Часть 1. Готические своды и дедукция у табло
Я так и остался стоять посреди дорожки.
Просто стоял.
Смотрел вслед удаляющейся пепельноволосой девушке, пока ветер лениво шевелил кроны сакур, а несколько розовых лепестков с почти издевательской точностью приземлились мне прямо на голову.
Один застрял в волосах.
Второй упал на плечо.
Третий каким-то образом умудрился попасть мне за воротник.
Я медленно поднял руку, достал последний лепесток и посмотрел на него.
— Прекрасно...
Ситуация уже начинала напоминать какую-то дешёвую драму.
Ещё немного — и заиграет печальная музыка.
Я глубоко вдохнул.
Потом выдохнул.
— Соберись, Бёзе.
Внешне моё лицо снова стало спокойным.
По крайней мере, я очень надеялся, что оно стало спокойным.
Внутри же, разумеется, происходило нечто совершенно другое.
*Меня только что унизила девушка.*
Это было настолько ужасное открытие, что я почти физически почувствовал, как рушится фундамент моего мировоззрения.
Не в интеллектуальном плане.
Не стратегически.
И даже не морально.
Просто...
Меня.
Унизила.
Девушка.
Причём девушка, которая выглядела так, словно способна составить психологический портрет человека, пока тот выбирает себе мороженое.
Я поправил воротник формы.
— Ничего страшного.
Ветер снова бросил мне в лицо несколько лепестков.
Я прищурился.
— Я всё равно её переживу.
Это звучало достаточно уверенно.
Наверное.
По крайней мере, для самого себя.
Я бросил последний взгляд в сторону пепельноволосой незнакомки и направился к главному зданию Академии.
Именно в этот момент первое впечатление от Международного Отбора окончательно сменилось другим.
Честно говоря, после всего произошедшего мне хотелось как можно быстрее добраться до остальных.
До японской команды.
В конце концов, именно ради этого нас сюда и привезли.
Международный Отбор.
Восемь стран.
Восемь национальных сборных.
Четыре участника от каждой страны.
Так всё было написано в документах.
И, насколько я понял, именно так всё и должно было происходить.
Мы представляли Японию.
Другие — свои страны.
Мы соревновались друг с другом.
Побеждала сильнейшая команда.
Всё просто.
По крайней мере, на бумаге.
Я поднялся по широкой каменной лестнице и вошёл в главный корпус Академии.
Императорская академия власти возвышалась над территорией словно нечто, что вообще не должно было существовать в двадцать первом веке.
Снаружи она напоминала готический дворец.
Высокие каменные стены.
Стрельчатые окна.
Огромные арки.
Башни, уходящие в низкое утреннее небо.
Но стоило войти внутрь, как средневековая иллюзия исчезала.
За древними стенами скрывался совершенно другой мир.
Металл.
Стекло.
Интерактивные панели.
Системы контроля доступа.
Камеры.
Сканеры.
Электронные табло.
Встроенные в стены экраны.
Даже освещение здесь было странным.
Тёплый солнечный свет почти не проникал внутрь.
Вместо него коридоры освещались холодными лампами, из-за которых лица окружающих казались немного бледнее, чем они были на самом деле.
Я невольно замедлил шаг.
Академия производила неприятное впечатление.
Не потому, что была мрачной.
Наоборот.
Она была слишком чистой.
Слишком правильной.
Слишком хорошо организованной.
В таких местах всегда было ощущение, что даже случайность существует только потому, что кто-то заранее решил её допустить.
Первое, что бросилось в глаза, — люди.
Их было много.
Главный коридор постепенно заполнялся участниками, сопровождающими и сотрудниками Академии.
Однако хаоса не было.
Наоборот.
Всё выглядело удивительно организованно.
По четыре человека.
Группа за группой.
Каждая национальная сборная держалась вместе.
И это сразу бросалось в глаза.
Они не просто стояли рядом.
Они были знакомы.
Причём давно.
Это чувствовалось в мелочах.
Кто-то толкал товарища локтем.
Кто-то перебивал собеседника ещё до того, как тот успевал закончить фразу.
Кто-то смеялся над шуткой, которую, судя по всему, слышал уже не первый раз.
Они знали привычки друг друга.
Знали характер.
Знали, кто говорит слишком много.
Кто опаздывает.
Кто раздражается, когда его перебивают.
Кто обычно молчит.
Кто любит спорить.
Это были не четыре случайно выбранных человека.
Это была команда.
Настоящая.
Я прошёл дальше.
Слева находились русские.
Четверо парней разговаривали настолько громко, что их было слышно через несколько метров.
Я остановился буквально на секунду.
— ...я тебе ещё вчера говорил...
— Ты вчера вообще другое говорил.
— Нет, я сказал именно это.
— Да ладно тебе.
— А ты сам тогда что делал?
Последовал дружный смех.
Я ничего не понял.
Вообще.
Но это не имело значения.
Даже без знания языка было очевидно, что они давно привыкли друг к другу.
Один из них закончил фразу — остальные трое одновременно отреагировали.
Будто заранее знали, что он скажет.
Я прошёл дальше.
Чуть впереди стояли китайцы.
Они разговаривали тише.
Но даже здесь всё было понятно.
Один что-то объяснял, второй спорил, третий улыбался, а четвёртый в какой-то момент просто покачал головой, после чего все засмеялись.
Они тоже были знакомы.
Не вчера познакомились.
Не час назад.
Это была сложившаяся группа.
Американцы находились чуть дальше.
Их было слышно ещё раньше, чем видно.
Один парень рассказывал что-то с огромным количеством жестов.
Другой уже несколько раз пытался его перебить.
Третий смеялся.
Четвёртый периодически бросал короткие реплики, от которых остальные снова начинали смеяться.
Я снова почти ничего не понимал.
Английский я знал плохо.
Очень плохо.
Отдельные слова.
Простые фразы.
Иногда можно было догадаться по интонации.
Но если люди начинали говорить быстро...
Всё.
Можно было только улыбаться и делать вид, что ты в теме.
Я двинулся дальше.
Французы.
Индийцы.
Немцы.
Все были примерно одинаковыми.
У каждой группы существовало своё внутреннее пространство.
Свои шутки.
Свои привычки.
Своя история.
И чем дольше я смотрел на них, тем сильнее становилось странное ощущение.
Почему японцев нет?
Я замедлил шаг.
Остановился.
Оглянулся.
Ничего.
Я снова посмотрел вперёд.
Нет.
Никого.
Я достал телефон.
На экране было несколько сообщений.
**Рюдзи:**
*«Ты где?»*
**Хаято:**
*«Мы уже внутри.»*
**Масаки:**
*«Не потеряйся.»*
Я быстро ответил:
*«Иду.»*
Телефон почти сразу завибрировал.
**Рюдзи:**
*«Мы возле главного зала.»*
Я убрал телефон.
— Хорошо.
Если они возле главного зала, значит, всё нормально.
Наверное.
Я пошёл дальше.
И вскоре увидел её.
Лизу Беккер.
Она двигалась немного впереди.
Одна.
Не с немцами.
Никого рядом с ней не было.
Она не разговаривала.
Не пыталась присоединиться к другим.
Просто шла.
Ровно.
Спокойно.
Смотрела перед собой.
И никто не пытался её остановить.
Я невольно задумался.
Странно.
Даже в настолько сплочённых командах всегда находился кто-нибудь, кто пытался поддерживать отношения со всеми.
Но она словно существовала отдельно.
Хотя и принадлежала к своей сборной.
Я некоторое время наблюдал за ней.
Невероятно неприятный человек.
Я не был специалистом по психологии.
Ну...
Хорошо.
Я был специалистом по психологии.
Но сейчас предпочитал об этом не думать.
Впрочем, некоторые вещи были очевидны даже без специальной подготовки.
Она не просто держалась уверенно.
Она сознательно отстраняла остальных.
Это было заметно по мелочам.
Когда кто-то проходил слишком близко, она немного меняла траекторию.
И самое интересное...
Она вообще не смотрела на меня.
После нашей прошлой встречи я ожидал хотя бы ещё одного взгляда.
Но нет.
Ничего.
Абсолютное игнорирование.
Это было почти оскорбительно.
Я нахмурился.
Ладно.
Запомнил.
Возможно, я действительно слишком рано решил, что понимаю её.
А это уже было интереснее.
Я не стал долго на неё смотреть.
В конце концов, у меня были проблемы поважнее.
Например, найти собственную команду.
Главный зал Академии оказался огромным.
Я ожидал чего-то масштабного.
Но увиденное всё равно заставило меня ненадолго остановиться.
Высокие готические своды уходили вверх, теряясь в полумраке.
Массивные колонны поднимались вдоль стен.
Огромные витражи пропускали внутрь холодный дневной свет.
На стенах висели гербы.
Старые.
Некоторые выглядели так, словно находились здесь задолго до появления самой Академии.
Но между всем этим находились современные технологии.
Большие экраны.
Системы освещения.
Терминалы.
Сканеры.
Камеры.
Я поднял голову.
Одна из них медленно повернулась.
И остановилась.
Прямо на мне.
Я слегка улыбнулся.
— Привет.
Камера, конечно же, ничего не ответила.
Я пошёл дальше.
И наконец увидел японскую сборную.
— Дэмиен!
Рюдзи поднял руку.
Я подошёл.
— Наконец-то.
— Заблудился.
— В здании?
— Оно большое.
Масаки усмехнулся.
— Ты всегда находишь странные оправдания.
— Зато стабильно.
Хаято рассмеялся.
Я встал рядом с ними.
И почти сразу почувствовал знакомое облегчение.
Вот теперь всё было правильно.
Рюдзи.
Хаято.
Масаки.
Я.
Четыре человека.
Одна команда.
Мы знали друг друга.
Тренировались вместе.
Проходили отбор вместе.
Проваливали задания вместе.
Спорили.
Смеялись.
Иногда раздражали друг друга.
Но всё равно оставались командой.
И это было важно.
Очень важно.
Потому что остальные выглядели точно так же.
Я посмотрел в сторону русских.
Они уже о чём-то спорили.
Американцы продолжали смеяться.
Китайцы стояли рядом.
Французы разговаривали.
Немцы обсуждали что-то между собой.
Все знали, с кем будут соревноваться.
Все понимали, на кого могут положиться.
Все приехали сюда не в одиночку.
Именно поэтому атмосфера в зале была почти праздничной.
Кто-то волновался.
Кто-то улыбался.
Кто-то явно хотел поскорее начать.
Но никто не ожидал ничего необычного.
Я тоже.
Пока на сцену не вышел пожилой мужчина.
Разговоры постепенно стихли.
Мужчина был высоким, хотя возраст уже заметно согнул его спину.
Седые волосы были аккуратно зачёсаны назад.
На нём был строгий тёмный костюм.
Без лишних деталей.
Без украшений.
Только небольшой знак Академии на груди.
Он остановился в центре сцены.
Не торопясь посмотрел на зал.
На всех нас.
Десятки глаз смотрели на него.
Но мужчина не выглядел ни напряжённым, ни взволнованным.
Он просто ждал.
Пока последний разговор не стих.
Пока последний участник не повернёт голову к сцене.
Пока в огромном зале не установится полная тишина.
Только после этого он заговорил.
— Добро пожаловать.
Его голос оказался неожиданно спокойным.
Он говорил на японском.
Затем повторил ту же речь на английском.
— Вы прибыли сюда не как обычные студенты. Каждый из вас прошёл национальный отбор. Каждый из вас признан исключительным представителем своего государства.
Несколько человек подняли головы.
Мужчина продолжил:
— Вы являетесь лицами своих стран. На вас возложены ожидания ваших правительств, ваших наставников и тех людей, которые подготовили вас к этому моменту.
Пауза.
— Не подведите их.
Голос оказался низким.
Старческим.
Но удивительно крепким.
Он не нуждался в микрофоне, хотя тот был установлен перед ним.
— Я рад видеть вас здесь.
Мужчина медленно прошёлся взглядом по залу.
— Передо мной стоят тридцать два участника.
Некоторые люди переглянулись.
— Тридцать два участника.
— Тридцать два представителей разных стран.
— Тридцать два, которых уже назвали лучшими.
Он сделал паузу.
— Самыми талантливыми.
— Самыми перспективными.
— Самыми способными.
На его лице появилась едва заметная улыбка.
— Сегодня я хочу попросить вас забыть эти слова.
В зале стало ещё тише.
— Не потому, что они ложь.
— А потому, что они больше ничего не значат.
Мужчина положил руки на трибуну.
— Здесь вам не помогут ваши титулы.
— Не помогут достижения.
— Не помогут громкие имена ваших школ.
— И уж тем более не помогут слова о том, насколько вы велики.
Он посмотрел на нас поверх очков.
— Потому что Академия не интересуется тем, кем вы были до этого дня.
Пауза.
— Академия интересуется тем, кем вы станете после него.
Несколько участников выпрямились.
Я тоже.
Старик продолжил:
— Международный Отбор создан не для того, чтобы выбрать человека с самым высоким интеллектом.
— Не для того, чтобы определить самого сильного.
— Не для того, чтобы найти лучшего спортсмена, учёного, стратега или лидера.
— Мы ищем не совершенство.
Он медленно покачал головой.
— Мы ищем потенциал.
Слово прозвучало особенно чётко.
— Потенциал, который невозможно измерить обычными экзаменами.
— Потенциал, который проявляется только тогда, когда человек оказывается в ситуации, где привычные правила перестают работать.
Мужчина выпрямился.
— Здесь вам придётся принимать решения.
— Делать выбор.
— Ошибаться.
— Терять.
— Побеждать.
— И, возможно, впервые в жизни обнаружить, что человек, которого вы считали слабее себя, способен превзойти вас.
Он сделал паузу.
— Не бойтесь этого.
— Наоборот.
— Учитесь этому.
Я невольно посмотрел на остальных.
Никто не улыбался.
Все слушали.
Даже самые шумные.
Даже те, кто ещё несколько минут назад не мог стоять спокойно.
— Среди вас есть люди, которые уже много лет идут к этой цели.
— Кто-то тренировался с детства.
— Кто-то провёл тысячи часов за книгами.
— Кто-то научился побеждать ещё до того, как понял, что такое поражение.
Мужчина посмотрел на каждую секцию зала.
— Но сегодня все вы стоите на одной линии.
— Без преимуществ.
— Без гарантий.
— Без права требовать особого отношения.
Он слегка улыбнулся.
— И именно поэтому этот день важен.
Мужчина отошёл от трибуны.
— Добро пожаловать в Академию.
— Добро пожаловать на Международный Отбор.
Он остановился.
— И постарайтесь не разочаровать самих себя.
После этих слов он поклонился.
Не слишком низко.
Но достаточно, чтобы зал ответил аплодисментами.
Сначала тихими.
Потом всё громче.
Я тоже хлопал.
Не потому, что речь была невероятной.
Хотя...
Она была хорошей.
Просто в ней было что-то неприятно убедительное.
Слишком спокойное.
Слишком уверенное.
Будто этот человек уже знал, что ждёт нас впереди.
Когда аплодисменты закончились, мужчина покинул сцену.
Табло загорелось после того как пожилой мужчина покинул сцену.
На нём появились имена.
Тридцать две строки.
Имя.
Страна.
Номер.
Мой взгляд сразу остановился на себе.
ДЭМИЕН БЁЗЕ
ЯПОНИЯ
АУДИТОРИЯ 115
Четвёртый этаж.
Я запомнил.
Но уходить не спешил.
Что-то было не так.
Я перевёл взгляд ниже.
И начал искать другие номера.
Один.
Второй.
Третий.
Пятый.
Шестой.
Я замер.
Радж Кхан — Аудитория 115.
Я перевёл взгляд дальше.
Лео Барретт — Аудитория 115.
Ещё ниже.
Евгений Романович — Аудитория 115.
Я медленно нахмурился.
Следующее имя.
Ли Вэй — Аудитория 115.
Артур Пендлтон.
Шарлотта Дюбуа.
Лиза Беккер.
Все — 115.
Я снова посмотрел на список.
Восемь человек.
Восемь разных стран.
Ни одного второго японца.
Я быстро просмотрел остальные номера.
То же самое.
Четыре аудитории.
По восемь человек.
В каждой — по одному представителю каждой страны.
Я почувствовал, как на лице появляется улыбка.
Вот теперь всё становится интересно.
Если бы нас хотели оставить национальными командами, логичнее было бы сохранить существующие составы.
Но организаторы сделали противоположное.
Они разрушили их ещё до начала первого испытания.
Это означало только одно.
Никаких национальных команд больше не существует.
Теоретически я уже мог сделать этот вывод.
Я убрал руки в карманы и направился к лестнице.
Аудитория 115.
Четвёртый этаж.
Я повторил номер про себя.
Один раз.
Два.
Три.
На четвёртом этаже я свернул в левый коридор.
Номер 115 обнаружился почти сразу.
Я взялся за ручку.
На секунду остановился.
Интересно, насколько они страшные?
Я открыл дверь.
И вошёл.
Часть 2. Лингвистический капкан в аудитории 115
Аудитория была пустой.
Я пришел первым.
Холодный белый свет.
Восемь рядов парт.
Большой интерактивный экран.
Три камеры в углах.
Одна над дверью.
Две — под потолком.
Я посмотрел на них.
Потом сделал вид, что не посмотрел.
Конечно же, первое, что должен сделать любой человек в секретной Академии, — проверить, есть ли камеры.
Я выбрал место у окна.
Не потому, что это было стратегически выгодно.
Просто там было свободно.
Я сел.
Откинулся на спинку.
Скрестил руки.
И посмотрел в окно.
За стеклом открывался вид на внутренний двор.
Красивый.
Очень красивый.
Настолько красивый, что я почти забыл, что нахожусь на международном соревновании, где, согласно некоторым документам, решается будущее мира.
Хорошо.
Неплохое место.
Я посмотрел на парту.
На ней лежал пустой лист.
Я перевернул его.
Пусто.
Перевернул обратно.
Тоже пусто.
Интересная бумага.
Я почти успел прийти к выводу, что это самая важная часть моего стратегического анализа, когда дверь открылась.
В аудиторию вошла Лиза.
Та самая девушка из парка.
Она казалась тонкой и миниатюрной. На ней была безупречно чистая белоснежная рубашка с наглухо завязанным черным галстуком. Вместо брюк Лиза выбрала строгую черную юбку в складку с глубоким разрезом, который при ходьбе обнажал бедро в темном капроновом чулке.
Острые черты лица, бледная кожа и пронзительные, неестественно светлые серо-голубые глаза. В её пустом, не выражающем эмоций взгляде сквозило абсолютное равнодушие к окружающим.
Роскошные, прямые волосы редкого белого оттенка ниспадали ниже талии, резко выделяясь на фоне темной юбки.
Она прошла мимо меня, не сказав ни слова, и села напротив меня.
Я не стал её разглядывать.
По крайней мере, слишком явно.
Через несколько секунд вошёл Лео Барретт.
Его появление почти физически изменило пространство.
Огромный.
Широкоплечий.
С тяжёлой походкой.
Плечи Лео были настолько широкими, что проход между рядами казался для него тесным. Под натянутой белоснежной рубашкой угадывался рельеф литой мускулатуры.
Верхние пуговицы рубашки были вызывающе расстегнуты, а узкий черный галстук свисал максимально ослабленным, словно Лео душили любые формальности.
Его жесткие темно-каштановые волосы были растрепаны. Тяжелую, резко очерченную челюсть обрамляла густая, плотная щетина, переходящая в ухоженную короткую бороду.
Образ венчали идеально сидящие черные брюки с кожаным ремнем и зеркально лакированные черные туфли, которые слегка поскрипывали при каждом его шаге.
Он посмотрел на аудиторию.
Потом на парту.
Потом на стул.
Сел.
Стул жалобно скрипнул.
Лео посмотрел вниз.
— Надеюсь, он выдержит.
Я чуть не рассмеялся.
Затем он развалился и закрыл глаза, будто уснул.
Следом вошёл Ли Вэй.
Электронный блокнот.
Полное отсутствие эмоций.
Он обладал утонченным, астеничным телосложением, узкие плечи, тонкие запястья и длинные ноги. Его фигура казалась хрупкой, но в каждом движении чувствовалась скрытая, натянутая как струна дисциплина.
Его белоснежная рубашка была застегнута на все пуговицы до самого горла. Ткань безупречно прилегала к телу, не оставляя ни единой лишней складки. Черный узкий галстук был затянут в идеальный, тугой узел ровно по центру воротника.
У него были аккуратно уложенные, прямые иссиня-черные волосы с легкой челкой, обрамляющей лицо. На переносице сидели строгие очки в тонкой металлической оправе. Сквозь кристально чистые линзы Ли Вэй смотрел на мир спокойным, холодным и расчетливым взглядом темных глаз. Черты его лица были тонкими, почти аристократичными, а выражение — абсолютно бесстрастным.
Черные брюки со стрелками идеально сидели на его худощавой талии, подчеркнутые аккуратным кожаным ремнем с лаконичной бляшкой. На левом запястье поблескивали дорогие классические часы на кожаном ремешке. Завершали образ начищенные до блеска черные туфли.
За ним появился Артур Пендлтон.
Безупречный костюм.
Безупречная осанка.
Безупречная улыбка.
Он был сложен безупречно: высокий, стройный, с умеренно широкими плечами и узкими бедрами. В его фигуре не было тяжелой мощи Лео или излишней худобы Ли Вэя, только безупречный баланс и природная грация.
Артур выделялся среди остальных, сменив привычный офисный минимализм на строгую классическую тройку. Поверх белоснежной рубашки с идеально накрахмаленным воротником на нем был надет глухой черный жилет, плотно облегающий торс и застегнутый на все пуговицы. Черный галстук был завязан аккуратным, плотным узлом, скрывающимся под жилетом.
Его светло-русые, с золотистым отливом волосы были аккуратно подстрижены и уложены, хотя несколько прядей элегантно падали на лоб. У него были тонкие, правильные черты лица и бледная кожа. На губах играла едва заметная, мягкая, но в то же время высокомерная полуулыбка.
Особое внимание привлекали его глаза ледяного, серо-голубого оттенка. Взгляд Артура из-под аккуратных бровей был внимательным, проницательным и оценивающим, словно он заранее знал цену каждому в этом помещении.
Он коротко кивнул присутствующим.
— Добрый день.
Шарлотта вошла следующей.
Она улыбнулась.
Не слишком широко.
Не слишком тепло.
Но достаточно, чтобы это выглядело естественно.
Она обладала идеальной, хрупкой, но женственной фигурой, узкие плечи, тонкая талия и мягкий, изящный изгиб бедер. Каждое ее движение было плавным, уверенным и лишенным суеты.
На ней была белоснежная блуза из тонкой ткани, которая мягко облегала фигуру. Рукава были аккуратно застегнуты на пуговицы у запястий. Вместо галстука воротник украшал изысканный черный шелковый платок, завязанный аккуратным узлом с белыми полосами по краям, деталь, которая мгновенно выделяла ее на фоне парней.
Ее каштановые волосы были подстрижены под стильное, слегка объемное каре длиной до плеч. Несколько прядей мягко обрамляли ее утонченное лицо с тонкими, аристократичными чертами. Кожа казалась безупречно гладкой, а на губах играла едва заметная, загадочная и уверенная полуулыбка уверенной в себе женщины.
У Шарлотты были выразительные, глубокие карие глаза. Она смотрела на класс спокойно, чуть лукаво и проницательно, словно видела всех присутствующих насквозь.
Высокую талию подчеркивал тонкий черный кожаный ремень с лаконичной серебристой пряжкой. Черные классические брюки со стрелками идеально сидели на ее бедрах, визуально удлиняя и без того стройные ноги, а завершали образ аккуратные лакированные лоферы.
— Кажется, мы все оказались в одной лодке.
Радж ничего не сказал.
Он сел.
Он был умеренно широкий в плечах, сбалансированный силуэт, без гипертрофированных мышц, но крепкий и подтянутый.
Белоснежная рубашка сидела на нем свободно, рукава были аккуратно подвернуты до предплечий, а классический черный галстук завязан ровно и строго.
Смуглая кожа, резко очерченные скулы и густые, небрежно вьющиеся угольно-черные кудри. Из-под темных бровей Радж смотрел томным, но цепким взглядом глубоких карих глаз. На его лице застыло выражение абсолютного спокойствия.
Образ завершали плотные черные брюки с кожаным ремнем и лакированные туфли.
Последним, как и следовало ожидать, появился Евгений.
Евгений обладал рельефной, подтянутой фигурой с широкими плечами. Белоснежная рубашка сидела на нем вплотную, туго обтягивая развитые грудные мышцы и крепкие бицепсы, которые отчетливо выделялись под тканью.
В отличие от Лео, Евгений выглядел более собранно — его рубашка была застегнута, а классический черный галстук завязан аккуратно и плотно. Строгие черные брюки с кожаным ремнем и лакированные туфли подчеркивали его серьезный настрой.
У него были густые, слегка взъерошенные русые волосы. На бледном лице выделялись резко очерченные скулы и волевой подбородок, а из-под бровей смотрели пронзительные, чистые зеленые глаза. На его губах играла легкая, едва заметная, но очень уверенная ухмылка.
Он открыл дверь так, будто собирался не в аудиторию, а в собственную квартиру.
Окинул всех взглядом.
Ухмыльнулся.
— О.
Евгений сел на переднюю парту.
Положил ноги на стол.
Скрестил руки.
Я посмотрел на него.
Затем Лиза повернула голову.
Её сера–голубые глаза остановились на мне.
— Как тебя зовут?
Я на секунду растерялся.
Не из-за вопроса.
Из-за языка.
Она говорила по-японски.
Именно по-японски.
Я моргнул.
— Дэмиен Бёзе.
Она немного прищурилась.
— Бёзе?
— Да.
— Ты немец?
— Нет.
— Японец?
— Да.
Она несколько секунд изучала моё лицо.
— Странно.
— Что именно?
— Внешность.
Она сделала небольшую паузу.
— Фамилия.
Я пожал плечами.
— Böse.
Она произнесла мою фамилию уже с немецким акцентом.
— Ты знаешь, что она означает?
— Нет.
Я ответил совершенно честно.
— «Злой».
Я замолчал.
— Или «плохой», в зависимости от контекста.
— А.
Я задумался.
— Неплохо.
Она впервые слегка изменилась в лице.
— Что?
— Подходит.
Лиза снова посмотрела на меня.
— Ты странный.
— Спасибо.
— Это не комплимент.
— Тогда ещё лучше.
На её лице на секунду появилась почти незаметная тень улыбки.
Но она исчезла так быстро, что я не был уверен, действительно ли её видел.
Дверь внезапно распахнулась.
Громко.
Очень громко.
Лео даже вздрогнул и проснулся.
В аудиторию вошла Сидзука Кёко.
Фиолетовые волосы.
Чёрный костюм.
Прямоугольные очки.
В одной руке — массивная папка.
Она дошла до трибуны.
Положила папку на стол.
И только после этого посмотрела на нас.
Тишина наступила мгновенно.
— Добро пожаловать в Международный Отбор.
Её голос был спокойным.
Слишком спокойным.
Она говорила на английском который я с трудом понимал.
— Меня зовут Сидзука Кёко. На время первого этапа я являюсь вашим инструктором и куратором.
Евгений не убрал ноги со стола.
Сидзука заметила это.
Но ничего не сказала.
— Сразу установим границы, — продолжила она. — Я не ваш учитель. Не ваш друг. Не ваш наставник.
Она открыла папку.
— Я не буду вас мотивировать.
Перевернула страницу.
— Не буду утешать.
Ещё одна страница.
— И не стану объяснять вам очевидные вещи.
Евгений поднял руку.
— Тогда один вопрос.
Сидзука посмотрела на него.
— Почему я сижу здесь?
— Потому что вас распределили сюда.
— Это я уже понял.
— Тогда зачем спрашиваете?
Евгений усмехнулся.
— Где моя русская команда?
На секунду стало тихо.
Сидзука закрыла папку.
— Её больше нет.
Улыбка Евгения исчезла.
— Что?
— Национальные составы аннулированы.
— По чьему решению?
— По решению организаторов Отбора.
Евгений медленно убрал ноги со стола.
— То есть...
Он оглянулся.
— Мы теперь команда?
— Да.
— Восемь человек?
— Да.
— Из разных стран?
— Именно.
Евгений несколько секунд смотрел на неё.
Потом усмехнулся.
— Ну и цирк.
Я едва заметно улыбнулся.
Он сказал то, что думал почти каждый.
Сидзука тем временем включила экран.
На нём появились восемь профилей.
— Вы здесь не случайно.
Экран изменился.
— Каждый из вас обладает выдающимися способностями.
Затем появились имена.
— Но каждый из вас также ограничен.
Я посмотрел на экран.
Ограничен?
Это слово мне не понравилось.
Сидзука продолжила:
— Ваша задача — не доказать, что один из вас лучше остальных.
Она медленно обвела нас взглядом.
— Ваша задача — научиться компенсировать слабости друг друга.
Я нахмурился.
Я посмотрел на Сидзуки.
Потом на остальных.
Потом снова на Сидзуки.
Поднял руку.
— Да, Дэмиен?
Я встал.
— А что делать, если участник не понимает других языков?
На несколько секунд стало тихо.
Сидзуки посмотрела на меня.
Потом...
Усмехнулась.
Не на зло.
Скорее с искренним удивлением.
— Как интересно.
Она чуть наклонила голову.
— Такой грандиозный Отбор, восемь стран, лучшие участники своих поколений...
Она посмотрела на меня.
— ...а один из них только сейчас задумался о языковом барьере.
Я почувствовал, как слегка покраснел.
— Я просто уточняю.
— Конечно.
Сидзуки улыбнулась.
— И именно поэтому Академия предусмотрела решение этой проблемы.
На экране появились новые фотографии.
Мужчины и женщины в строгой одежде.
— Каждый участник получит личного сопровождающего.
Я удивлённо посмотрел на экран.
— Они будут выполнять функции ваших помощников, переводчиков и дворецких.
Евгений поднял брови.
— Дворецких?
— Именно.
Сидзуки кивнула.
— Каждый из них владеет несколькими языками. При необходимости они смогут переводить ваши разговоры, помогать с бытовыми вопросами и сопровождать вас в пределах Академии.
Я облегчённо вздохнул.
Отлично.
Хотя бы одна проблема решилась.
Сидзуки посмотрела на меня.
— Так что можете не беспокоиться, Дэмиен.
— Спасибо.
— Но английский всё-таки рекомендую выучить.
Я сел.
Вот теперь начиналось главное.
Часть 3. Профили гениальности
— Лео Барретт.
Американец поднял взгляд.
— Соединённые Штаты.
На экране появились его данные.
— Тактическая подготовка. Боевой опыт. Выживание в экстремальных условиях. Практическое принятие решений под физической угрозой.
Лео молчал.
Сидзука продолжила:
— Но аналитические показатели в долгосрочном стратегическом планировании ниже остальных участников.
Лео пожал плечами.
— Я не шахматист.
Евгений усмехнулся.
— Зато выглядишь как шахматная доска.
Лео медленно посмотрел на него.
— Хочешь проверить?
— Потом.
Ли Вэй добавил.
— Вероятность двадцать процентов.
Евгений повернулся к нему лицом.
— Что ты имеешь ввиду?
— Лео массивнее, крупнее, и сильнее тебя.
— Размер не имеет значения без техники и почему ты решил, что я хочу проверить это силой?
Ли улыбнулся.
— Я ничего не решал, я сказал вероятность, а вероятность я выяснил просто посмотрев на пропорции ваших тел.
Евгений прищурился.
— Вероятность значит, ты очень сильно заблуждаешься.
— Возможно, ведь я оценил только пропорции тела, но не видел техники и вашего мышления.
Евгений не ответил.
Лео снова отвернулся.
Сидзука не отреагировала.
— Артур Пендлтон.
Англичанин слегка наклонил голову.
— Великобритания. Дипломатический интеллект. Переговоры. Манипуляция. Работа с политическими структурами.
Артур улыбнулся.
— Звучит неплохо.
— Ваш недостаток, — продолжила Сидзука, — заключается в избыточной склонности избегать прямого конфликта.
Улыбка Артура стала чуть тоньше.
— Сомнительное обвинение.
— Это не обвинение.
Сидзука перевернула страницу.
— Это статистика.
Артур ничего не ответил.
— Шарлотта Дюбуа.
Француженка подняла глаза.
— Франция. Эмоциональный интеллект. Распознавание микровыражений. Анализ невербальных реакций. Высокая эмпатическая чувствительность.
Шарлотта коснулась пальцами цепочки на шее.
— Вы собираетесь перечислить и наши недостатки?
— Все.
— Честно.
— Это обязательное условие.
Шарлотта слегка улыбнулась.
— Тогда продолжайте.
— Ваш недостаток — эмоциональная перегрузка при одновременном анализе большого количества людей.
Шарлотта перестала улыбаться.
Она кивнула.
— Справедливо.
Следующим появился Радж Кхан.
— Индия. Долгосрочное стратегическое мышление. Анализ больших систем. Планирование на десятки шагов вперёд.
Радж чуть заметно улыбнулся.
— Наконец-то хоть кто-то понимает ценность подготовки.
Евгений ухмыльнулся.
— Интересно, что ты будешь делать, если у тебя будет десять секунд на решение.
Радж нахмурился.
Сидзука продолжила:
— Именно это и является вашим недостатком.
Улыбка индийца исчезла.
— Вы демонстрируете значительное падение эффективности при необходимости принимать решение без времени на анализ.
Тишина.
Теперь Радж уже не улыбался.
— Евгений Романович.
Русский поднял голову.
— Россия. Интуитивно-тактический интеллект.
Сидзука посмотрела прямо на него.
— Способность мгновенно находить решение в хаотичной обстановке.
Евгений ухмыльнулся.
— Наконец-то нормальное описание.
— Ваш недостаток — отсутствие устойчивого долгосрочного планирования.
Ухмылка не исчезла.
— Не люблю планы.
— Я знаю.
— Откуда?
— Из вашего досье.
— Тогда зачем спрашиваете?
Сидзука посмотрела на него несколько секунд.
— Не спрашиваю.
Евгений рассмеялся.
Я невольно тоже улыбнулся.
Этот парень был раздражающим.
Но почему-то забавным.
— Ли Вэй.
Китаец поднял взгляд.
— Китай. Математический и цифровой анализ. Работа с вероятностями. Статистическое моделирование. Распознавание закономерностей.
Ли Вэй поправил очки.
— Недостаток?
— Склонность переоценивать данные, полученные из неполной выборки.
Он записал что-то в блокнот.
— Принято.
— Лиза Беккер.
Пепельноволосая девушка не шелохнулась.
— Германия. Психологический анализ. Академическая логика. Распознавание девиантных моделей поведения. Высокая устойчивость к эмоциональному давлению.
Лиза спокойно слушала.
— Недостаток — низкая склонность доверять людям.
Она даже не моргнула.
— Это не недостаток.
Сидзука посмотрела на неё.
— В одиночной работе — нет.
Пауза.
— В командной — да.
Лиза ничего не ответила.
Наконец экран погас.
Осталось только одно имя.
Моё.
ДЭМИЕН БЁЗЕ.
Я замер.
Сидзука посмотрела прямо на меня.
— Япония.
Внутри стало немного неприятно.
Не от страха.
Просто я не люблю, когда люди слишком долго смотрят на меня.
Особенно такие.
Сидзука говорила:
— Стратегический универсализм.
Я моргнул.
— Что это?
Она чуть приподняла бровь.
— Вы не специализируетесь на одном направлении.
— А.
— Вы способны работать с несколькими типами задач. Стратегическое планирование. Дедукция. Анализ поведения. Тактика. Теория игр. Политическая модель. Работа с информацией.
Я почувствовал лёгкую гордость.
Ну наконец-то.
Но Сидзука не остановилась.
— Ваш недостаток...
Она сделала паузу.
— Вы слишком широко распределяете внимание.
Я нахмурился.
— То есть?
— Вы пытаетесь быть полезным во всём.
Она закрыла папку.
— А человек, который пытается быть всем сразу, рискует не стать лучшим ни в чём.
В аудитории стало тихо.
Я посмотрел на экран.
Потом на Сидзуку.
— Жёстко.
— Зато честно.
Что ж, господа международные гении... Кажется, ведущие державы уже нашли для вашей разношёрстной команды идеального лидера.
Евгений тихо рассмеялся.
— Мне начинает нравиться эта женщина.
— Не сомневалась, — ответила Сидзука.
Затем она снова включила экран.
Теперь там появилась схема.
Восемь фигур.
Связанных линиями.
— Вот почему вы здесь.
Она указала на изображение.
— По отдельности каждый из вас чрезвычайно эффективен.
Линии начали соединяться.
— Но вместе вы пока бесполезны.
Никто не ответил.
— Более того, если вы будете конкурировать друг с другом внутри собственной команды, другие команды получат преимущество.
Я посмотрел на схему.
Восемь фигур.
Четыре команды.
Значит...
Сидзука произнесла:
— Первый месяц Отбора является адаптационным.
На экране появилась надпись:
ПЕРВЫЙ МЕСЯЦ — АДАПТАЦИЯ.
— В течение этого периода основные испытания не проводятся.
Евгений поднял бровь.
— То есть нам дают месяц отдыха?
— Нет.
— Жаль.
— Вам дают месяц на то, чтобы не проиграть ещё до начала соревнования.
Евгений улыбнулся.
Сидзука продолжила:
— За этот месяц вы должны прощупать друг друга.
На экране появились восемь профилей.
— Выяснить сильные стороны.
Ещё один пункт.
— Слабости.
Ещё один.
— Привычки.
Ещё.
— Мотивы.
Последнее слово осталось на экране дольше остальных.
МОТИВЫ.
— Вы не обязаны становиться друзьями.
Сидзука медленно обвела нас взглядом.
— Вы не обязаны уважать друг друга.
Пауза.
— И уж тем более не обязаны любить друг друга.
Евгений усмехнулся.
— С этим проблем не будет.
— Я предполагала.
Сидзука продолжила:
— Но к концу первого месяца вы должны уметь работать вместе.
На экране появились четыре команды.
Одна из них стала красной.
Затем исчезла.
— Потому что после окончания адаптации начнётся основной этап.
Вторая команда исчезла.
— И если другая команда окажется сплочённее вашей...
Третья исчезла.
— Она уничтожит вас.
Последняя команда осталась одна.
В аудитории стало тихо.
Я смотрел на экран.
Вот теперь всё было понятно.
Международный Отбор не начинался с экзамена.
Он начинался с людей.
С их неспособности доверять.
С их эго.
С их различий.
И именно это организаторы собирались использовать.
— Поэтому, — сказала Сидзука, — ваша главная задача на ближайший месяц предельно проста.
— Сплотиться.
Она закрыла папку.
— Научитесь понимать друг друга раньше, чем это сделают ваши противники.
Несколько секунд никто не говорил.
Затем Сидзука добавила:
— И ещё одно.
Все посмотрели на неё.
— После сегодняшней встречи вы свободны.
Евгений поднял бровь.
— Свободны?
— Да.
— То есть можем уйти?
— Из аудитории — да.
Он встал.
— Уже лучше.
Но Сидзука подняла руку.
— Сначала получите идентификационные карты.
В стене сбоку от трибуны раздался тихий механический щелчок.
Панель открылась.
Внутри находились восемь чёрных карт.
На каждой — имя владельца.
— Это ваш основной идентификатор.
Сидзука продолжила:
— ID-карта является одновременно удостоверением личности, пропуском в жилой сектор, ключом от вашей комнаты и средством доступа к разрешённым зонам Академии.
В течение этого месяца все базовые расходы участников оплачиваются Академией.
— Вам не нужно беспокоиться о жилье, стандартном питании, базовой форме, медицинском обслуживании и других необходимых вещах.
Я расслабился.
По крайней мере, не придётся думать о деньгах прямо сейчас.
Но Сидзуки ещё не закончила.
— Однако после окончания адаптационного периода ситуация изменится.
На экране появилась другая надпись.
ДОХОД КОМАНДЫ.
— С этого момента ваше материальное положение будет напрямую зависеть от результатов вашей команды.
В зале стало тихо.
— Чем лучше команда выступает, тем больше получает.
Она перевела взгляд на участников.
— Чем хуже выступает...
На экране баланс нескольких условных счетов начал уменьшаться.
— ...тем меньше у неё ресурсов.
Я посмотрел на карту.
Значит, соревнования влияют не только на рейтинг.
Они влияют на саму жизнь внутри Академии.
Сидзуки улыбнулась.
— Поэтому не советую относиться к результатам слишком легкомысленно
На экране появились уровни доступа.
— Не передавайте её другим участникам.
— Не пытайтесь модифицировать.
— Не пытайтесь вскрыть.
Она посмотрела на Ли Вэя.
Китаец спокойно продолжил писать.
— И не пытайтесь взломать систему Академии.
Ли Вэй поднял глаза.
— Я ничего не делал.
— Пока.
Евгений тихо рассмеялся.
Я тоже едва заметно улыбнулся.
Сидзука посмотрела на часы.
— На этом всё.
Она отступила от трибуны.
— Заберите свои карты и можете покинуть аудиторию.
Часть 4. Адаптация и премиум-капкан
Я поднялся со своего места.
В этот раз никто не произнёс ни слова.
Я подошёл к стене.
Моя карта лежала отдельно.
Чёрная поверхность.
Тонкая металлическая окантовка.
На экране рядом с ней отображалось моё имя.
Я взял карту.
Она оказалась холодной.
Слишком холодной.
Я перевернул её.
Там был номер отеля.
5 этаж номер "1"
Также маленький символ Академии.
Очень драматично.
Я убрал карту в карман.
Когда вернулся к двери, остальные уже начали расходиться.
Лео первым вышел в коридор.
Артур последовал за ним.
Шарлотта задержалась на секунду.
Она посмотрела на нас.
— Увидимся позже.
Лиза просто прошла мимо.
Ли Вэй уже что-то изучал на своей карте.
Радж разговаривал с самим собой, явно перебирая в голове услышанную информацию.
Я покинул класс и направился к выходу из учебного крыла, стремясь как можно скорее добраться до своего жилого блока на пятом этаже Академии. Мне нужно было срочно остаться одному, чтобы перезагрузить закипающий мозг. Я быстро дошел до зеркального хайтек-лифта и шагнул в кабину.
Двери лифта уже начали медленно сдвигаться, отсекая меня от внешнего мира, как вдруг между ними бесцеремонно просунулась чужая ладонь. Механизм с тихим писком сработал на реверс, и створки снова разошлись.
В кабину вальяжным шагом зашел Евгений Романович.
Я мысленно чертыхнулся. Замкнутое пространство три на три метра. Двери закрылись, и лифт плавно, беззвучно устремился вверх. Евгений встал чуть впереди, скрестив руки на груди. От него веяло такой мощной, давящей аурой уверенности, что воздух в кабине мгновенно стал удушающим.
Пару секунд мы ехали в гробовом молчании, глядя на индикатор этажей. Внезапно Евгений, не поворачивая головы, тихо произнес на безупречном, холодном японском:
— Считаешь себя особенным, Бёзе?
Я слегка скосил на него свои глаза, сохраняя ледяную мину. А Евгений медленно повернулся ко мне. На его лице снова играла та самая дерзкая, хищная ухмылка альфа-хищника.
— Куратор назвала тебя нашим идеальным лидером. Но для меня её слова — пустой звук. Здесь, в Академии, авторитет не выдают вместе с бумажками президента. Его доказывают в игре. Я лично проверю тебя на прочность, Бёзе. При первой же удобной возможности. Я хочу своими глазами убедиться, заслуживаешь ли ты право вести меня за собой, или ты просто очередной раздутый балласт, который я с удовольствием растопчу.
В этот момент лифт издал мягкий электронный сигнал, и двери пятого этажа плавно разъехались. Евгений Романович лениво запустил пятерню в свои растрепанные волосы, поправляя прическу, и шагнул на ковер коридора.
— Увидимся на арене, «лидер», — бросил он через плечо и хищно улыбаясь направился в сторону своего номера под цифрой 7.
Я проводил его взглядом, сжав зубы.
Быть названным лидером в стае голодных хищников — это всё равно что добровольно нацепить на себя кровавую мишень.
Отыскав массивную дверь с номером «1», я толкнул её и шагнул внутрь. Я закатал рукава белоснежной рубашки, ослабил черный галстук и сделал глубокий вдох, готовый наконец-то расслабиться в одиночестве. Я шагнул в номер... и замер на пороге.
В самом центре моей личной премиум-комнаты, спиной ко мне, стояла хрупкая женская фигура. Её волосы, плавно спускающиеся по спине, имели нежный, чистый оттенок цветущей весенней сакуры. На ней была надета универсальная, контрастная форма личных полиглотов Академии: строгий изумрудно-зеленый пиджак, идеально сидящие темно-зеленые брюки, угольно-черная рубашка и яркий, агрессивно-красный галстук.
Незнакомка плавно развернулась на каблуках.
Передо мной стояла безумно красивая 18-летняя девушка с большими, проницательными серыми глазами. Стоило ей увидеть меня, как её лицо озарилось невероятно милой, лучезарной улыбкой, глаза зажмурились от радости, и она склонилась передо мной в безупречном поклоне:
— Добро пожаловать, господин Дэмиен Бёзе! Наконец-то вы пришли! Рада нашей личной встрече. Отныне я — ваш персональный полиглот и верный помощник на весь период Международного Отбора!
Я стоял неподвижно в дверном проеме, чувствуя, как мой мозг, только что выдержавший угрозы Евгения, окончательно выдал фатальную «Системную ошибку».
«Что... Что за чертовщина?!» — на ультразвуке взвыл мой внутренний голос, пока остатки пафоса грозного стратега сгорали в адском пламени стыда. «Какого хрена в моей комнате делает девчонка?! Почему на ней этот безумный зеленый пиджак и почему она... почему она так чертовски мило улыбается?! Ведущие державы мира, вы издеваетесь надо мной?! Моё личное пространство! Моё идеальное убежище!»
В ту же секунду вся кровь в моем теле хлынула к голове. Я почувствовал, как мои щеки, уши и шея буквально запылали пунцовым, огненным румянцем. Теряя всякое самообладание, я судорожно зажмурился, а моё лицо перекосило в уморительной, дикой гримасе тотального шока и смущения. Тяжело дыша, я поспешно закрыл пылающее лицо пальцами, изо всех сил пытаясь спрятать этот позорный, неконтролируемый румянец.
Вводный день в Императорской академии власти официально подходил к концу. И я уже искренне сомневался, что мой разум перейдет на следующий уровень совершенства до того, как эта розоволосая девчонка окончательно сведет меня с ума.