─ На следующее же утро, едва Жому успела проснуться, её разбудил громкий бах. Потерев глаза, она обнаружила, что у порога стоят Тао Руань и её домашние слуги. Тао Руань, глядя на потягивавшуюся и зевавшую Жому, недовольно бросила: ─ Ну что, тебе был выделен целый день, теперь-то ты больше не станешь тянуть время?
─ Закончив говорить, Тао Руань бросила косой взгляд на стоявших позади слуг. Каждый из них сжимал толстую с человеческое запястье деревянную палку, явно готовясь пустить её в ход: ─ Посмотрим-ка на этот раз, кто посмеет сказать, что я кого-то притесняю.
─ Жому лишь презрительно усмехнулась. Эта девица Тао Руань была твердо уверена, что долг та вернуть не сможет, а потому заранее притащила громил, чтобы проучить должницу. Поднявшись на ноги и еще раз сладко потянувшись, Жому вытащила из ящика тяжелый мешок со зверомонетами: ─ Вот они, можете приступать к счёту.
Вчера лавочник Ян намеревался выдать ей костяной вексель, ходивший в одной из общемировых торговых палат Звериного мира. На слух это было почти то же самое, что чек из современного мира, но на вид – гладко отполированная белая звериная кость. Жому тогда попросила Лавочника Яна выписать ей вексель на десять тысяч зверомонет, а остальные тридцать тысяч выдать разменной монетой. К счастью, в лавке у Яна зверомонеты хранились нанизанными на веревки по тысяче штук, так что повозиться особо не пришлось. Притащив всё это домой, Жому нарочно развязала связки, превратив богатство в огромную ворох россыпи – исключительно для того, чтобы Тао Руань всласть насладилась пересчетом. ─ Мисс Тао, прошу.
Глядя на мешок с монетами, Тао Руань скривила губы в нервном тике. Каким образом эта девчонка умудрилась раздобыть столько денег всего за одну ночь? ─ Жому, когда я одалживала тебе деньги, всё выглядело совсем иначе.
─ Жому холодно усмехнулась в ответ: ─ Сейчас тоже не хуже.
По правде говоря, Жому совершенно не могла припомнить, зачем прежняя владелица тела влезла в столь гигантский долг. Если предположить, что деньги спускались на ветер и развлечения, то за три месяца ухнуть тридцать тысяч зверомонет – это по десять тысяч в месяц, или примерно по триста тридцать три монеты ежедневно. Даже если каждый день хлестать самое элитное вино, кажется, столько пропить просто невозможно. Еще более странным казалось то, что такой зажиточный кулак, как Тао Руань, вообще согласилась выдать столь крупную сумму. Неужели она совсем не боялась, что с нее не стрясут долг?
Погрузившись в задумчивость, Жому опустила голову. Тао Руань тем временем заскрежетала зубами и приказала слугам опуститься на землю и приняться за пересчет. Уровень грамотности слуг оставлял желать лучшего: вид у них был простоватый, а мускулы явно преобладали над разумом. Каждый из четверки сперва попытался отсчитать по тысяче монет, но когда они вытянули их в линии, оказалось, что длина связок у всех четырех различается кардинально. ─ Ты что творишь? У тебя веревка получилась такой короткии, ты что, нарочно хочешь разорить хозяйку?
Упомянутый зверочеловек с бычьими рогами густо покраснел и взъярился, истошно завопив в ответ: ─ Я считаю правильно! Это у тебя тысяча монет с чего-то вдруг такая длинная!
Недолго думая, он выхватил связку монет прямо из рук товарища с лошадиными ушами и швырнул её оземь. Дело шло к драке, но тут лицо Тао Руань помрачнело, и она рявкнула: ─ Хватит!
Четверо горлопанов мгновенно утихли. Бросив злобный взгляд на ухмыляющуюся в сторонке Жому, Тао Руань сама опустилась на корточки, молча отсчитала тысячу монет и швырнула их перед мужиками: ─ Ровняйте по моей длине! живо считать!
Четверка тут же присела на корточки, выложила эталонную тысячу Тао Руань посередине и принялась сверяться. Пересчет занял ровно полтора часа, и лишь после этого они закончили. Глядя на тридцать кривых и косых связок, Тао Руань поморщилась: ─ Ладно, уходим.
Жому в этот момент как раз допереваривала в своём эфирном пространстве базовый пакет знаний, переданный ей системой в первый день. Сидя на табурете, она лениво бросила вдогонку: ─ Скатертью дорожка.
От этих слов удалявшаяся к воротам Тао Руань разъярилась еще сильнее. Заметив только что обустроенный Жому огород, обнесенный по периметру внушительными булыжниками, выдававшими трепетное отношение хозяйки к посадкам, она мгновенно преисполнилась коварного умысла. Раз уж не удается разделаться с этой девчонкой законным путем, неужто нельзя расправиться с её грядками?
На ладони вспыхнул мягкий зеленоватый свет, и Тао Руань подчинила своей воле корни ближайшего большого дерева, заставив их змеиться под землей в сторону огорода. Уловив мысленно, что лианы подошли вплотную, она напустила на почву заклинание увядания. Ощутив, как живительная сила в огороде начинает капля за каплей испаряться, Тао Руань довольно улыбнулась. Корни вытянут из земли все питательные соки, а наложенное заклинание гарантирует, что этот клочок земли больше никогда не родит ни единого побега. Стоило ей только вообразить, как Жому будет ежедневно поливать свои труды, лишь для того чтобы в итоге обнаружить абсолютную пустоту на месте урожая…
Уголки губ Тао Руань дернулись в ухмылке, и она затянула под нос песенку, собираясь удалиться. Но едва она ступила шаг, как за спиной раздался зловещий голос: ─ Стоять.
Обернувшись, Тао Руань увидела нахмурившуюся Жому. Глаза той налились кровью, и она буравила незваную гостью тяжелым взглядом: ─ Что ты только что сделала?
Произнесено это было по словам, с невероятным скрежетом зубовным. Тао Руань лишь взкинула руки, изобразив крайнее удивление: ─ Сделала? Да я ничего не делала!
─ Жому, ты что, после смерти своего мужа-зверочеловека совсем рассудком повредилась?
Пнув камень, ограждавший огород, Тао Руань презрительно хохотнула: ─ И ты, отброс, возомнила себя земледельцем, решила тут овощи выращивать?
Услышав предупреждение системы о том, что все семена погибли, Жому, до этого углубленно изучавшая теорию, вылетела наружу как ошпаренная и успела застать угасающее зеленое свечение на ладони Тао Руань. Сопоставив это с только что прочитанным материалом об управлении стихиями у зверолюдей, она моментально смекула, в чем дело: ─ Ты можешь презирать меня, можешь топтать мое достоинство, но сметь глумиться над моим урожаем я тебе не позволю!
Вспомнив, как вчера срывала спину, усердно заделывая семена в землю, и осознав, что всё это было уничтожено Тао Руань всего за пару минут, Жому вложила в свой взгляд на обидчичку еще больше ярости. Тао Руань больше не пыталась притворяться: её лицо окаменело, она дважды сухо хохотнула: ─ Ты – отброс, твои овощи – мусор, твой муж – отброс, и твой ребенок – мусор!
─ Вы все живете лишь на том свете, чтобы тратить воздух зря!
Выпалив это, Тао Руань махнула рукой, отдавая приказ слугам: ─ Покажите ей, как следует вести себя ничтожествам.
Четверо громил швырнули на землю мешок с деньгами и с ухмылками бросились вперед. И в тот момент, когда деревянные палки со свистом рассекли воздух, целясь прямо в Жому, та единым движением перехватила дубинку. Представив себе текстуру обычного песка, она мысленно пожелала этого, и палка в её руках начала стремительно терять прочность, рассыпавшись в конце концов горстью желтого песка. Стоявший с пустыми руками быкоголовый отелeл на месте, растерянно протянув: «Э?..» – как тут же получил от Жому мощнейший удар кулаком прямо в лицо. Урона этот удар нанес немного, но оскорбления в нем содержалось на все сто. Быкоголовый взвыл, схватившись за лицо, после чего с изумлением обнаружил, что ему вовсе не больно. Лошадиноухий верзила тоже сообразил, что дело нечисто, и с размаху опустил свою дубинку на Жому, но та точно так же обратилась в мелкий песок прямо в процессе удара. Какого чёрта?!
Остальные двое тоже поняли, что творится что-то неладное, но всё равно обрушили свои палки на спину Жому. Та пошатнулась, едва не рухнув на колени, но удержалась на ногах, резко развернулась и в два счета ухватила обоих за палки. В мгновение ока две дубинки стекли сквозь ее пальцы струйками сыпучего песка. Остолбенев от ужаса, оба амбала отпрянули, а Жому отвесила каждому по сокрушительному удару в живот, заставив их со стоном согнуться пополам. Лошадиноухий вспомнил про брошенные на землю мешки с монетами и, из последних сил замахнувшись, метнул их прямо в затылок Жому. Резко обернувшись, Жому перехватила руку противника на лету. В ту же секунду кисть лошадиноухого рассыпалась песком. Издав дикий вопль и глядя на собственное культяпистое запястье, он рухнул на землю без чувств. Тао Руань к тому моменту уже дрожала от страха: хоть она и была магом древесной стихии 2-го ранга, боевых способностей у нее практически не имелось, из-за чего она повсюду таскала за собой охрану. Увидев, как её слуги в считанные секунды лишаются рук, она перепугалась до полусмерти и, начисто забыв о всякой гордости, бросилась наутек широким шагом. На бегу она не забыла окрикнуть подельников: ─ Бегите!
Остальная троица очнулась словно ото сна. Быкоголовый проявил немало товарищеской верности: до смерти трясясь от ужаса, он оттащил бесчувственного лошадиноухого подальше, взвалил его на спину и припустил прочь. Преследовать их Жому не стала – вместо этого она подобрала оброненные двадцать девять тысяч пятьсот зверомонет и, глядя на свой полууничтоженный тяжелым трудом огород, погрузилась в глубокое раздумье.