Город, в котором жил Ким Юль, назывался Камелия.

Пусть он и уступал в размерах другим мегаполисам, местные жители с гордостью заявляли, что их страсть к искусству ничуть не слабее.

Если же говорить о самом знаменитом салоне в этих краях, то это, без сомнения, был «Салон де Блан».

А бармен этого заведения по имени Самуэль славился не только харизмой, позволяющей ему мастерски управлять настроением публики, но и глубокими познаниями в литературе.

— Самуэль! Плесни-ка мне «Камикадзе»!

— Сию минуту.

Как и всегда, он подал господину Хайнцу коктейль с непонятным названием и неясным происхождением, но с поистине сногсшибательным вкусом. Как только поток заказов иссяк, бармен смешал напиток и для себя.

«Мимоза».

Приготовив этот освежающий и мягкий на вкус коктейль из игристого вина и апельсинового сока, он вновь раскрыл книгу, которой зачитывался в последнее время.

Естественно, это была самая обсуждаемая в «Салоне де Блан» новинка — «Сказание о Геракле».

Самуэль перечитывал её уже в четвёртый раз.

Но стоило ему снова погрузиться в мир романа...

*Дзинь!*

Услышав весёлый звон колокольчика, возвещающий о новом посетителе, Самуэль проглотил разочарование, поднял голову и нацепил на лицо дежурную улыбку.

Впрочем, вскоре эта улыбка стала чуть более искренней.

Его взгляд упал на черноволосого и черноглазого юношу, который с недавних пор зачастил в их салон. Это был Ким.

Вообще-то, в Империи чёрные волосы и чёрные глаза считались дурным предзнаменованием, но, пообщавшись с парнем пару раз, Самуэль понял, что тот весьма приятный собеседник.

— Мастер, как идёт торговля?

— Благодаря одной нашумевшей новинке отбоя от клиентов нет. Как насчёт обычного? Хлорка со льдом, взболтать, но не смешивать?

— Я завязал с хлоркой. Мне как всегда, самое дешёвое.

— Принято.

Раньше этот парень приходил сюда с похоронным выражением лица и постоянно требовал какую-то непонятную дрянь под названием «хлорка». То ли он нашёл своё призвание, то ли обрёл мечту, но в последнее время юноша заметно повеселел, и это не могло не радовать бармена.

— Вот твоя выпивка.

— Спасибо, мастер.

То, с каким упорством он использовал это странное прозвище «мастер», тоже было частью обаяния этого чудака.

— Кстати, ты читал эту книгу?

— Какую книгу?

— «Сказание о Геракле». Потрясающая вещь.

— Хи-хи.

Ким, потягивавший алкоголь через трубочку, слегка дёрнул плечами и издал странный смешок.

— Хм? Ты уже где-то успел приложиться к стакану до прихода сюда?

— Хи-хи, нет.

Самуэль не знал причины, но Ким выглядел очень довольным с самого порога, поэтому бармен лишь пожал плечами — мало ли, какие у молодого человека могут быть поводы для радости, — и спокойно продолжил перелистывать страницы.

Спустя мгновение дверь заведения снова открылась. Внутрь вошёл незнакомый мужчина в строгом костюме и, словно по договорённости, сел прямо напротив Кима. Самуэль как раз раздумывал, какой бы коктейль предложить этому гостю, который, судя по всему, и был причиной хорошего настроения юноши, когда...

— Писатель Ким Юль, верно? Вас не интересует публикация в газете?

— ...?

В тот момент, когда Самуэль усомнился в собственном слухе, в шумном салоне внезапно повисла тяжёлая, звенящая тишина.

Писатель, что появился словно комета, продемонстрировав безграничное воображение в войне богов. Писатель, что бросил вызов устоям, описав любовные похождения Зевса. Автор, совершивший революцию в повествовании, сместив фокус на главного героя в «Сказании о Геракле».

В салоне прозвучало имя самого популярного, без преувеличений, автора в «Салоне де Блан».

Самуэль непроизвольно уставился на лицо юноши.

Ким.

Ким... Юль?

А затем...

— Эм, простите, конечно, но откуда вы узнали, что я здесь...

— Мне сказал редактор из издательства «Ростки и Ветви». Он упомянул, что вы в последнее время часто здесь бываете и что я сразу узнаю вас по характерным чёрным волосам и чёрным глазам...

Но мужчина не успел договорить.

— Ким Юль! Он сказал «Ким Юль»!

— Геракл! Правда? Это и впрямь ты написал?!

— Пожалуйста, оставь мне автограф!

— Почему Геракл кричит «Хрясь-хрясь!», когда напрягает силы? Это его фирменная фраза?!

— И что вообще делал Зевс, пока Геракл терпел такие муки?! Это правда была подготовка к Гигантомахии?!

— Как связаны Гидра и Столикий Призрачный Дракон? Вы родом из Демонического рубежа?! Я так и знал! Чёрные волосы и чёрные глаза — символ зловещего рока!

Салон в мгновение ока охватило безумие.

Когда всеобщее помешательство наконец удалось унять...

Ким Юль изящным почерком и с такой ловкостью, будто тренировался тысячу раз, закончил раздавать автографы на книгах в твёрдом переплёте, которые притащили завсегдатаи салона.

Перед ним уже высилась целая гора бокалов с выпивкой, которой его угощали поклонники.

— Сразу видно, великий писатель — знатный выпивоха!

— Хи-хи-хи, скажете тоже, великий...

— А ты довольно хитро улыбаешься, когда тебя хвалят, а?

Посреди этой тёплой атмосферы, больше напоминавшей фан-встречу...

— Господин Ким Юль?

— Да?

— А что за человек этот герой по имени Тесей, которого Геракл спас из преисподней?

Услышав вопрос, Ким Юль прищурился, отчего его глаза превратились в мягкие полумесяцы. Затем он на мгновение прикрыл веки, словно погружаясь в грёзы, и наконец произнёс:

— Если Геракла считают самым могучим героем, то Тесея называют самым мудрым.

И вскоре он неспешно, словно напевая балладу, начал декламировать историю жизни Тесея.

Синис, привязывавший конечности путников к согнутым деревьям, а затем отпускавший стволы, чтобы разорвать несчастных на части.

Скирон, просивший путешественников омыть ему ноги, а затем сталкивавший их пинком с обрыва в море.

Прокруст, привязывавший жертв к ложу и убивавший их, вытягивая тела или отрубая выступающие части, чтобы подогнать под размер кровати...

Люди затаили дыхание и заворожённо слушали историю о юном Тесее, который сталкивался с самыми разными чудовищами и вершил справедливое возмездие.

Вскоре повествование подошло к кульминации.

— Ах... Выбраться из лабиринта с помощью клубка ниток!..

Когда прозвучал рассказ о том, как Тесей вместе с Ариадной сбежал из критского лабиринта, откуда не возвращался ни один смертный, и как в процессе он победил Минотавра в смертельной схватке...

— ...Именно так Тесей обрёл бессмертную славу. К сожалению, история о том, как Геракл спас его из подземного мира, произойдёт несколько позже, а мне уже пора собираться.

Когда искусно сплетённая история Ким Юля, мягкая и чарующая, словно песня уличного барда, наконец подошла к концу, ни у кого в салоне не хватило совести задерживать его и умолять о продолжении.

— Воистину... Прирождённый рассказчик. И почему только он скрывал такой талант всё это время? — не сдержал восхищения Самуэль.

Все присутствующие согласно закивали.

«Ух...»

«Вот это я выдал. Сцена получилась настолько эпичной, что её не стыдно было бы включить в нарезку крутых моментов на собственных похоронах».

«Не то чтобы мне сильно хотелось отыгрывать скрытого мастера, просто я как-то не горел желанием светить тем фактом, что я писатель».

«Разве это не прописная истина, что авторам вход в читательские сообщества строго воспрещён?»

«...Или нет? Кажется, это не совсем так?»

«В любом случае, хоть я и случайно спалился, нафармить столько внимания было приятно, однако...»

— Вы случайно не увлекаетесь переодеванием в женское? Как вам иначе удалось прописать всё так реалистично?

«...А вот это немного задело».

«Это историческая достоверность! Достоверность, говорю вам!»

«Даже у таких великих героев, как Геракл, порой случаются гормональные сбои, когда эстроген зашкаливает!»

«Именно поэтому я намеренно умолчал о финале истории Тесея».

«Он ведь... очень уж неприглядный».

«Расскажи я им всё до конца, народ бы точно взбунтовался и завопил: "Ты опять решил сделать резкий поворот в сюжете?!" Вероятность этого равнялась ста процентам».

По пути домой я вертел в руках визитку, которую мне вручили ранее, и приводил мысли в порядок.

— Эпоха печатных романов постепенно уходит в прошлое. В столице Империи огромную популярность набирает публикация историй в ежедневных газетах, и этот формат постепенно вытесняет традиционные книги. Писатель Ким Юль, не хотите ли вы публиковаться у нас?

Так называемое предложение о вербовке.

«...Хотя, скорее, это больше походило на предложение присылать рукописи».

«Но фраза о том, что эпоха печатных романов близится к закату, затронула определённые струны в моей душе».

«Если подумать, в реальной истории Земли всё так и было».

«С развитиемГлава 5: История Олимпа (4)

Город, в котором жил Ким Юль, назывался Камелия.

Хотя он был невелик по сравнению с другими мегаполисами, местные жители с гордостью заявляли, что их страсть к искусству ничуть не уступает столичной.

И если бы кого-то попросили назвать самый знаменитый салон в этом городе...

То выбор, несомненно, пал бы на «Салон-де-Блан».

А бармен этого заведения, Самуэль, славился не только харизмой, задающей тон всему заведению, но и репутацией человека с тонким литературным вкусом.

— Самуэль! Мне «Камикадзе»!

— Сию минуту.

Сегодня он, как обычно, налил господину Хайнцу коктейль с неясным названием и происхождением, но с поистине сногсшибательным вкусом.

Как только поток заказов иссяк, Самуэль смешал напиток и для себя.

«Мимоза».

Приготовив этот освежающий и мягкий коктейль из игристого вина и апельсинового сока, он вновь раскрыл книгу, которой зачитывался всё последнее время.

Разумеется, это была самая обсуждаемая новинка в «Салон-де-Блан» — «Героическое сказание о Геракле».

Он перечитывал её уже в четвёртый раз.

И вот, когда он уже готов был вновь погрузиться в мир романа...

*Дзинь!*

Весёлый перезвон дверного колокольчика возвестил о новом посетителе. Проглотив разочарование, Самуэль поднял голову и натянул на лицо дежурную профессиональную улыбку.

Которая вскоре стала чуть более искренней.

На пороге стоял черноволосый и черноглазый юноша, который с недавних пор зачастил в их салон.

Ким.

Вообще-то в Империи чёрные волосы и чёрные глаза считались дурным предзнаменованием, но, перекинувшись с ним парой слов, бармен понял, что парень он довольно забавный.

— Как идёт торговля, мастер?

— Благодаря нашумевшей новинке — просто отлично. Ну что, сегодня опять «Локс» со льдом, смешать, но не взбалтывать?

— Я завязал с «Локсом». Мне, как всегда, самое дешёвое.

— Принято.

Раньше этот парень заглядывал сюда с таким лицом, будто собрался помирать, и вечно требовал какую-то непонятную дрянь под названием «Локс».

Но то ли он нашёл своё призвание, то ли обрёл мечту...

В последнее время он как-то неуловимо посветлел, и это искренне радовало бармена.

— Вот, держи.

— Спасибо, мастер.

То, что этот чудак упорно называл его «мастером», тоже было частью его своеобразного шарма.

— Кстати, а ты уже читал ту книгу? — поинтересовался Самуэль.

— Какую книгу?

— «Героическое сказание о Геракле». Потрясающая вещь.

— Хи-хик.

Плечи Кима, потягивавшего выпивку через трубочку, слегка дрогнули, и он издал какой-то странный смешок.

— Хм? Ты что, уже успел где-то накидаться?

— Хи-хик, нет.

Самуэль не знал причины, но Ким явно пребывал в отличном настроении с самой той минуты, как переступил порог.

Решив, что у молодого человека просто случилось что-то хорошее, бармен не придал этому особого значения и вновь перелистнул страницу своей книги.

Но вскоре...

Дверь заведения снова отворилась.

Внутрь вошёл незнакомый мужчина в строгом костюме и, словно по предварительной договорённости, сел прямо напротив Ким Юля.

Самуэль на мгновение задумался, какой бы коктейль предложить этому посетителю, который, судя по всему, и был причиной хорошего настроения Кима, но тут...

— Писатель Ким Юль, верно? Вас не интересует публикация в газете?

— ...?

Самуэль не поверил своим ушам.

В ту же секунду.

На шумный салон опустилась тяжелейшая, гробовая тишина.

Писатель, появившийся словно комета и продемонстрировавший безграничную фантазию в войне богов.

Показавший, что такое настоящий разрыв шаблонов, в любовных похождениях Зевса.

И совершивший революцию в повествовании, сосредоточенном на главном герое, в «Сказании о Геракле».

Короче говоря, только что прозвучало имя самого популярного автора в «Салон-де-Блан».

Самуэль сам не замечая того, уставился на лицо Кима.

Ким.

Ким.

...Ким Юль?

И тут...

— П-простите, но откуда вы узнали, что я здесь...

— Мне передал редактор из издательства «Росток и ветвь». Сказал, что в последнее время вы часто сюда заходите, и что вас легко узнать по характерным чёрным волосам и глазам...

Мужчина даже не успел договорить.

— Ким Юль! Это Ким Юль!

— Геракл! Это правда? Это ты написал?

— Распишитесь вот здесь, пожалуйста!

— А почему Геракл кричит «А-за-за-зат», когда напрягает силы? Это его фирменная фраза?

— Так чем всё это время занимался Зевс, пока Геракл терпел такие муки?! Неужели это действительно был хитрый план для подготовки к Гигантомахии?

— А как связаны Гидра и Столикий Призрачный Дракон? Вы случайно не из Демонического рубежа приехали? Я так и знал, чёрные волосы и глаза — символ зловещего!

В мгновение ока салон охватило безумие.

Когда сумасшествие наконец удалось хоть немного унять...

Ким Юль ловко и красивым почерком, будто тренировался тысячи раз, расписался на всех книгах о Геракле в твёрдом переплёте, которые имелись у завсегдатаев салона.

Перед ним уже выросла целая гора стаканов с выпивкой, которыми его угощали члены клуба.

— Ого, а великий писатель, оказывается, тот ещё пьяница!

— Хи-хик, ик... Какой ещё великий писатель.

— А ты довольно коварно хихикаешь, когда тебя хвалят!

В этой дружеской атмосфере, больше напоминавшей встречу с фанатами...

— Эм, господин Ким Юль?

— Да.

— А что за человек этот герой Тесей, которого Геракл спас из ада?

Глаза Ким Юля мягко изогнулись дугой.

Он на мгновение закрыл их, словно погружаясь в грёзы, а затем произнёс:

— Если Геракла считают самым могучим из героев, то Тесея называют самым мудрым.

И затем...

Он неспешно, словно пропевая песню, начал декламировать историю жизни Тесея.

Синис, привязывавший конечности путников к согнутым деревьям, а затем отпускавший их, чтобы разорвать жертв на куски.

Скирон, просивший путешественников помыть ему ноги, а затем сбрасывавший их пинком с утёса.

Прокруст, привязывавший гостей к кровати и убивавший их, либо вытягивая тела, либо отрубая лишнее, чтобы подогнать под размер ложа.

Слушая историю о юном Тесее, который вершил справедливое возмездие над различными чудовищами, люди затаили дыхание и полностью погрузились в рассказ.

Повествование лилось своим чередом, и вот...

— Ха... Использовать клубок нитей, чтобы пройти лабиринт...!

Когда Тесей вместе с Ариадной спасся из Критского лабиринта, откуда никто прежде не возвращался живым, и одержал победу в смертельной схватке с Минотавром...

— ...Так Тесей обрёл бессмертную славу. К сожалению, его спасение Гераклом из ада — это история из далёкого будущего, а мне уже пора идти.

Изящно сплетённый рассказ Ким Юля, прозвучавший из его уст словно баллада странствующего барда, подошёл к концу.

И во всём салоне не нашлось ни одного человека, который посмел бы удержать его и попросить продолжения.

— Поразительно... Он прирождённый сказитель. Ума не приложу, как он мог столько времени зарывать свой талант в землю, — выдохнул Самуэль, не в силах скрыть восхищения.

Остальные согласно закивали.

«Ох... Это было эпично. Сцена получилась настолько великолепной, что её хоть сейчас на похоронах крути в качестве трибьюта».

На самом деле, дело было не столько в желании поиграть в скрывающего свою силу гения, сколько в нежелании лишний раз светиться как автору.

Ведь общеизвестно, что писателям вход в читательские сообщества воспрещён, не так ли?

...Или нет? Кажется, такого правила не было?

В любом случае, этот непреднамеренный каминг-аут и последовавший за ним фарм внимания были приятны, но...

«— Вы случайно не увлекаетесь переодеванием в женскую одежду? Откуда у вас такие яркие описания этого процесса?»

...А вот это немного задело.

«Это историческая достоверность! Я же говорю, историческая достоверность! В конце концов, даже у такого великого героя, как Геракл, мог иногда происходить всплеск эстрогена, разве нет?»

Именно поэтому я намеренно умолчал о финале истории Тесея.

Потому что там всё... весьма неприглядно.

Расскажи я им об этом, они бы тут же взбунтовались с криками «Опять устроил дрифт с поворотом сюжета?!», и народное возмущение взлетело бы до небес — инфа сотка.

По дороге домой.

Я крутил в руках полученную визитку и приводил мысли в порядок.

«— Эпоха печатных романов постепенно уходит в прошлое. В столице Империи огромную популярность набирает публикация романов в ежедневных газетах, которая постепенно вытесняет традиционные книги. Господин Ким Юль, не хотите ли вы публиковаться у нас?»

Так называемое предложение о скаутинге.

...Хотя по форме это больше напоминало приглашение прислать рукопись.

Фраза о том, что эпоха традиционных книг уходит, немного затронула струны моей души.

Если подумать, в реальной истории всё происходило именно так.

С развитием печатных технологий литературный мир перешёл от выпуска полностью завершённых романов к формату серийных публикаций в газетах и журналах.

Взять хотя бы «Strand Magazine», где публиковался Шерлок Холмс: «Этюд в багровых тонах» особого успеха не сыскал, но Конан Дойл упорно продолжал писать, и его старания окупились с выходом «Скандала в Богемии».

Да что там заглядывать в столь далёкое прошлое!

Взять ту же жанровую литературу, которую обязан прочитать каждый образованный кореец: разве она не прошла путь от эпохи видеопрокатов до системы ежедневной публикации веб-новелл?

Не зря же появилась та знаменитая фраза: «Вместо того чтобы учить испанский, лучше бы прочитал ещё одну главу веб-новеллы».

К тому же, для меня в этом не было ничего плохого.

В газете роман сможет прочитать куда больше людей и куда проще.

Ещё больше людей узнают историю Земли и проникнутся к ней интересом...!

— Хе-хе-хе.

Конечно, пока неизвестно, как изменятся механизмы получения навыков или подсчёта продаж в условиях ежедневной публикации.

Но разве системное окно с этим не разберётся?

Под темнеющим сумеречным небом я свернул в переулок, ведущий к моей гостинице, и в этот момент...

— О, черноголовый. Смотрю, у тебя в кои-то веки рожа довольная? Идёшь, лыбишься?

— Видать, баблишко завёлся, раз жизнь наладилась?

До боли знакомые голоса ворвались в мои барабанные перепонки.

— Томас?

Банда Рэнкина. Одна из тех шаек, с которыми я столкнулся, когда скитался по стройкам.

Мерзкие типы, с которыми я старался лишний раз не пересекаться, сейчас околачивались прямо в переулке.

— Мы же тут все бедняки, надо делиться с ближними, а?

Судя по ледяной ухмылке, игравшей на губах Томаса — гопника высшего ранга и, по совместительству, боевого командира банды Рэнкина...

Эти ублюдки.

Они поджидали меня здесь намеренно.