Хан Гёуль.
По какой-то причине ей ужасно не нравилось видеть, как Гамигин сближается с другими ученицами.
Она терпеть не могла даже то, как он перекидывался парой ничего не значащих фраз с бойкими девчонками, часто заглядывавшими в буфет.
Главная причина заключалась в том, что ей претила сама мысль: столь опасная личность, как Гамигин, способный в любой миг проявить жестокость, подбирается близко к школьницам, однако……
Даже теперь, когда она знала, что Гамигин отнюдь не был человеком с дурными наклонностями.
«Незачем им так с ним сближаться».
Если возможно, ей хотелось, чтобы они вовсе с ним не разговаривали. Ей было неприятно, когда они подходили к нему.
Хотелось, чтобы все держались в разумных рамках, соблюдая дистанцию между персоналом и учениками.
Ведь для знакомства с этим зловещим типом, скрывающим свою злодейскую сущность, вполне достаточно её одной.
Она считала, что незачем увеличивать число людей, тесно с ним связанных.
Изначальный повод давно потерял смысл, но всё же. Из-за этого ли?
Хан Гёуль особенно невзлюбила Шин Есыль, которая так настойчиво липла к Гамигину.
Связь, завязавшаяся в жилом квартале и торговом центре, зашла уже слишком далеко, не так ли?
Всякий раз, видя полоску из четырёх фотоснимков под чехлом телефона Гамигина, Хан Гёуль ощущала, как внутри закипает тревожное чувство, природу которого она никак не могла понять.
Она даже подумывала тайком содрать её, пока он не видит.
И всё же это была его личная жизнь. Хан Гёуль понимала, что подобное невежливо, пусть даже её собеседник — злодей.
Она оставила всё как есть. Лишь с отвращением цокала языком всякий раз, когда на глаза попадался этот смартфон.
Но всё-таки……
— Эй.
Видеть ту самую Шин Есыль, прямо на её глазах дружелюбно воркующую с Гамигином.
Видеть Гамигина, который перед Шин Есыль откровенно растерялся — совсем не так, как рядом с ней самой.
Это было совершенно невыносимо.
Хан Гёуль скривила губы в язвительной усмешке и заговорила с Гамигином предельно резким тоном:
— А вы, похоже, неплохо спелись? С ней-то.
Хан Гёуль до сих пор не понимала, отчего её настроение так испортилось и что послужило тому причиной.
Просто так вышло. Ей это просто не нравилось.
То, как Гамигин показывал перед Шин Есыль ту свою сторону, которую никогда не проявлял при ней.
Это вызывало у неё неподдельное омерзение.
«……Чего это наша Гёуль опять взъелась?»
С точки зрения Гамигина, на горизонте возникло очередное внезапное бедствие. Ему оставалось лишь неохотно покоситься на Хан Гёуль с кислым лицом.
Ведь буквально мгновение назад Хан Гёуль не казалась столь разгневанной, так с чего, чёрт возьми, она снова завелась?
Было бы глупо не заметить шипы в её резко брошенной фразе.
Он знал Хан Гёуль уже достаточно долго, а значит, волей-неволей научился тонко улавливать перемены в её настроении.
Впрочем, до конца понять причину этих перемен для него по-прежнему оставалось задачей почти непосильной.
Вот и на этот раз: Гамигин сообразил, что Хан Гёуль расстроена, но по какому поводу — в толк взять не мог.
Чисто инстинктивно он слегка отстранился от Шин Есыль и ответил Хан Гёуль:
— ……Ну, мы не то чтобы так уж близки. А что?
Точной причины он не ведал, но, судя по тону её голоса, ей не нравилось, что они с Шин Есыль стояли рядом.
Поэтому Гамигин выбрал самое прямолинейное решение: как бы там ни было, сперва нужно успокоить разъярённую Хан Гёуль.
— Дяденька?
— …….
— Мне ведь послышалось, правда?
Увы, решение оказалось чересчур топорным.
Спасения не предвиделось, если, едва избежав первой катастрофы, ты тут же натыкаешься на вторую.
Шин Есыль с той же неизменной улыбкой на устах, но со взглядом, вдруг похолодевшим до неузнаваемости, пристально уставилась на Гамигина, требуя ответа. Гамигин притих.
Он отчаянно пытался воззвать к ней взглядом, моля подыграть хотя бы сейчас, но в одном крупно просчитался.
Дело в том, что Шин Есыль, проявлявшая к нему весьма нежную привязанность и казавшаяся кроткой лишь на фоне Хан Гёуль, тоже была далеко не обычной девчонкой.
Она ослепительно улыбнулась, нарочито проигнорировав взгляд Гамигина, и холодно проронила:
— А я-то думала, мы неплохо ладим, но дяденька, похоже, так не считает. Говоришь такие вещи, будто черту между нами проводишь……
— …….
— Я немного разочарована. О чьей реакции ты сейчас так переживаешь?
Затем, крутнувшись на пятках, Шин Есыль встала так, словно заслоняла собой Гамигина, и надменно взглянула на Хан Гёуль.
Она стремительно переключила внимание на Хан Гёуль, которая сидела на кассовой стойке, непринуждённо скрестив ноги.
— Гёуль…… верно? Из А-класса. Кажется, я видела твоё лицо пару раз. Я ведь не ошиблась?
Шин Есыль заговорила мягким тоном, а Хан Гёуль в ответ вскинула бровь:
— Ну и что с того?
— Так нельзя себя вести, Гёуль.
Шин Есыль покачала головой из стороны в сторону, словно ласково отчитывала непутёвую одноклассницу.
Вооружившись взглядом, смотрящим в буквальном смысле сверху вниз, она холодно улыбнулась:
— Как бы хорошо дяденька к нам ни относился, он всё ещё взрослый человек. Не тот, на кого стоит глядеть свысока и запросто бросать: «эй, ты», понимаешь?
— …….
— В отличие от меня, уже давно перешагнувшей эту черту, я понятия не имею, насколько вы с дяденькой близки…… Но о манерах забывать всё же не стоит.
Это была искусная манера речи: она поучала Хан Гёуль за дурное поведение, словно на лекции, и одновременно исподволь уколола Гамигина, попытавшегося провести между ними границу.
Вскоре на лбу Хан Гёуль вздулась крестообразная венка, а Гамигин вздрогнул и сухо кашлянул.
— ……Есыль, насчёт того, что я сказал ранее, я имел в виду……
И он попытался оправдаться, отчаянно стремясь хотя бы с опозданием сгладить свой недавний промах.
— Тсс, дяденька.
Словно даже слушать его сейчас не желая, Шин Есыль подмигнула и приложила указательный палец к губам:
— Сейчас время для девичьего разговора. Дяденька, помолчи пока минутку.
— …….
Для человека, только что прочитавшего Хан Гёуль нотацию о приличиях, это прозвучало поразительно дерзко.
Гамигин почувствовал себя несправедливо обиженным на ровном месте, но указать Шин Есыль на её противоречие не посмел.
Быть может, как она и сказала, настало время для разговора между девочками.
— ……Ха, ха-ха.
Обстановка накалялась. Мышцы лица Хан Гёуль дрогнули, и с её губ сорвался смешок.
Она спрыгнула с кассовой стойки и медленно подошла вплотную к Шин Есыль.
Разница в росте была очевидна, поэтому, когда расстояние сократилось, Хан Гёуль посмотрела на Шин Есыль сверху вниз.
Однако Шин Есыль, излучая сильную ауру и ничуть не робея перед соперницей, невинно улыбнулась:
— Что такое? Мои слова задели твои чувства?
— ……Вовсе нет. Всё в полном порядке.
— Правда? А лицо у тебя такое, будто всё очень плохо.
Она продолжала давить на Хан Гёуль с неизменной улыбкой. Хан Гёуль тоже улыбалась, но совсем иначе.
Если первая улыбка была искренней и рождённой из самообладания, то вторая скорее походила на натянутую маску.
На самом деле Хан Гёуль изрядно задели те несколько язвительных фраз, брошенных Шин Есыль.
«Сама ведь ничего не знает……»
Лишь она одна знала тайну Гамигина. Следовательно, никто больше в этой академии не должен по-настоящему к нему приближаться.
Хан Гёуль свято верила в эту мысль, похожую на детское упрямство, и ни капли в ней не сомневалась.
По правде говоря, довод был вовсе не беспочвенным. Если подумать, разве не так?
Гамигин — злодей. Мягкий у него нрав или нет, факт оставался фактом.
А значит, он не был тем, с кем могла бы справиться обычная ученица академии.
Если только она не обладала достаточной уверенностью, чтобы подавить его силой, как сама Хан Гёуль.
Но.
— Так нельзя себя вести, Гёуль.
Даже понимая это, Хан Гёуль почувствовала угрозу.
Шин Есыль, которая по умственному возрасту была куда младше неё, вела себя как старшая, давила на неё и непринуждённо кичилась своей близостью с Гамигином.
Всё это казалось слишком опасным для Хан Гёуль, которая до сих пор толком не дала названия своим чувствам к нему.
Вероятно, внутри неё вспыхнуло и нечто необъяснимое.
Она злилась на Гамигина, который совершенно забыл о своём положении злодея и заигрывал со школьницей, а может, на Шин Есыль, умело поддразнивавшую его и мягко улыбавшуюся.
«Ненужная эмоция», которой она, возможно, ни разу не испытывала до регрессии.
— ……А ты вообще знаешь?
Однако это чувство, столь ощутимо всколыхнувшее сердце Хан Гёуль, вскоре подтолкнуло её к опрометчивому поступку.
— Насколько он опасный человек. Ты бы ахнула, если б узнала. Ведь он скрывает такую сущность, о которой невинная девчонка вроде тебя даже помыслить не может.
Хан Гёуль ткнула пальцем в Гамигина и глухим голосом обратилась к Шин Есыль.
Гамигин вздрогнул и шевельнул губами, но Хан Гёуль расценила его реакцию максимум как попытку заткнуть ей рот.
Разумеется, она вовсе не собиралась раскрывать личность Гамигина прямо здесь. Даже в запале она сознавала, насколько это опасно.
Она лишь хотела показать своё превосходство, пусть и из мелочных побуждений. Просто хотела похвастаться тем, что знает о Гамигине больше, чем Шин Есыль.
И если Шин Есыль от этих слов расстроится, Хан Гёуль планировала удовлетвориться этим и отступить.
Замысел сводился именно к этому, от начала и до конца.
— Сущность?
Вот только не всем планам на свете суждено сбываться.
Вопреки скромным ожиданиям Хан Гёуль, Шин Есыль просто упёрла руку в бок, открыто демонстрируя невозмутимость, и усмехнулась.
Оглянувшись на Гамигина, который прикрыл глаза рукой, словно предвидя грядущее, она произнесла:
— Что, будто дяденька — злодей? Ты нагнетала всю эту драму только ради этого, Гёуль?
— ……!
— Мне очень жаль. Но я тоже уже всё знаю. И про секреты дяденьки, и про всё остальное.
Хан Гёуль застыла на месте, будто поражённая заклинанием окаменения, а Шин Есыль, в полной мере вкушая сладость триумфа, небрежно тряхнула волосами.
Победительницей в этой исторической первой встрече двух девушек и в ожесточённой словесной дуэли первого дня оказалась Шин Есыль.
Хан Гёуль оглянулась на Гамигина, точно преданная трагическая героиня.
Гамигин же отвёл взгляд с мученическим выражением лица, совершенно не зная, что теперь делать.
Переводил и редактировал — Afmos
Телеграм-канал (выход новых глав, новости): https://t.me/+jYXxwTXNepkwZTIy
Читать новые главы раньше всех тут: https://t.me/AfmosNovels_bot