─ Не только из-за тебя, ─ мать покачала головой, её взгляд был пустым, голос срывался. ─ Просто у компании уже давно были проблемы. Твой отец всё это время держался из последних сил.

─ А твоя история… стала лишь последней каплей.

На четвёртый год мать перестала приезжать.

Чу Фань попросил надзирателя навести справки, но получил лишь ответ: «Дома что-то случилось».

На пятый год он получил письмо. Неровный, торопливый почерк матери:

«Сынок, прости. Мама больше не может.

Дома больше нет, а твой отец… повесился.

Они заставляют меня отдавать долги, а мне взять их неоткуда.

Сяо Юэ и Сяо Си забрали, сказали, на юг на заработки, но я знаю, что это не так… Сынок, мама любит тебя. Ты должен жить, чего бы это ни стоило».

На листе бумаги были какие-то тёмно-жёлтые разводы. Чу Фань долго смотрел на них, пока не понял: это следы высохших слёз.

Отец… повесился?

Чу Фань вспомнил их последнюю встречу. Тот всегда державший спину прямо, безупречный человек. Волосы уже наполовину седые, а в глазах — только разочарование в сыне.

И вот теперь его нет.

Из-за банкротства компании. Из-за долгов. Из-за того, что… его сын — насильник.

Той ночью Чу Фань пролежал на тюремной койке с открытыми глазами до самого рассвета.

За все семь лет он впервые по-настоящему осознал, насколько тяжёл его грех…

И не только перед Су Вань. Но и перед всей его семьёй.

На шестой год один старик взял его в ученики и спросил: ─ Ты ненавидишь Су Вань?

Чу Фань долго думал, прежде чем ответить: ─ Я ненавижу себя.

─ Она всего лишь защищала свои права. Я совершил ошибку и должен понести наказание.

─ Вот только… наказание оказалось слишком тяжёлым. Не только для меня.

─ И чем ты планируешь заняться, когда выйдешь?

─ Найти сестёр. Если они ещё живы. А потом… найти работу и жить дальше.

─ А как насчёт мести? Или Су Вань?

Чу Фань покачал головой: ─ Я не имею права. И у меня нет на это сил.

─ Нет, есть, если станешь моим учеником, ─ старик хитро прищурился.

На седьмой год за примерное поведение ему сократили срок и выпустили на три месяца раньше.

Когда междугородний автобус остановился на автовокзале в Цзянчэне, уже стемнело.

Чу Фань вышел и оказался на незнакомых улицах.

Семь лет. Город изменился до неузнаваемости. Высоченные здания, неоновые огни — он почти ничего не узнавал.

По памяти он нашёл свой старый дом — виллу в южном пригороде.

Но, остановившись у ворот, увидел лишь чужой номер на двери и чужие машины.

У трёхэтажной виллы, где он вырос, теперь были другие хозяева. Сквозь решётку забора было видно, как во дворе играют дети.

Чу Фань развернулся и пошёл к тёте.

Дверь открыл двоюродный брат, парень лет двадцати с небольшим, с выкрашенными в жёлтый цвет волосами. ─ Тебе кого?

─ Я Чу Фань. Мне нужна тётя.

Брат на мгновение опешил, а потом крикнул вглубь дома: ─ Мам! К тебе тут пришли!

В дверях появилась тётя. Увидев Чу Фаня, она помрачнела лицом. ─ Ты как здесь оказался?

─ Сократили срок. Освободили сегодня.

─ А, ─ тётя и не думала приглашать его войти. ─ Что нужно?

─ Я… только вышел. Мне негде жить, и денег нет. Может, одолжишь немного? Я найду работу и сразу верну.

Тётя усмехнулась: ─ Одолжить? А ты знаешь, сколько твой отец задолжал? Наша семья чуть под раздачу не попала! И у тебя ещё совести хватает деньги просить?

─ Тётя, мне правда очень нужна помощь…

─ Не называй меня тётей! В нашем роду Чу нет места насильникам вроде тебя! Вон отсюда! ─ Она с грохотом захлопнула дверь.

Чу Фань стоял за дверью. Его рука медленно сжалась в кулак, а затем так же медленно разжалась.

Он простоял у двери две минуты, а затем развернулся и ушёл.

Он не винил тётю. За эти годы он научился никого не винить.

Дядя по отцовской линии жил в старом районе города.

Чу Фань шёл сорок минут, пока не нашёл нужный дом.

Дверь открыла жена дяди. Увидев его, она тут же пронзительно завопила: ─ Старик! Иди сюда скорее! Этот бедовый явился!

Из внутренней комнаты вышел дядя. Увидев Чу Фаня, он потемнел лицом. ─ Ты зачем пришёл?

─ Дядя, я только что вышел. Хотел попросить в долг…

─ В долг? ─ перебил его дядя, нахмурившись. ─ Ты знаешь, сколько твой отец задолжал? Кредиторы и к нам приставали!

─ А эта твоя бесстыжая мать! Она же такое устроила, весь наш род опозорила!

Чу Фань резко поднял голову: ─ А что с моей мамой?

─ Что, забыл? ─ в голосе жены дяди звучала злоба. ─ Твоя мать, чтобы долги отдать, в массажном салоне клиентов обслуживала! Потом её во время облавы взяли, а там уж, говорят, заболела и в больнице умерла! Вот вам и расплата за всё!

Чу Фаня качнуло. В груди вспыхнула ярость. Он схватился за дверной косяк: ─ А… а мои сёстры?

─ Продали! ─ пронзительно выкрикнула жена дяди. ─ Слышала, их торговцы людьми в Мьянму продали. То ли на аферы, то ли в бордель — кто ж их знает! Так им и надо!

Кулаки Чу Фаня побелели, костяшки пальцев хрустнули. Но он так и не ударил.

─ А ну вали отсюда! ─ Дядя захлопнул дверь перед его носом.

Чу Фань механически развернулся и долго брёл в темноте, пока не добрался до дома второго дяди.

Второй дядя был самым младшим братом его отца и когда-то души не чаял в племяннике.

Открыв дверь и увидев Чу Фаня, он опешил, а потом вздохнул: ─ Сяо Фань… заходи.

Это был первый раз после выхода из тюрьмы, когда его пригласили в дом.

Дядя налил ему стакан воды. Долго молчал.

─ Дядя, я хочу знать, что здесь произошло, ─ голос Чу Фаня сел.

Дядя закурил и медленно начал:

─ После банкротства твоего отца долг был почти двадцать миллионов.

─ Дом, машины — всё продали с молотка, и всё равно не хватило.

─ Кредиторы… среди них были и люди с тёмного мира. Они требовали, чтобы твой отец вернул долг. Ему совсем некуда было деваться, и он…

─ Повесился, ─ закончил за него Чу Фань.

Дядя с тоской кивнул: ─ А твою мать эти люди заставили… идти на панель, чтобы отрабатывать долг.

─ Потом её взяли во время облавы, в камере предварительного заключения нашли рак, уже в последней стадии. Лечить было не на что, так и…

─ А твоих сестёр, Сяо Си и Сяо Юэ, кредиторы забрали силой.

─ Говорят, продали перекупщикам и увезли в Мьянму. Я пытался наводить справки, но безрезультатно.

─ Почему в полицию не заявили? ─ спросил Чу Фань.

─ В полицию? ─ Дядя горько усмехнулся. ─ У этих людей большие связи. У них и в полиции свои люди.

─ Да и твой отец действительно был должен. Всё по документам. По закону они в своём праве.

─ Сяо Фань, я понимаю, ты хочешь их найти. Но Мьянма… это слишком опасно.

Чу Фань замолчал.

Семь лет. Он думал, что его собственные страдания в тюрьме были невыносимы. Он и представить не мог, что его семья прошла через настоящий ад.

─ Дядя, можешь одолжить мне немного денег? Мне нужно где-то жить и найти работу.

Дядя замялся, отводя взгляд: ─ Сяо Фань, я бы рад, но… твоя тётя… мы и сами не богато живём.

─ А если ты здесь остановишься, кредиторы пронюхают и к нам заявятся…

─ Я понял, ─ Чу Фань поднялся. ─ Спасибо, что рассказали мне всё это.

─ Погоди, ─ дядя вытащил из бумажника две купюры по сто юаней. ─ Возьми хоть это, купишь себе поесть.