Коридор третьего этажа был пуст после уроков. Закатный свет проникал сквозь окна, окрашивая всё в оранжевый цвет. Нукумидзу шёл к выходу, когда заметил Тамаки-сэмпая, опиравшегося о стену неподалеку от лестницы и с уставшим видом смотревшего в телефон. Казалось, он кого-то ждал. Или избегал возвращения домой. Нукумидзу заколебался на секунду. Он мог бы пройти мимо. Как всегда. Быть невидимым задним планом. Но образ Кото, сидевшей на полу в клубе, положив голову ему на плечо и глядя в пустоту опустошёнными глазами, никак не выходил у него из головы.

Я не её рыцарь. Я никто. Но если я ничего не скажу сейчас… кто скажет?

Он остановился перед Тамаки.

— Сэмпай.

Тамаки удивленно поднял взгляд и быстро спрятал телефон.

— Нукумидзу. Что случилось? Что-то по поводу клуба?

— Нет, — Нукумидзу сунул руки в карманы, чтобы не выглядеть нервным. — Это насчет Кото-сэмпай.

Тамаки выпрямился. Выражение его лица мгновенно сменилось с непринужденного на напряженное.

— Она… рассказала тебе?

— Ей не нужно было мне ничего рассказывать. Я видел, как она пришла в клуб — растерзанная в хлам. Вся мокрая, дрожащая, с лицом человека, который только что потерял абсолютно всё. — Нукумидзу посмотрел ему прямо в глаза. — А потом я узнал остальное. Комари… Поцелуй… Дождь. Весь этот классический набор «парень выбирает другую».

Тамаки вздохнул, проведя рукой по волосам.

— Это не было спланировано. Кото и я… мы уже расстались. Несколько недель назад. Она сама сказала: «нам нужно передохнуть друг от друга». Я не хотел делать ей больно, но…

— Но что? — перебил Нукумидзу, его голос звучал тихо, но твердо. — Но Комари была там, молча ждала, и было проще повернуться к ней, чем чинить то, что у тебя было с Кото-сэмпай?

Тамаки нахмурился.

— Всё не так просто, Нукумидзу. Мы с Кото знаем друг друга с детства. Мы думали, этого достаточно. Но этого было мало. Я… я чувствовал себя более живым, разговаривая с Комари. С её заиканием, её рекомендациями манги, тем, как она смущается из-за всего подряд. Дело не в том, что я не любил Кото. Любил. Очень. Но не так, как нужно, чтобы идти дальше вместе.

Нукумидзу почувствовал укол в груди. А Кото-сэмпай? Разве она не чувствовала то же самое? Или она просто считала тебя своим, потому что ты всегда был рядом?

— Я не осуждаю тебя за то, что ты выбрал ту, кого действительно любишь, — сказал Нукумидзу, взвешивая слова. — Но я осуждаю тебя за то, как ты с этим поступил. Кото-сэмпай не из тех, кто плачет на людях. Она приходит в клуб с улыбкой, колко шутит и делает вид, будто ее ничто не задевает. А вчера… она развалилась на части. Полностью. Потому что увидела тебя с Комари. Потому что увидела, что ты заменил её, даже не сказав ей об этом в лицо.

Тамаки опустил взгляд. Его плечи поникли.

— Я знаю. Я трус. Я должен был поговорить с ней раньше. Должен был сказать всё прямо. Но… каждый раз, когда я пытался, она переводила тему. Твердила: «всё в порядке» с этой своей фальшивой улыбкой. И я… устал притворяться, что всё хорошо.

Нукумидзу сухо, без грамма веселья, ухмыльнулся.

— И поэтому ты просто бросил её на произвол судьбы. И теперь она собирает себя по кускам в одиночестве. Или… не совсем в одиночестве. Потому что в итоге она опирается на меня. На парня, которого никто не замечает, пока кому-то не понадобится плечо, чтобы поплакаться.

Тамаки резко вскинул голову.

— Ты и Кото…?

— Нет, — быстро возразил Нукумидзу. — Дело не в этом. Я просто… я рядом. Потому что кто-то должен быть. Потому что клуб — это единственное, что у нее осталось, что не причиняет ей боли. И потому что, судя по всему, я единственный, кто не сбегает, когда всё становится паршиво.

Нависла тяжелая тишина. Тамаки закрыл лицо ладонью.

— Спасибо, что сказал мне всё прямо, Нукумидзу. Большинство людей лишь шепчутся у меня за спиной. А ты… ты говоришь по делу.

— Я делаю это не ради тебя, — ответил Нукумидзу, пожав плечами. — Я делаю это ради нее. Потому что она заслуживает большего, чем быть «проигравшей» в этой истории. И потому что… я не хочу снова видеть ее такой.

Тамаки медленно кивнул.

— Я поговорю с ней. На этот раз по-настоящему. Не для того, чтобы сойтись снова — этого уже не будет. А чтобы… извиниться. Чтобы она знала: дело не в том, что она ничего не стоила. А в том, что ни один из нас не был тем, кто нужен другому.

Нукумидзу смотрел на него еще некоторое время.

— Сделай это поскорее. Пока она не убедила себя в том, что ничего не стоит.

Тамаки слабо, грустно улыбнулся.

— Ты взрослее, чем кажешься, Нукумидзу. Я иногда забываю, что ты на первом курсе.

— А вы сообразительны куда меньше, чем кажетесь, сэмпай, — Нукумидзу развернулся, чтобы уйти. — Но… по крайней мере, вы хороший человек. Это тоже чего-то стоит.

Тамаки ничего не ответил. Он лишь молча смотрел, как Нукумидзу спускается по лестнице.

Я ничего от этого не выиграл, — подумал Нукумидзу, выходя во двор. — Просто ввязался в очередной драму. Замечательно. Но, по крайней мере… возможно, Кото-сэмпай будет спать чуть лучше этой ночью.

В клубе Кото, вероятно, все еще ждала. С открытой книгой, которую не читала. С взглядом, устремленным на дверь.

И Нукумидзу, как и всегда, уже шел туда, чтобы быть рядом.