Глава 1119: Помните!!

Глава 1119. Помните!!

После того как Тит и остальные переварили информацию, он продолжил объяснять тактические планы.

— Далее мне нужно, чтобы каждый из вас привел свои корабли в состояние полной боевой готовности и, держась плотной группой на экстремально малом расстоянии, кружил вокруг мира-крепости Святой Рейсер. Используя наши мощные бортовые орудия и прочную оборону, мы должны постараться уничтожить космические биокорабли тиранидов!

Так называемая «экстремальная дистанция флота» означает, что расстояние между кораблями не превышает 10 километров.

Для таких гигантов, как боевые корабли, даже 100 километров — это очень близко. Обычно при совместном плавании дистанция составляет от 500 до 1000 километров.

В конце концов, таким махинам для ускорения или торможения требуется время, инерция у них колоссальная.

Поэтому стандартной практикой является построение с дистанцией около тысячи километров.

Тит же потребовал сблизиться до 10 километров — это всё равно что идти плечом к плечу, почти касаясь друг друга.

У такого построения, безусловно, есть свои плюсы: корабли находятся близко, плотность артиллерийского огня становится достаточной.

Вполне вероятно, что один залп из почти тысячи орудий сможет потопить биокрейсер тиранидов!

Когда враг бросается в атаку на ваш флот, из-за слишком малого расстояния между кораблями он не сможет рассеять и уничтожить их поодиночке.

В общем и целом, тактика Тита сводится к тому, чтобы сбить все корабли в кучу и, маневрируя, вести огонь на уничтожение живой силы противника.

Тит продолжал излагать свой план:

— Я полагаю, что после ударов нашей мощной артиллерии тираниды обязательно направят множество биокораблей, чтобы окружить нас. В этот момент количество вражеских судов рядом с Ресамоном уменьшится, и наши транспортники смогут воспользоваться возможностью подойти, высадить войска на поверхность и решить исход наземной войны. Космическую и наземную битвы мы разделим!

Такова была тактика Тита: простая, эффективная и осуществимая.

Закончив с делами, Тит сменил тон:

— Кроме того, я уверен, что все вы почувствовали тот сверхмощный варп-шторм, с которым мы столкнулись во время этого перехода через Варп. Наши корабли в том шторме были подобны утлым лодкам в океане, их едва не разорвало на части. К счастью, шторм лишь задел наш флот по касательной, не ударив напрямую. Но сейчас я должен открыть вам правду: тот шторм был вызван сущностью из Варпа, которая целенаправленно наложила злое заклятие на наш флот. Изначально этот варп-шторм должен был обрушиться прямо на нас и разорвать наш флот в клочья, но...

Тит сделал небольшую паузу. Двери конференц-зала открылись, и двое простых членов экипажа внесли портрет Ли Циньу, установив его в центре зала.

Более 500 капитанов и старших офицеров, присутствовавших в зале, смотрели на портрет Ли Циньу, не понимая, что происходит.

Тит произнес очень торжественным голосом:

— Лорд Инквизитор был могущественным псайкером. Еще до того, как кто-либо из нас осознал угрозу, он заранее обнаружил, что варп-сущность нацелилась на нас. И тогда, ценой собственной души, он высвободил мощную псайкерскую силу и отвел тот варп-шторм, который должен был нас уничтожить. За это Лорд Инквизитор заплатил высшую цену — он был стерт из реальности, его душа полностью рассеялась в космосе, он даже не смог вернуться к Золотому Трону. Именно благодаря его жертве мы избежали гибели и смогли благополучно выйти из Варпа.

В зале поднялся шум. Ранее они чувствовали лишь небольшую тряску, но никто и подумать не мог, что они были на волосок от смерти!

Выражения лиц всех присутствующих изменились. Глядя на портрет Ли Циньу, который слуги установили на алтаре в центре зала, они преисполнились благодарности и благоговения.

— Хотя душа Лорда Инквизитора рассеялась, он навсегда останется в наших сердцах.

Закончив, Тит подошел к портрету Ли Циньу, произнес: «Помните», — и отошел в сторону.

Остальные тоже поняли, в чем дело: это была поминальная служба перед битвой.

Они один за другим вставали, выстраиваясь в очередь, чтобы подойти к портрету Ли Циньу и поклониться или отдать честь.

Некоторые, более сентиментальные, снимали свои кольца и клали их на алтарь. Несколько генералов сняли нагрудные ордена, положили их на стол и сказали: «Ты заслуживаешь их больше, чем я».

В конце очереди Ли Дадань, Ли Чжундань и две невестки уставились на Ли Циньу.

Ли Циньу тоже остолбенел. Он все еще держал в руке горсть семечек, наблюдая, как люди внезапно начали проводить поминальную службу по нему. Какого черта здесь происходит?

Вскоре он вспомнил: Тит видел его впервые, а о своей способности к воскрешению он на каждом углу не кричал, поэтому Тит, конечно, ничего не знал.

Ли Чжундань тихо спросил Ли Циньу:

— Пап, что делать? Нам стоит пойти и поклониться?

Как только он это сказал, его жена широко открыла глаза и нервно дернула его за край одежды, подумав: «Ты всегда так разговариваешь со своим отцом?»

Ли Циньу, оправившись от первоначального шока и немного подумав после такого вопроса, кивнул:

— Раз уж все поклонились, было бы нехорошо выделяться. Пошли, отдадим дань уважения.

И вот Ли Циньу повел своих сыновей и невесток в очередь на поклонение.

Поклонение перед битвой было скорее формальностью, чтобы все знали, что человек пожертвовал собой ради них, и выразили усопшему устную благодарность.

Поэтому очередь двигалась быстро: люди либо говорили пару добрых слов перед портретом Ли Циньу, либо оставляли какой-то личный предмет.

Тит стоял рядом с очередью, внимательно осматривая людей.

Он хотел найти Ли Даданя и Ли Чжунданя, чтобы спросить, не планируют ли они унаследовать политическое наследие своего отца, а затем продолжить сражаться вместе с ним.

В некотором смысле, эта публичная поминальная служба была устроена ради них двоих.

Но вдруг Тит увидел, как Ли Циньу со своими двумя сыновьями и двумя невестками подошел к портрету Ли Циньу.

Когда глаза Тита встретились с глазами Ли Циньу, его закаленный в боях мозг на мгновение отключился.

«Ты же умер?!»

Ли Циньу привел четверых к своему портрету. К этому моменту вокруг него уже лежала куча орденов, колец и значков. Он был весьма доволен.

Похоже, все очень ценят его спасительную милость.

Ли Циньу осмотрел себя: у него не было привычки носить кольца или ордена, поэтому он не мог найти ничего, что можно было бы оставить в качестве подношения.

Вдруг он что-то вспомнил и положил горсть семечек, которую держал в руке, на алтарь.

Ли Чжундань тихо напомнил рядом:

— Пап, ты решил принести в жертву самому себе горсть семечек? Не слишком ли это несерьезно?

Жена Ли Чжунданя была в полном недоумении. Ей казалось, что её мозг сейчас расплавится: «Ты всегда так разговариваешь со своим отцом?»

Ли Циньу махнул рукой:

— Я что, сам не знаю, что люблю? Я в свободное время люблю пощелкать семечки, так что поднести самому себе семечки — самое то. Ладно, хватит нести чепуху, встали все в ряд, готовьтесь произнести торжественные слова.

И вот Ли Циньу встал посередине, остальные четверо — по бокам от него. Все сложили руки перед собой, приняв очень торжественный вид.

Пятеро посмотрели на портрет Ли Циньу и одновременно выкрикнули:

— Помните!!