твоего аппарата характеристики совсем слабые, у вас там что, технологический регресс?

(Итоги дня: внезапный позыв по-большому заставил меня рвануть в туалет, но при виде унитаза на моём лице застыло мученическое выражение.

Для меня нынешнего сесть — движение, задействующее поясницу и пах, — сродни пытке.

Пришлось опереться о бачок и миллиметр за миллиметром опускать свой августейший зад. Потратив почти две минуты, я, обливаясь потом, завершил эту эпическую схватку.

Сидя на унитазе, я утёр холодный пот со лба, упёрся локтем в колено и подпёр кулаком щёку.

Терпя ноющую боль в области носогубной складки, я взглянул в зеркало напротив и остолбенел.

Мой нынешний вид напомнил мне о великом французском мастере скульптуры Огюсте.

Возможно, имя этого скульптора многим незнакомо, но его работу вы точно знаете — это скульптура «Мыслитель».

«Мыслитель».

«Мыслитель» изображает взрослого мужчину, сидящего на каменном уступе: локоть одной руки покоится на бедре, кулак подпирает щёку, и он погружён в раздумья.

В этот миг моя поза на унитазе в точности совпала со статуей «Мыслителя» — буквально микрон в микрон.

Глядя в зеркало на свою позу, ничем не уступающую «Мыслителю», я вдруг поймал себя на безумной мысли!

«Мыслитель» изображает вовсе не размышляющего человека, а того, кто мужественно терпит боль в яйцах!

С момента появления «Мыслителя» на свет все считали, что эта великая скульптура запечатлела облик человека в момент глубокой мысли. И никто не осознал, что на самом деле это мужчина средних лет, тяжело превозмогающий боль.

Взгляните на ноги статуи! Он не смеет свести их вместе, потому что тогда мышцы внутренней стороны бёдер прижмут яйца и вызовут невыносимую боль.

Он не смеет расставить их слишком широко, потому что от этого появится тянущее ощущение в мошонке.

Поэтому ему остаётся лишь держать их в этом ни раскрытом, ни сомкнутом положении.

И кулаком он щёку подпёр вовсе не от глубоких дум, а чтобы стерпеть эту стыдную, неописуемую боль.

Люди всегда тянутся к возвышенному и любят наделять обыденные вещи сакральным смыслом.

Сидящему с мученической миной мужику средних лет в мгновение ока приписали неземное значение: он стал воплощением человеческой мысли, стал «Мыслителем»!

И только я, разделяющий его страдания, знаю правду: никакой он не «Мыслитель», он — «Яйцестрадалец»!

Осознав эту потрясающую тайну, я ощутил колоссальное душевное потрясение.

Мне нестерпимо захотелось перенестись в 1888 год, встретиться с мастером Огюстом и спросить, не страдал ли он сам тайным недугом, и не создал ли он в муках скульптуру под названием «Яйцестрадалец»?

И почему «Яйцестрадальца» позже переименовали в «Мыслителя»?

Быть может, мастер хотел этим высмеять род людской, уколов глупцов, обожающих усложнять элементарные вещи?

Сидя на унитазе, я достал телефон, открыл писательскую панель и принялся строчить текст, желая поскорее поделиться этим эпохальным открытием со своими читателями!

Но стоило моему пальцу коснуться экрана и напечатать первую букву, как я замер.

Яйцестрадалец... Но действительно ли он просто Яйцестрадалец, а не Мыслитель?

Я вспомнил последние дни своей травмы: физическая боль, точно невидимые оковы, сковала мою душу.

Но чем больше человек чего-то лишён, тем сильнее он этого жаждет. Моя душа оказалась в плену, зато разум заработал с утроенной силой, словно пытаясь компенсировать утраченную свободу.

За дни этой боли активность моего мышления побила все рекорды за всю жизнь: я передумал обо всём — от истории и культуры до астрономии, географии и социологии.

До того как меня скрутило этой болью, я о подобном даже не помышлял.

Но стоило болезни навалиться на меня, как мысли обрели крылья и свободно воспарили в бескрайнем мире идей.

И в этот миг я прозрел: сидящая в задумчивости статуя мужчины — это не просто Яйцестрадалец, это поистине Мыслитель!

Его тело и впрямь терзает боль, но именно поэтому его разум устремляется ввысь!

Он одновременно и Яйцестрадалец, и Мыслитель!

Я медленно опустил телефон, не в силах сдержать восхищения: мастер Огюст не зря признан гением скульптуры.

Его «Мыслитель» передал образ мужчины, испытывающего физические муки, с пугающей достоверностью.

Но он не стал зацикливаться на одной лишь низменной телесной боли, а подчеркнул невероятный полёт мысли, рождённый сквозь эти страдания.

Опустив телефон, я всё понял: скульптура, представленная во Франции в 1888 году, — для вас это «Мыслитель», а для меня — «Яйцестрадалец».)