— Хах... Хах...

Кан Джунсон, в спешке утащивший за собой Джон Минхи и её подруг, пытался отдышаться.

— Эй! Кан Джунсон, ты чего?! Какого чёрта ты творишь?!

— Нет, нет, выслушай меня... Тот парень, который там был...

— И что с ним?

— Он реально страшный человек, говорю же! Очень известный бандит, который постоянно пускает в ход кулаки!

— А?! Правда? Блин... И почему такой человек оказался рядом с ней...

Из-за своей гордости Кан Джунсон не смог признаться, что его просто избили, поэтому выставил Хан Джихуна отпетым бандитом.

«Кхм, ну, он и правда пускает в ход кулаки».

— Это какая-то парочка психов... Бесит.

— Кстати, тебя ведь исключили из-за школьного насилия? Это же твоя вина.

— ...Но я не делала ничего такого, за что стоило бы исключать! Я вела себя как все, но из-за этой сумасшедшей суки...

— Сама виновата, а теперь жалуешься.

— А-а-а-агх!! Нет!! Она реально сумасшедшая! Она издевалась надо мной без всякой причины!

Джон Минхи была типичной хулиганкой, которой совершенно не интересна учёба; таких можно встретить на каждом шагу. Даже поступив в старшую школу, она предпочитала тусоваться с неблагополучными друзьями.

В начале семестра её соседкой по парте стала красивая девушка с холодным выражением лица. Соседка была довольно тихой, то есть полной противоположностью Джон Минхи, но она была настолько хорошенькой, что Минхи нравилось просто смотреть на неё. Несмотря на отсутствие точек соприкосновения, хулиганка испытывала к ней симпатию.

— Эй, сходи в буфет и купи мне шоколадный рулет.

Джон Минхи сказала это, слегка стукнув по голове мрачного вида одноклассницу, сидевшую впереди, словно пытаясь покрасоваться перед соседкой.

— Ты ведь всё равно идёшь в буфет. Так что мы обе в выигрыше.

Разумеется, эта логика была в корне неверной, но Джон Минхи это ничуть не заботило — она лишь искоса поглядывала на свою соседку.

К её сожалению, девушка, казалось, была совершенно не заинтересована и даже не смотрела в сторону Минхи.

— Тц.

И после этого соседка по-прежнему не обращала на её выходки никакого внимания, словно жила в другом мире.

Прошло время, и когда их взаимный интерес друг к другу угас...

Джон Минхи, тайно сбежав с урока физкультуры, бродила на заднем дворе школы.

— Как же скучно. Тоска зелёная~ Может, бросить эту школу?

— Мяу.

— Ой, блин, напугал. Это всего лишь кот.

— Мяу.

— Чего тебе, не свалишь? У меня аллергия на шерсть, так что пшёл вон. О, тут консервная банка. Кто-то его кормил?

Оглядевшись, она заметила камень, который идеально подходил для того, чтобы его бросить.

— Я же сказала: пшёл вон! У меня аллергия!

— Мя-а-ау!

Кот, получив удар камнем, поспешно убежал.

— Угх, бесит.

Успешно прогнав животное, она обернулась и увидела человека, вышедшего из-за колонны.

— А! Напугала. Что за день сегодня такой? Почему все выскакивают как черти из табакерки?

Со Аён смотрела на неё. Девушка держала руки за спиной, поэтому было плохо видно, но в них поблёскивало что-то блестящее.

— Со Аён? А ты что тут делаешь?

— ...

— Эй, ты чего молчишь? И что это у тебя в руках?

Минхи и так знала, что у Аён холодная внешность, но пристальный взгляд, которым та её буравила, вдруг начал давить на неё свинцовой тяжестью.

— Кхм... Ну, я... я, пожалуй, пойду.

«Да что с ней, почему она так смотрит...»

Проводив взглядом поспешно ретировавшуюся Джон Минхи, Со Аён вытащила из-за спины кошачий корм, который до этого прятала.

— Мой котик...

Кот с чёрной шёрсткой и чёрными глазами был чем-то похож на неё саму. Со Аён регулярно подкармливала его, но только что на её глазах в него бросили камень.

После этого Со Аён продолжала приходить на то место, чтобы повидаться с пушистым другом, но, к её печали, кот так больше и не появился.

«А ведь это был... мой котик...»

— Итак, на сегодня классный час окончен. Минхи, после уроков зайди на минутку в учительскую.

— А? Зачем?

— Просто зайди.

Джон Минхи, которая после уроков собиралась пойти с подругами в караоке, недовольно ворча, поплелась за учителем в учительскую.

— Садись.

— Ну и по какому поводу вы меня позвали?

— Ты издеваешься над кем-то в классе?

— А?! Нет.

— Эх... Уже несколько дней подряд в Управление образования поступают жалобы на тебя.

— Чего?! Блин, кто бы это мог быть.

— Прекрати издеваться над одноклассниками. В последнее время и так много разговоров о школьном насилии и прочем.

— Да не делала я ничего такого, о чём в новостях рассказывают! Не сравнивайте меня с этим.

— В любом случае, веди себя потише. Тебе ведь тоже есть что скрывать, верно? Всё, можешь идти.

Джон Минхи покинула учительскую с совершенно непонимающим видом.

«Это дело рук той девчонки, что сидит впереди? Ей конец».

На следующее утро, перед утренним собранием, Джон Минхи похлопала по плечу одноклассницу, которую обычно отправляла за хлебом, и окликнула её:

— Эй! Эй, это ты? Ты настучала на меня? Ты всё равно постоянно бегаешь в буфет, вот я и попросила заодно купить и мне! Тебя это настолько взбесило?

— Я ничего такого не делала... Ты чего...

— Не ври! Если не ты, то кто? А? Кто ещё это мог быть? Хочешь, я соберу своих знакомых, и мы немного прогуляемся с тобой? А?

Хлоп!

Услышав сбоку звук хлопка, Минхи повернула голову и увидела, что к ней обращается Со Аён:

— Минхи, не бей её, решай всё словами. Вдруг это и правда не она.

«Блин, напугала. С чего это она вдруг в ладоши хлопает?»

Джон Минхи опешила, ведь Со Аён впервые заговорила с ней.

— Да я и не собиралась её бить...

Хлоп!

— Угх... Сейчас учитель придёт, так что давай прекратим.

«Да зачем она в ладоши-то хлопает? Сама так сильно хлопнула, вот ей и больно».

— Ладно, пока оставим всё как есть. Но мы с тобой ещё поговорим.

С тех пор Со Аён ещё несколько раз подобными хлопками прерывала действия Джон Минхи. Та лишь предполагала, что Аён делает это, чтобы разрядить обстановку.

Неделю спустя.

Придя сегодня в школу, Джон Минхи заглянула в свой шкафчик для обуви и нашла там белый конверт с письмом. Внутри было сказано, что автору нужно с ней поговорить, поэтому Минхи должна была прийти в класс во время урока физкультуры.

— Хе-хе-хе-е~

«Кто бы это мог быть? Наверное, кто-то из нашего класса. Это же любовное признание, да? Не может быть, чтобы какой-то неудачник решил ко мне подкатить... Хе-хе-хе, и кто же это?»

Взволнованная, во время урока физкультуры она поднялась в пустой класс и стала ждать.

Вжик —

Спустя некоторое время дверь открылась, и Джон Минхи рефлекторно вскочила с места, обернувшись на звук.

Однако это оказались всего лишь Со Аён и несколько других девчонок, вернувшихся в класс.

— Ой, блин. А вы чего вернулись?

— А... Аён стало нехорошо, поэтому мы привели её обратно, ну и сами решили отдохнуть в классе... У нас всё равно свободное время...

— Да блин...

Она прождала до самого конца урока, но, кроме этих девчонок, в класс так никто и не вошёл.

«Видимо, он не пришёл, потому что девчонки вернулись... Чёрт...»

До самого последнего урока так ничего и не произошло, но вместо этого её вызвал классный руководитель.

— Чего вам, учитель?

Джон Минхи, которую всегда раздражали вызовы в учительскую, недовольно буркнула.

— Ха... Минхи, послушай. Это правда, что во время урока физкультуры ты была в классе одна?

— В классе? Нас там было несколько человек.

— А девочки говорят, что ты была одна.

— Ну, сначала я и правда была одна. Но потом одна за другой вернулись девчонки.

— Понятно... Но возникла проблема. У одной из учениц в классе пропали деньги.

— Ха, и что с того? Думаете, это я их взяла?

— Так уж вышло, что единственным человеком, оставшимся в одиночестве в тот период времени, была ты. К тому же, сразу после этого поступило заявление о краже.

— Какой абсурд. Да я даже не знала, что у кого-то есть с собой деньги!

Разозлившись, Джон Минхи встала и хотела было уйти, но учитель её остановил.

— Эх... Подожди, проблема не так проста. Кража произошла за соседней с тобой партой, поэтому мне необходимо всё проверить.

— За соседней партой? Это у кого, у Со Аён?

— Да. Если ты этого не делала, то ничего страшного не случится. Я позвал тебя, чтобы заранее предупредить и попросить не горячиться.

— Ха! Сама потеряла, а теперь сваливает всё на меня.

— Пойми, обстоятельства складываются так, что подозрения неизбежно падают на тебя. В любом случае, могу я осмотреть твой шкафчик и сумку? Думаю, этого будет достаточно.

Джон Минхи была жутко раздражена, но, чтобы снять с себя ложные обвинения, у неё не было иного выхода.

— Ладно, смотрите.

Разумеется, никаких денег не нашлось. Однако, в отличие от Джон Минхи, которая думала про себя: «Ну вот, я же говорила, что ничего нет», выражение лица учителя помрачнело.

— Минхи, а что это за белый конверт?

— А?! А в чём дело?

Джон Минхи замялась, смущаясь говорить о письме с возможным любовным признанием, но учитель, который знал, что Со Аён принесла деньги именно в белом конверте, воспринял её реакцию совершенно иначе.

— А ну пошли за мной в учительскую.

Вернувшись в учительскую, она попыталась объяснить, что это недоразумение и в конверте были не деньги, а письмо, но по какой-то непостижимой причине письма, которое Минхи видела утром, внутри не оказалось.

Это был просто пустой белый конверт.

— Ха... Минхи, ты точно не трогала эти деньги?

— Нет, я же говорю, это не я! Не я!

После нескольких бессмысленных препирательств разъярённая Джон Минхи вернулась в класс.

— Эй! Со Аён!

Оказавшись в кабинете, она первым делом стала искать Со Аён.

— Где ты там потеряла свои деньги?! Какого чёрта ты на меня наезжаешь?! А?!

— Я никогда не говорила, что это ты их взяла.

— Ах ты ж сука, нарываешься?

Минхи подошла, схватила Со Аён за грудки и вздёрнула её на ноги.

— Ты ведь заподозрила меня только потому, что вернулась во время физкультуры и увидела, что я здесь? Разве нет?!

— Да, заподозрила. Но если ты этого не делала, почему так злишься? Ведь это я потеряла деньги, а не ты.

— Ты реально смерти ищешь?! Я к тебе по-человечески относилась, потому что мы сидим за одной партой! Можешь забыть о спокойной школьной жизни!

— Угх! Не делай этого.

Со Аён, которая, казалось, пошатнулась от толчка и начала заваливаться вперёд, ловко прильнула к самому уху Джон Минхи.

— Так какого чёрта ты тронула то, что принадлежит мне, сука.

Она прошептала это так тихо, что услышать могла только Джон Минхи.

В тот же миг у Джон Минхи по телу побежали мурашки, и она оттолкнула от себя девушку.

— Что за... Ты совсем больная, что ли... Я же сказала, что ничего не брала!

Стук-стук-стук!

— Джон Минхи! Что ты творишь?!

В класс с пугающим выражением лица вошёл классный руководитель и постучал по передней двери. Поспешно позвавшая учителя староста, упавшая на пол Со Аён и разъярённая Джон Минхи. Ситуация казалась более чем очевидной.

Классный руководитель вмешался и разнял их, но на этом инцидент не закончился.

На следующий день Джон Минхи вновь вызвали в учительскую, где на неё обрушилась череда шокирующих новостей.

Из-за перенесённого вчера потрясения Со Аён подала заявление об отчислении, а в Управление образования поступило очередное заявление о школьном насилии.

На этот раз замять дело было невозможно, поскольку отличница решила забрать документы из-за издевательств со стороны проблемной ученицы, а к новому заявлению прилагалась аудиозапись.

В присутствии директора, завуча, инспектора по дисциплине и других учителей эту аудиозапись включили.

— Эй! Эй, это ты? Ты настучала на меня? Ты всё равно постоянно бегаешь в буфет, вот я и попросила заодно купить и мне! Тебя это настолько взбесило? А?

— Я ничего такого не делала... Ты чего...

— Не ври! Если не ты, то кто? А? Кто ещё это мог быть?

Хлоп!

— Минхи, не бей её, решай всё словами. Вдруг это и правда не она.

Хлоп!

— Угх... Сейчас учитель придёт, так что давай прекратим.

— Ладно, пока оставим всё как есть. Но мы с тобой ещё поговорим.

Любой, кто слышал эту запись, безошибочно распознал бы в ней сцену избиения из мести.

— Хм... Получается, даже после предупреждения ты продолжила распускать руки? А в этот раз учитель Ким ещё и лично видел, как ты ударила ученицу, которая в итоге решила забрать документы? — спокойно произнёс завуч, дослушав аудиозапись.

— Пока возвращайся в класс.

Реальность перевернулась с ног на голову слишком быстро. «Да что вообще происходит?» — думала Джон Минхи, уныло плетясь обратно в класс.

Открыв дверь класса, она уставилась на пустую парту по соседству, и вдруг фрагменты той сцены начали складываться в единую картину в её голове.

«Хлопки...! Те самые звуки хлопков».

И тогда жалобы, начавшие поступать несколько недель назад, подозрительно своевременные хлопки, записанные на диктофон, таинственное письмо и, наконец, тот последний шёпот прямо на ухо — всё это пронеслось перед её глазами, как в калейдоскопе, и тело покрылось липкими мурашками.

«Б-блядь... Да что она вообще за психопатка...»