В огромном банкетном зале под сверкающими хрустальными люстрами, среди нарядных гостей за праздничными столами, замерло эхо свадебной музыки.

Все взоры невольно обратились к вошедшей Мо Ии.

Не спеша, с изящным покачиванием бедер, она ступала по лепесткам роз, рассыпанным по полу, и уверенно приближалась к жениху.

Изумленные перешептывания и испуганные взгляды окружающих ее совершенно не волновали.

Подняв глаза на стоявшего на возвышении мужчину, она легко и безмятежно улыбнулась, и ее мягкий, пронзительно-печальный голос отчетливо разнесся по всему залу:

─ Братце Му, ты снова женишься, и снова не на мне!

Пусть разумом Дин Мухань прекрасно понимал, что Мо Ии снова смешала в своей голове реальность с призрачными видениями прошлого,

но, глядя в ее глаза, полные горькой тоски и несгибаемой веры, он почувствовал, как слова застряли в горле, оставляя его совершенно бессловесным.

Зато стоявшая рядом с ним невеста Фань Вэйвэй сдержаться не смогла: роскошное свадебное платье не спасло положения – ее лицо исказилось от гнева, а от прежней благопристойности не осталось и следа.

Сделав шаг вперед и нахмурив брови, она взвизгнула резким голосом:

─ Что за сумасшедшая баба?! А ну вон отсюда, не то я позову охрану за нарушение общественного порядка!

Услышав это, Мо Ии прикрыла рот рукой и тихонько рассмеялась.

Смех этот вовсе не был веселым или звонким – он напоминал печальные арии главной героини на подмостках традиционного театра, зловещий и звенящий, с уходящим в бесконечность надтреснутым хвостом, от которого веяло неподдельной скорбью.

─ Хи-хи-хи… –

Жутковатый, призрачный смешок быстро растаял в притихшем зале.

Опустив руку, она сохранила легкую улыбку на губах, но в глазах ее не было ни капли тепла.

Переведя взгляд с разъяренной Фань Вэйвэй обратно на Дин Муханя, она заговорила прежним мягким, но режущим без ножа тоном:

─ Вон? С какой стати? В прошлой жизни мы давали клятвы под луной, и он обещал взять в жены только меня. Нынче же он закатил пышный пир, укутал залы в красные шелка, так неужто я, его старая знакомая, не могу заглянуть сюда на праздник?

Гости в зале зашуршали, зашептались громче прежнего.

Медики из больницы переглядывались со сложными выражениями лиц.

У Дин Муханя запульсировало в висках, а на душе стало тошно, и он, шагнув вперед, попытался осадить ее приглушенным тоном:

─ Ии, перестань нести бред. Я велю проводить тебя обратно.

─ Бред?

Мо Ии чуть склонила голову набок, улыбнувшись еще шире, и надтреснутый театральный смешок повторился вновь.

─ Хи-хи-хи… Братце Му, ты это всерьез забыл или просто вспоминать не хочешь?

Ее улыбка была такой нежной и в то же время пронзительно-горестной.

Звуки ее тихого смеха плыли под сводами роскошного зала – это походило не на скандал и не на истерику, а на прощальный монолог несчастной актрисы перед падением занавеса: воздушный, чистый и оттого леденящий душу каждого присутствующего.

Все вокруг автоматически замолчали. Огромный зал погрузился в мертвую тишину, в которой отчетливо звучал лишь ее легкий голос.

Фань Вэйвэй окончательно потеряла над собой контроль.

Ее искусно отреставрированное лицо перекосилось от бешенства, а черты сделались уродливыми и страшными.

Судорожно вцепившись в подол дорогого белого платья, она покраснела до кончиков ушей и сорвалась на пронзительный визг, прорезавший пространство:

─ Да ты больная на всю голову! Хватит пороть чушь! Какое прошлое, какая реинкарнация! Ты просто сумасшедшая! Дин Мухань – мой муж, сегодня наша свадьба! Если ты немедленно не уберешься, я вызываю полицию!

─ Твой муж?

Мо Ии медленно подняла глаза. В ее взгляде сквозило отстраненное, почти неземное сочувствие.

Повернувшись чуть боком, она обвела взглядом убранство зала: красные ленты, цветочные композиции, сияющие огни и переполненные ряды гостей – и наконец снова уставилась на напряженного до предела Дин Муханя.

─ Мы связаны узами через три жизни, а ты – случайный прохожий, улучивший момент, с какой стати ты называешь его своим мужем?

Каждое слово слетало с ее губ легко, но вонзалось в сердце острее ножа.

Коллеги по клинике и медсестры, знавшие эту запутанную историю, понуро опустили головы, храня молчание.

Дин Мухань чувствовал, как раскалывается череп, а грудь сдавливает тисками. Протянув руку, он попытался взять ее за запястье:

─ Ии, хватит, прекращай, я отвезу тебя домой.

Едва его пальцы коснулись ее кожи, она резко отдернула руку.

Жест был легким, но исполненным непреклонной решимости.

Глядя на него, она позволила остаткам тепла полностью исчезнуть с лица, оставив лишь выжженную пустыню годов.

─ Братце Му, в обеих своих жизнях ты мастерски умел не предавать никого, кроме меня.

─ В первый раз ты женился на иностранке и отрекся от нашей связи.

─ Во второй раз ты берешь в жены искусственную куклу из силикона и пластика и предаешь мою искренность.

─ Две свадьбы в двух жизнях, праздничные гирлянды, толпы гостей и веселье – но всякий раз за мой счет.

Она слегка подняла руку, кончиками пальцев касаясь собственных глаз, и горько, надломленно усмехнулась:

─ Помнишь ведь, как тебе нравились мои глаза? Ты говорил, что во всем мире не сыскать столь чистых и живых очей.

─ А теперь ради спокойной жизни ты даже смотреть на них не хочешь.

Фань Вэйвэй затряслась от ярости и завопила на весь зал:

─ Заткнись! Проклятая психопатка! Ты просто завидуешь! Завидуешь, что у меня есть деньги, что я могу помочь ему и устроить его жизнь! А сама ты – голь перекатная, у которой только диагноз на лбу написан!

Эта фраза ударила прямо в самую уязвимую точку Дин Муханя.

Его лицо побелело как мел.

Верно ведь.

Именно из-за нужды, из-за тупика, из-за неспособности вытянуть груз родительской нищеты он и выбрал этот самый короткий путь к сытой жизни.

Мо Ии тихонько рассмеялась, и ее заунывный мотив вновь прозвучал с пугающей тоской:

─ Я завидую тебе?

─ Я просто жалею тебя.

─ Ты вывернулась наизнанку, перекроила лицо, чтобы хоть капелькой походить на образ из его памяти, и прожила всю жизнь тенью чужого призрака.

─ Думала, выиграла брак и заслужила право быть рядом, а на деле никогда даже не заглянула в его сердце.

Слова сорвали последние покровы с того, о чем все предпочитали молчать.

Фань Вэйвэй застыла на месте, униженная и раздавленная, а по ее щекам брызнули слезы.

В зале стояла абсолютная тишина – никто не смел вымолвить ни слова.

Не глядя больше на потерявшую лицо невесту, Мо Ии смотрела лишь на погруженного в тяжелое молчание, терзаемого раскаянием Дин Муханя.

Голос ее звучал тихо, словно вздох перед долгой разлукой:

─ Братце Му, я пришла лишь с одним вопросом: если бы в прошлой жизни мы не встретились в эпохе смут, а в этой – в стенах психбольницы, ты бы взял меня в жены?

Дин Мухань молчал.

О прошлой жизни он не ведал ничего, но даже в этой – сведи их судьба в любом другом месте, а не в лечебнице – он бы все равно не женился на ней.

Пусть ее происхождение было неплохим, но она оставалась безумной.

Он с пеленок нахлебался горя от психически больной матери и с него было достаточно – делить ложе с еще одной сумасшедшей он не собирался.

Не дождавшись ответа, Мо Ии усмехнулась:

─ Что ж. Раз ты выбрал сытое мещанство и предал меня дважды…

─ То отныне –

─ Не жди ни моей тоски, ни моей любви. Я хочу лишь одного: чтобы ты вечно маялся раскаянием, сгорал от тоски каждый божий день, и чтобы покоя в твоей жизни больше не было никогда!

С этими словами она повернулась к выходу.

Шла она легко, свободно и решительно.

Пришла, неся с собой груз двух жизней обиды и одержимости, а уходила, обрубая все нити земной привязанности разом.