С трудом переварив всю информацию, Жому медленно поднялась с земли, рукавом вытерла пот со лба и со сложным выражением лица посмотрела на Ду Цзиня, который уже снова дышал. Длинные ресницы Ду Цзиня дрогнули, брови слегка нахмурились, выражая беспокойство, словно ему снился какой-то ужасный сон. ─ Ам-а?

Жо Сяомо беспокойно посмотрел на Жому: обычно, когда хозяйка вот так смотрела на отца, в следующую секунду она собиралась применить силу. Но, проследив за взглядом Жому, Сяомо заметил, что его отец снова дышит. Вскрикнув от удивления, мальчик тут же припал к груди Ду Цзиня. ─ А-тя! А-тя!

─ ...Сяомо... ─ казалось, голос ребенка тронул Ду Цзиня. Он медленно открыл глаза, в его ясных черных очах застыла растерянность.

Ду Цзинь с трудом приподнялся и, заключив Сяомо в объятия, пробормотал:

─ Я это... уже предстал пред ликом Зверобога?

─ Нет, это Ам-а тебя спасла! ─ короткими ручонками Сяомо приподнял подбородок Ду Цзиня и радостно продолжил: ─ Ам-а сказала тем плохим дядям кое-что, и они все разбежались!

─ А потом Ам-а долго-долго стояла на коленях и молила Зверобога, и А-тя проснулся!

─ Вот видишь, А-тя, я же говорил, что Ам-а на самом деле очень-очень сильная! ─ гордо заявил Сяомо, прижимаясь к руке отца.

Ду Цзинь был поражен словами Сяомо. Он еще не успел напомнить сыну, что мать нужно называть не «Ам-а», а «хозяйка», как тот уже выпалил все как на духу. Хозяйка?

Ду Цзинь посмотрел на Жому, которая стояла рядом и тепло улыбалась. Его голос был хриплым.

─ Хозяйка? То, что сказал Сяомо... это правда?

Жому задумалась. Хотя она лично не молилась Зверобогу, все указывало на то, что так оно и было. Поэтому она коротко кивнула, ─ ...Вроде того.

Ду Цзинь отпустил Сяомо и, пошатываясь, поднялся на ноги, едва не упав. Жому вовремя поддержала его. Руки у Ду Цзиня были очень белыми, казалось, из-за его расы кожа была болезненно бледной, словно он никогда не видел солнца. Ду Цзинь на мгновение замешкался, привыкший к тому, что хозяйка никогда не была с ним так нежна. Он инстинктивно одернул руку, но, осознав это, замер. Жому, почувствовав его сопротивление, тут же отпустила его. Ду Цзинь незаметно выдохнул, глубокие черные глаза скрывали нечитаемые эмоции. Отдохнув немного, он снова заговорил.

─ Та госпожа, что была здесь... она ведь ваша кредиторша, верно?

Голос Ду Цзиня был низким и хриплым, полным обаяния, словно звучание старинной виолончели. Невероятно приятный слуху.

─ Она... она показывала мне долговую расписку. На ней были подпись и отпечаток руки градоначальницы. Все верно.

─ Градоначальница продала меня и Сяомо из-за зверомонет... ─ продолжал он сам для себя, и в его голосе звучала давно сдерживаемая боль.

Жому, слушая, инстинктивно хотела оправдаться, но следующие слова Ду Цзиня заставили ее передумать.

─ Хозяйка, нет, градоначальница. Спасибо вам за заботу о нас, отце и сыне, весь этот год с лишним.

Жому опешила. Вспомнив поступки прежней хозяйки тела, она поняла, что «заботой» это назвать было нельзя. Скорее, истязанием. ─ Хотя градоначальница иногда действительно причиняла боль Сяомо, я считал, что это не страшно. Я думал, что однажды она одумается и увидит мои старания, увидит, как хорош Сяомо.

Сяомо, держа отца за руку, смотрел на него невинными, ничего не понимающими глазами. Но, казалось, чувствовал, что следующие слова отца будут не похожи на прежние мольбы о пощаде, и беспокойно топтался на месте. ─ ...Но я больше не могу ждать.

Голос Ду Цзиня дрогнул, глаза покраснели, в них была печаль и терпение, но тон был непреклонным. ─ Я могу умереть, но Сяомо – нет! Сегодняшнее может повториться в любой момент. Я не могу допустить, чтобы он рос в вечном страхе, каждый день боясь потерять отца!

Ду Цзинь инстинктивно сжал руку Сяомо, словно боясь снова расстаться с ним. ─ Поэтому я прошу о расторжении нашего брака.

Сказав последнюю фразу, Ду Цзинь, казалось, лишился всех сил. Его тело пошатнулось. Жому была тронута его материнской (отцовской) преданностью. В душе она уже прокляла прежнюю хозяйку тела на чем свет стоит. «Какой же хороший мужчина! Не только родил тебе ребенка, но и день и ночь заботился о тебе, содержал дом в чистоте, к тому же такой красивый и когда-то способный! А главное – когда прежняя хозяйка потеряла власть, все эти клявшиеся в вечной любви мужские особи разбежались, и только Ду Цзинь остался с ней, разделив все тяготы. Какой же он замечательный человек!»

Жому хотела попросить его остаться, сказать, что она уже исправилась. Но вспомнив про непогашенный долг в тридцать тысяч зверомонет и то, что если Ду Цзинь останется, когда люди Тао Руань придут снова, его могут силой забрать к ней в младшие мужья. К тому же до сих пор молчит эта пресловутая Система градоначальника, на которую она по глупости подписалась. Сама она была как глиняный Будда, переходящий реку, – и так еле справлялась, так что просить было неудобно.

Развод так развод. Сейчас Ду Цзинь для Тао Руань мертв, и пока та не прознала, лучше пусть уходит как можно скорее и как можно дальше.

─ Хорошо, я согласна.

Ответ Жому был таким решительным, что Ду Цзинь, и так крепко сжимавший руку сына, сжал её ещё сильнее. Сяомо поморщился от боли, на глазах выступили слезы, и он мягко пожаловался:

─ А-тя, мне немножко больно...

Ду Цзинь, казалось, не слышал его. Его бледные губы были плотно сжаты. Подождав немного, он тихо выдохнул.

─ Хорошо.

Ду Цзинь не двинулся с места, рассматривая стены комнаты, будто вспоминая былые дни. Жому пришлось самой обыскать весь дом. Наконец в одной из шкатулок она нашла свиток, связывающий брачные узы. На континенте Эльддор двум зверолюдям достаточно было дать клятву перед ликом Зверобога, чтобы получить свиток-контракт, принадлежащий только им двоим. Свиток оставался нетронутым до тех пор, пока оба супруга не решат расторгнуть союз. У многих пожилых пар, проживших вместе до седых волос, свиток хоть и был старым, но не имел ни единой трещины.

Жому нерешительно взяла свиток, не зная, что делать дальше. В конце концов, память прежней хозяйки хранила лишь знания о заключении браков, но не об их расторжении. Ду Цзинь, увидев, как Жому стоит с этим свитком в руках и молча смотрит на него, почувствовал, как его сердце смягчилось. «Градоначальница, наверное, тоже не хочет, чтобы я уходил...»

В голове у Ду Цзиня был хаос. Когда он вспоминал дни побегов, оба они были в отчаянном положении, особенно Жому. Бывшая баловня судьбы, в одночасье лишившись всего, она дни напролет бродила, как неприкаянный дух в горах, и не раз чуть не сорвалась с обрыва. Не следи он за ней, вряд ли бы она выжила...

Ду Цзинь, опустив взгляд, посмотрел на взволнованного Жо Сяомо. Его сердце переполняли сложные чувства. Он думал, что после рождения ребенка градоначальница, если не сможет вернуться к прежней славе, то хотя бы немного воспрянет духом. Но, судя по всему...