─ Да брось ты, Чжан-шао, возиться с каким-то зэком, только статус мараешь, ─ хихикнула женщина, прильнув к груди Чжан Хао.

─ И то верно, ─ обняв ее крепче, согласился Чжан Хао. ─ Пошли, детка, нечего глаза о такую шпану пачкать.

Он нарочно толкнул Чу Фаня плечом и направился вглубь ночного клуба.

Семь лет.

Семь лет назад он был главным наследником семьи Чу, а Чжан Хао – всего лишь ничтожной шестеркой, что таскалась следом и заискивающе заглядывала в рот.

Чу Фань помнил всё до мелочей: на втором курсе Чжан Хао вздумалось приударить за Су Вань, он каждый день таскал ей цветы в общежитие, пока Чу Фань не узнал об этом и они не сошлись врукопашную на баскетбольной площадке.

Тогда Чжан Хао избили до неузнаваемости, и с той поры между ними залегла глухая вражда.

Позднее, когда Чу Фань угодил за решетку, семья Чжан на волне крушения клана Чу стремительно пошла в гору.

Ходили слухи, что отец Чжан Хао выкупил часть активов Чуши Цзитуань, и теперь клан Чжан пользовался в Сучэне немалым весом.

Старшая сестра Чу Юэ была старше его на три года и с малых лет заботилась о нем, словно вторая мать.

Он помнил, как в начальной школе его обижали мальчишки, и Чу Юэ примчалась в учебное заведение, оттаскала за ухо обидчика и заставила того извиняться.

Помнил, как перед провальными экзаменами в старшей школе она просидела с ним на крыше всю ночь, говоря: ─ Малыш Фань, сестрица верит в тебя, ты у меня самый лучший.

Младшая сестренка Чу Сюэ, младше его на два года, была такой плаксой и в то же время отчаянной весельгухой.

Она училась живописи и грезила собственной художественной выставкой.

Перед тем как Чу Фань попал в тюрьму, Чу Сюэ только-только поступила в художественный институт и кружилась по комнате с письмом о зачислении в руках:

─ Братишка, как только стану великим художником, напишу твой портрет – с ума сойдешь от того, как круто получится!

А теперь…

─ Чжан Хао, я даю тебе шанс выжить, ─ глядя прямо на него, проронил Чу Фань ледяным голосом.

Чжан Хао и прижимавшаяся к нему женщина замерли на секунду, а затем синхронизировались в пронзительном, визгливом смехе.

─ Дать мне шанс выжить? ─ Чжан Хао согнулся пополам от хохота, из глаз у него брызнули слезы. ─ Чу Фань, тебя что, за семь лет отсидки совсем рассудка лишили?

─ На себя-то посмотри, убогий – ты же рядовой разносчик пиццы, батрак с судимостью, с какой стати ты мне шансы раздаешь?

Женщина тоже залилась заливистым смехом, и на ее густо накрашенном лице застыло презрение:

─ Чжан-шао, он что, с катушек съехал? Может, позвать охрану, чтобы выкинули этого придурка?

Чжан Хао умолк, лицо его помрачнело:

─ Чу Фань, я смотрю, ты совсем берега потерял?

─ Считаешь, мне стоит лишь словомолвить, и ты в Сучэне больше шагу ступить не сможешь? А хочешь, я устрою тебе еще десятку сверху? Дерзкий какой нашелся!

Тусклый свет коридора ночного клуба падал на лицо Чу Фаня, не отражая ни единой эмоции.

Только глаза горели острой, безжалостной сталью.

─ Сюда телефон, ─ протянул руку Чу Фань. ─ За то, что было сегодня, я с тебя спрашивать не стану.

─ Ты вообще кто такой? Да как ты сме... ─ взвизгнула женщина.

Докончить она не успела.

Звучный, хлесткий удар.

Женщина отшатнулась, влетев плечом в стену, а на щеке уже горел отчетливый багровый след от пяти пальцев.

Зажав щеку ладонью, она дикими от изумления глазами уставилась на Чу Фаня: ─ Ты… ты посмел меня ударить?!

Чжан Хао тоже остолбенел: он явно не ожидал, что Чу Фань решится распустить руки.

─ Этот шлепок – тебе наука, чтобы язык за зубами держала, ─ голос Чу Фаня звучал всё так же безмятежно, словно он только что прихлопнул надоедливую муху. ─ Когда взрослые разговаривают, мелюзга молчит в тряпочку.

─ Ах ты, сукин сын, Чу Фань! ─ опомнившись, взревел Чжан Хао. ─ Жить надоело!

Он бросился вперед, намереваясь врезать Чу Фаню в лицо. В той драке семилетней давности Чжан Хао потерпел сокрушительное поражение, после чего специально занимался боксом – исключительно ради того, чтобы однажды смыть тот позор.

Но Чу Фань лишь чуть качнулся в сторону, с легкостью уходя от удара.

За семь лет в застенках ему выпало пережить слишком многое.

Поначалу, когда его упрятали по обвинению в изнасиловании, он оказался на самом дне и огребал тумаки едва ли не ежедневно.

Чтобы выжить, приходилось давать отпор.

А после знакомства с тем стариком его тюремное существование перевернулось с ног на голову.

Кулак Чжан Хао рассек воздух, потеряв равновесие от собственного замаха. Чу Фань мгновенно перехватил его запястье, дернул на себя и одновременно всадил колено в живот.

─ Кх-а-а! ─ взвыл Чжан Хао и рухнул на колени, зажимая руками пронзенный болью живот.

Чу Фань разжал пальцы и глянул на него сверху вниз: ─ Ну что, теперь отдашь телефон?

─ Да по… пошла ты матушка твоя! ─ сквозь зубы процедил скорчившийся от боли Чжан Хао, продолжая упрямствовать. ─ Ты хоть знаешь, кто мой отец? Мой отец – Чжан Тяньдэ! Тронь меня, и я тебе…

Чу Фань не дал ему договорить.

Он присел на корточки, вцепился в волосы Чжан Хао, заставляя запрокинуть голову, и врезал кулаком прямо в нос.

─ Хрусь!

Переносица Чжан Хао издала сухой щелчок, из ноздрей фонтаном хлынула кровь.

─ Этот удар – за мою сестру, ─ голос Чу Фаня был тих, но от этого по спине Чжан Хао побежали мурашки.

Следом второй удар пришелся в солнечное сплетение.

─ А этот – за вторую сестренку.

Чжан Хао свернулся в клубок, не в силах вымолвить больше ни единой угрозы.

Женщина у стены онемела от ужаса, трясясь всем телом, но сдвинуться с места не смела.

Чу Фань вытащил из кармана Чжан Хао аппарат, разблокировал его по отпечатку пальца и принялся быстро листать содержимое.

Фотографии, видеозаписи, история звонков… Чем дальше он смотрел, тем ледянее становился его взгляд.

Его глазам предстали куда более мерзкие кадры…

И речь шла не только о Чу Юэ и Чу Сюэ. Там были и другие девушки, некоторые из которых выглядели совсемсовершеннолетними.

На одной из видеозаписей Чжан Хао с компанией каких-то подонков заливали спиртное в горло рыдающей девочке, а когда та попыталась умолять о пощаде, ее сшибли с ног пощечиной.

Чу Фань перекинул все компрометирующие материалы на свой телефон, после чего стер следы пересылки.

Закончив с этим, он поднялся на ноги и швырнул мобильник обратно на скорчившегося врага.

─ Кто это сделал? Кто продал их на Север Мьянмы? ─ в глазах Чу Фаня стоял леденящий холод, пока он наступал ботинком на руку Чжан Хао. ─ Советую говорить правду, иначе я не посмотрю ни на что и прикончу тебя!

Услышав угрозу смерти, Чжан Хао затрепетал всем существом, волосы на его теле встали дыбом, однако спеси он до конца не растерял:

─ Ты… ты смеешь грозить мне убийством?! Да я под самим Фо-е хожу! Дернись ты хоть пальцем, и Фо-е тебя в порошок сотрет!

В ответ на угрозы Чу Фань прибавил весу на подошве, и с мерзким хрустом хрустнул переломанный палец.

Дикий вопль Чжан Хао разорвал тишину тесного коридора, напоминая крик зарезаемой птицы.

─ А-а-а! Моя рука! Моя рука! ─ катался он по полу, сжимая левую кисть, чей указательный палец теперь торчал под неестественным углом, а кожа под ним налилась черно-фиолетовыми гематомами.

Носок ботинка Чу Фаня продолжал давить на изломанную фалангу, слегка проворачивая ее.

─ А-а-а-а! Хватит! Прекрати! ─ слезы и сопли смешались на лице Чжан Хао, от былого бахвальства не осталось и следа.

─ Кто переправил их на Север Мьянмы? ─ голос Чу Фаня звенел морозной сталью. ─ Вякнешь еще слово – переломаю следующий.

─ Это… это Фо-е! ─ завопил Чжан Хао. ─ Но идея не его! Забрать Чу Сюэ и Чу Юэ было личным приказом Фо-е!

Фо-е.

Это имя едва зацепилось за память Чу Фаня.

Даже в недрах тюремных стен ему доводилось слышать о нем…

Один из истинных хозяев подпольного мира Сучэна, человек, перед которым одинаково трепетали и закон, и криминал, отличавшийся лютым нравом и неуловимостью.

Никто не знал его подлинного лица, не существовало даже фотографий.

─ Ты видел Фо-е лично? ─ Чу Фань чуть ослабил нажим. ─ Зачем ему понадобились именно они?

─ Я не знаю… Клянусь, понятия не имею! ─ Чжан Хао трясся в лихорадке, заливаясь холодным потом. ─ Фо-е обмолвился лишь… будто в них заложено то, что ему необходимо…

─ Что именно? ─ зрачки Чу Фаня сузились до точек.