— Ох...

В глазах мужчины, сидевшего на почётном месте помоста, мелькнул яркий блеск.

Его звали Пэн Мугык, Почтенный Сабли Предела Воинского.

Нынешний глава Хэбэйского клана Пэн и гений сабли, о котором говорили, что во всём мире боевых искусств у него нет равных в искусстве дао.

— Впечатляет.

Он с восхищением смотрел на полностью разрушенный пол арены.

Ци по своей природе несёт свойство тяжести, поэтому плохо удерживается в лёгких материалах.

А такие металлы, как железо, обладают высокой плотностью и позволяют ци устойчиво закрепляться, поэтому большинство оружия и делают из металла.

Но посмотрите на эту грубую удочку.

Бамбуковое древко, будто собранное из соединённых секций, лёгкое и полое, поэтому ци должна быстро рассеиваться.

К тому же в местах соединений есть щели, через которые энергия утекает, — худший материал для удержания ци.

И это ещё не всё.

Любой мастер ступени Совершенства способен собрать ци в форму Ци Меча и выпустить её наружу.

Но Чхон Ун прямо перед ударом мгновенно разделил Ци Меча, уже собранную на конце бамбукового древка.

Часть взорвалась ударной волной, а часть осталась стабильной и передала ровно столько силы, сколько было нужно.

Управлять одним сгустком ци сразу в двух направлениях — всё равно что разделить один поток воды и заставить две струи течь с разной мощностью.

Без врождённо выдающейся чувствительности к ци такое невозможно.

С этой точки зрения юноша по имени Чхон Ун был настоящим гением, какие рождаются раз в несколько сотен лет.

Пэн Мугык ошеломлённо смотрел вслед Чхон Уну, который сам объявил свою победу и спокойно уходил с арены.

От увиденной техники у него даже слегка приоткрылся рот.

То же самое можно было сказать о главах других сект, главах семей и старейшинах, сидевших рядом с Пэн Мугыком.

Они тоже не могли отвести взгляд от спины Чхон Уна.

И тут заговорила женщина, сидевшая рядом.

— ...Этот ребёнок по имени Чхон Ун. Из какой он школы?

Это была Со Чона, наставница Миволь, нынешняя глава секты Эмэй.

Пэн Мугык дёрнул бровью.

— Не знаю. Но имя кажется знакомым. Если память мне не изменяет, нового ученика, которого недавно принял Почтенный Меч, тоже зовут Чхон Ун.

— Но он вообще не пользуется мечом.

— Поэтому я и говорю, что не знаю. Имя Чхон Ун не настолько редкое. Но всё же... удочка. Какая нелепость.

— Согласна. Он размахивал удочкой, словно дубиной.

Сидевший рядом старейшина Союза Нищих Но Гван фыркнул.

— Смотрели вы плохо. Не знаю, где он этому научился, но принцип «Удара Посохом по Макушке» он воспроизвёл идеально.

— Что это такое?

— Базовая форма Посоха для Битья Собак, при которой противника бьют по затылку.

— ......

И это называется формой?

Со Чона была поражена, но постаралась сохранить лицо.

В этот момент заговорил старейшина клана Тан, Тан Соха.

— Говорят, на отборе он леской разрезал плиту из чёрного камня пополам, как редьку.

— Ох! Тогда это уже не столько посох, сколько Нитяной Меч, разве нет?

— Если так рассуждать, он размахивает леской как хлыстом, так что можно назвать это и железным хлыстом.

— А конец заострён, значит, есть что-то и от копья...

Сидящие на помосте окончательно запутались.

Они годами странствовали по Цзянху и видели множество видов оружия, но о мастере, сражавшемся удочкой, действительно никогда даже не слышали.

Тогда глава Союза Справедливости Кым Мёнчжу, всё это время молчавший, тихо заговорил.

— Это оружие называется рыболовным шестом. Необычное оружие, которым изредка пользуются скрывающиеся у рек чудаки и отшельники.

Так и было.

Сам Кым Мёнчжу никогда такого не видел, но однажды мельком читал об этом в тайных хрониках мира боевых искусств, описывавших древнейшие времена.

Однако Со Чона всё равно неодобрительно цокнула языком.

— Рыболовный шест или как его там, мне всё равно неприятно. Удочка на священном поединке? Это не слишком ли неуважительно к противнику?

— Что поделать? Правила этого не запрещают.

— Я полностью согласен с главой Со. Проиграть поединок уже унизительно, а если проиграть такому странному оружию?

— Верно. Да и зачем тогда носить на поясе нормальный меч? Разве можно утверждать, что он не пытается оскорбить соперника?

Турнир был местом, где молодое поколение сравнивало своё мастерство.

Причём в этих поединках участвовали и их собственные ученики.

Если ученики проиграют — ничего страшного.

Даже из поражения можно извлечь урок.

Но быть вырубленным удочкой каким-то сумасшедшим — совсем другое дело.

Сколько людей наблюдает за турниром!

Из такого одностороннего поражения нечему учиться — останется лишь позор.

Проиграть и без того горько, а если ещё получить удочкой по затылку и отключиться, чувство унижения невозможно будет описать словами.

Один вред, никакой пользы.

Но среди них был человек, который смотрел на всё иначе.

Глава клана Пэн — Пэн Мугык.

Он обратился к главе Союза:

— Глава Союза.

— Я слушаю.

— Я хочу взять этого юношу, Чхон Уна, в ученики.

Воздух мгновенно застыл.

Не успел глава Союза ответить, как Со Чона уже повысила голос:

— Что вы сказали? В ученики?

— Именно то, что услышали. Достичь такого уровня, не прожив и двадцати лет, — разве это не дар Небес? К тому же все видели, как он мгновенно разделил Ци Меча и отрегулировал силу. Его способность контролировать ци поистине поразительна. И энергия у него чистая, на нечестивое искусство не похожа. Честно говоря, талант очень заманчивый.

— ...Вы серьёзно?

— Я не из тех, кто говорит одно, а делает другое.

И это была правда.

Если говорить честно, их раздражали странное поведение и манеры Чхон Уна, а ещё сам факт, что всё происходило на турнире.

Как бы ни были редки молодые таланты в Цзянху, пока они не принадлежат твоей семье, до них нет особого дела.

Но если бы он был своим?

Этот парень одним ударом вырубает соперника?

Тогда это уже не оскорбление, а предмет гордости.

Его странные поступки и слова?

Сильному можно.

Классический принцип: «Когда делаю я — правильно, когда другой — неправильно».

То, что делаю я, — правильно, а то, что делает другой, — неправильно.

Возможно, именно поэтому.

Возможно, именно поэтому новый взгляд Пэн Мугыка постепенно начал разогревать общую атмосферу.

Глава Союза Справедливости Кым Мёнчжу лишь добродушно смеялся, наблюдая за ними.

Вместо того чтобы радоваться появлению нового сильного мастера, они занимались вот этим — жалкое зрелище.

Но больше всего его смущало другое.

Причина была проста.

— Вы кое в чём заблуждаетесь.

Все повернули головы к главе Союза.

— У этого ребёнка уже есть учитель.

Пэн Мугык кивнул.

Раз он участвует в Съезде клана Тан, какая-то школа у него, конечно, есть.

Но это не проблема.

У него не видно какого-то уникального наследственного искусства, а оружием служит удочка — значит, нынешняя школа наверняка ничего особенного.

Тогда достаточно выплатить подходящую компенсацию и забрать его к себе.

Однако...

— Его учитель — Почтенный Меч.

— ......Почтенный Меч?

— Почтенный Меч Алой Ночи Чин Мусон. Именно он учитель этого юноши.

— ......

Чхон Ун, применяя технику лёгкости, стремительно перескакивал сквозь пространство.

Скорость была впечатляющей.

До следующего поединка оставалось ещё несколько дней, а до победы в турнире ему обязательно нужно было сделать кое-что ещё.

Сделать ставку на турнир.

Где собираются люди, там независимо от эпохи всегда существует азартная игра.

Желания неизменно крутятся вокруг денег, поэтому азартные игры можно назвать вечным спутником человечества.

А значит, Чхон Ун тоже обязан был пожертвовать собой ради оживления экономики Срединной Равнины.

Главное же — Чхон Ун уже знал победителя этого турнира.

Им был не кто иной, как сам Чхон Ун.

И тут бегущий позади Пэн Чхону крикнул:

— Великий герой! Куда мы вообще идём?

— Играть.

— Что? В азартные игры?

— Да.

Пэн Чхону слегка растерялся.

В нынешней ситуации под азартной игрой могло подразумеваться только пари на результаты турнира.

Но всё равно — азартные игры?

Законом это не запрещено, однако разве молодой мастер Праведного пути, посвятивший себя боевым искусствам, не должен избегать такого занятия?

— Великий герой! Как вы можете связываться с подобным?!

— Ты тоже ставь. Денег заработаешь.

— Что?

— Не шуми и просто иди за мной.

Чхон Ун ускорился.

Пэн Чхону тоже поднял внутреннюю энергию, подстраиваясь под внезапно выросшую скорость.

Бежавший следом Мурён Чин ускорился и проворчал:

— Разве не жульничество — ещё и в технике лёгкости быть настолько быстрым?

— Я же мастер.

Их собственные техники лёгкости где угодно назвали бы божественными искусствами.

Но скорость техники Чхон Уна находилась просто в другой категории.

Через некоторое время Чхон Ун замедлился.

Перед ними появился постоялый двор, стоящий немного в стороне от шумной улицы.

Снаружи совершенно обычный, но из глубины здания доносились громкие и возбуждённые голоса.

Чхон Ун толкнул тяжёлую деревянную дверь и вошёл.

Внутри, как и ожидалось, было людно.

За несколькими столами толпились люди, ставившие деньги на результаты поединков, а в стороне группа зрителей спорила, глядя на турнирную сетку.

Чхон Ун естественно направился к стойке приёма ставок.

И вдруг остановился.

У стойки стояли знакомые лица.

Один мужчина с особенно ярко блестящей лысиной встретился с ним взглядом.

— Молодой герой?

Прямой ученик главы Союза Справедливости Кым Мёнчжу, этот самый лысый монах Пан Чондэ.

И одновременно Чхон Ун встретился глазами с женщиной, стоявшей позади него.

— Младший брат Чхон!

Драгоценная дочь клана Намгун.

Намгун Юль.