Лицо Пятнадцатого было мрачнее тучи. Каждый взмах парных мечей напоминал не столько работу по проходке, сколько яростный выплеск накопившейся боли.

Он почти воочию видел, как Соларин и остальные один за другим гибнут в безумном приливе пуджи… И всё это по его вине!

Это он не сумел совершить Рассечение и сразить короля пуджи!

Мало того что успех сорвался в последний миг, так он еще и сам оказался в ловушке!

Если бы тогда его клинок был хоть на миг быстрее…

Бам!

Клинки наконец пробили последний слой твердой породы и переплетенной грибницы; внутрь хлынул мутный воздух, перемешанный с искрами света.

Покрытый пылью и грязью Пятнадцатый неловко вылез из узкого пролома. В его взгляде читалась стальная решимость — он был готов увидеть кровавый ад, устланный телами товарищей, чтобы затем отдать последние силы мести или… лечь в землю рядом с ними.

Позорно бежать, когда весь отряд истреблен — такого он себе позволить не мог.

Однако ожидаемая сцена резни перед ним не предстала.

Ему даже не пришлось пробиваться к лестнице: Соларин и остальные были прямо здесь, на открытой площадке перед пещерой?!

Взору его предстали соратники, вповалку лежащие на земле и обобранные до нижнего белья.

Их грудные клетки мерно вздымались — очевидно, они были просто без сознания.

Пятнадцатый порывался броситься к ним, чтобы проверить их состояние, но не сделал и шага — пуджи всё еще были рядом.

Множество пуджи заполонило эту площадку.

Впрочем, «окружили» — не совсем верное слово. Скорее, они деловито суетились, и каждый был занят своим делом.

Пуджи-работяги, переступая через тела обморочных людей, таскали ошметки своих собратьев, сваливая их в кучи.

Время от времени они выуживали оттуда один-два куска, пытаясь состыковать их друг с другом.

А неподалеку стояло множество уже «собранных» пуджи.

Пятнадцатый с первого взгляда заметил, что больше половины из них были собраны кое-как, явно из чужих частей.

— Что это еще такое?

Неужели и пуджи пекутся о целостности тел павших?

Как бы то ни было, интерес пуджи к собственным останкам явно превосходил интерес к пленникам.

Да и к нему самому тоже.

Пятнадцатый стоял здесь уже довольно долго, но ни один пуджи не проявил агрессии.

— Это… что это вообще значит? — пробормотал Пятнадцатый, и голос его был сухим и хриплым.

Он смотрел на Соларин, чьи брови даже в беспамятстве оставались нахмуренными, на жреца Мейна с его неуместной, похожей на бред улыбкой, и на этих пуджи, усердно «склеивающих» сородичей… Крайне сложное, невыразимое чувство захлестнуло его.

Гнев? Да, но его цель словно размылась.

Облегчение? Безусловно, ведь товарищи живы!

Обида? Она буквально переполняла его!

И еще… чувство, будто он подавился этим слишком реалистичным и одновременно абсурдным финалом.

Он застыл подобно изваянию, на мгновение потеряв понимание, как вообще на это реагировать.

Броситься вперед и перебить этих пуджи?

Или сначала осмотреть раны Соларин и остальных?

Или, может… выкопать яму поглубже, зарыться обратно и притвориться, что он не видел этой странной картины?

— М-м… ох…

Пока Пятнадцатый пребывал в растерянности, оглушенная Соларин пришла в себя первой.

…

…

…

Длинная колонна медленно продвигалась по лестнице.

В авангарде путь прокладывали пуджи, они же замыкали шествие.

А зажатыми посередине оказались безоружные пленники, которых вот-вот должны были выдворить из подземелья.

Воины церкви шагали тяжело; на их лицах облегчение от того, что они уцелели, смешивалось с глубоким стыдом за поражение и плен.

Обычные же авантюристы выглядели куда «проще».

На их лицах сияла неприкрытая радость — считай, жизнь даром получили!

Во всей этой процессии лишь облик Пятнадцатого оставался более-менее «приличным».

Хотя он тоже был весь в грязи, его снаряжение осталось при нем — пуджи не пытались отобрать его оружие.

Не то что Соларин: доблестный командир теперь осталась в одних лишь коротких штанах и майке.

Ей волей-неволей пришлось выставить на всеобщее обозрение свой мускулистый, покрытый шрамами живот.

— Кстати, а где господин Эддин? — внезапно спросил жрец Мейн, которому пришлось еще хуже: он остался с голым торсом и в одних штанах.

— Может… сумел сбежать? — неуверенно предположила Соларин.

Всё-таки он алмазный ранг и иллюзионист; если кто и мог ускользнуть в такой ситуации, то, помимо Пятнадцатого, у Эддина были самые высокие шансы.

Конечно, нельзя было исключать и того, что его прикончили.

Пусть пуджи в итоге и пощадили захваченных, в ходе сражения пал далеко не один человек.

Этот вопрос не мучил их долго.

Когда отряд добрался до второго яруса, они увидели Эддина. Он сидел на корточках вместе с несколькими авантюристами, пропавшими еще раньше. На нем тоже остались лишь короткие штаны — пуджи забрали даже его серьги.

— О… — Эддин поднял голову и, увидев столь же ободранных товарищей, выдавил крайне неловкую улыбку и помахал рукой.

Попытка улизнуть в одиночку — дело в любом случае неблагородное, а уж тем более когда она провалилась.

К счастью, Соларин, Мейн и остальные не были мелочными людьми.

В такой безнадежной ситуации спасение хотя бы одного уже считалось победой.

Никто не стал его винить, Пятнадцатый лишь сдержанно кивнул.

Соларин больше интересовало другое: — Как ты оказался на втором ярусе?

— Мастерства не хватило… — Эддин замахал руками с таким видом, будто не желал ворошить прошлое.

Видя его состояние, остальные мысленно представили себе картину его проваленной иллюзии или перехвата на полпути и из тактичности не стали расспрашивать дальше.

Эддин потер голые руки и с кислым лицом озвучил самый насущный вопрос: — Послушайте, а обещанное председателем Фалом возмещение расходов… включает в себя утраченное снаряжение?

Эддин выглядел несчастным; среди всех присутствующих именно он понес самые тяжелые убытки.

Комплект дорогостоящего снаряжения мага вместе с ювелирными украшениями — всё пропало…

Соларин и Мейн, за чьими спинами стояла церковь, могли хотя бы рассчитывать на выдачу нового стандартного обмундирования.

А вот Эддин, если Фал не выплатит компенсацию, понесет колоссальные убытки.

— Не беспокойся, — раздался низкий голос Пятнадцатого, в котором сквозила едва уловимая вина. — Я поговорю с Фалом и всё объясню.

Он чувствовал огромную ответственность за провал операции и, если потребуется, готов был лично компенсировать потери Эддина.

Услышав это, Эддин наконец немного просветлел и с облегчением выдохнул: — Ну, тогда премного благодарен!

Он продолжил машинально потирать руки, где под иллюзией скрывалась грибница, и наконец нашел в себе силы поболтать с остальными о всяких пустяках.

Весть о сокрушительном поражении карательного отряда пуджи всколыхнула Посёлок Глухого Ветра подобно огромному валуну, брошенному в стоячую воду. Почти пятая часть погибла, а выжившие, за исключением Пятнадцатого, были обобраны до нитки — они уцелели лишь благодаря милосердию монстров.

Как и следовало ожидать, весь Посёлок Глухого Ветра мгновенно вскипел!

На каждом углу, в каждой таверне и постоялом дворе люди, брызжа слюной, обсуждали этот разгром, а Гильдия авантюристов вновь оказалась в эпицентре бури.

Председатель Фал добровольно взял на себя всю ответственность, увеличив обещанную награду на пятьдесят процентов, а семьям погибших выплатил тройное вознаграждение.

Два дня спустя, в таверне «Гнилая Ива».

Эйми наконец воплотила в жизнь ту сцену, что являлась ей в предсмертных видениях: она с шиком грохнула на стол несколько огромных порций ароматного, залитого густым медовым соусом сомовьего брюшка.

— А ну! Ешьте! Я угощаю! — громко крикнула она Горну, Старому Молоту и Ноа, пытаясь воссоздать то чувство щедрости и удовлетворения из своего сна.

Однако взгляды товарищей, сидевших за столом, разительно отличались от той чистой зависти, что она видела в грезах.

Это была смесь недоверия, жалости и того странного чувства, с которым смотрят на дурачка, сорвавшего джекпот. Все взоры разом скрестились на Эйми.

— Ну… ну чего вы так на меня смотрите? Скажите лучше, заработала я эту награду или нет?!

(Конец главы)