Не дождавшись, пока Кассель спросит его имя, разбойник сам прервал молчание:

– Тигр давно хотел встретиться с Соколом.

Остальные трое за его спиной почему-то захихикали.

– Наш вожак не того полёта птица, чтобы гнить в этой глуши. Подайся он в наёмники, давно бы уже служил у какого-нибудь графа или при дворе звание получил. Но наёмничать ему не по душе, вот и промышляет на тракте. А раз уж взялся, надо брать по-крупному. Вот он и решил сойтись с такими, как Сокол или Серопёс, да объединить силы. Ну, что думаешь?

Касселю нечего было сказать. Чтобы выиграть время, он лишь выдавил:

– Ну…

Что ответить дальше?

«Нашему главарю не до таких встреч» – прозвучит натянуто.

«Я как-нибудь передам ему» – это только затянет разговор.

«Я устал, давай потом» – увиливать нельзя.

Пока он соображал, лес успел кончиться, и тропа вывела к развилке. Кассель растерялся. Он не знал, куда идти, а эти четверо, вызвавшиеся провести его, лишь держались сзади. Заявить с уверенным видом, что идёшь в деревню Беглецов, а потом признаться, что не знаешь дороги значило тут же выдать себя.

Кассель начал замедлять шаг. Бандиты тоже притормозили. Они не забегали вперёд и не поторапливали его. По спине пробежал холодок. Они шли следом вовсе не для того, чтобы показывать дорогу.

– Эй, ты оглох, что ли? Я спросил, что думаешь? – не отставал разбойник.

Надо отвечать, хоть что-нибудь.

Собравшись с духом, Кассель бросил:

– Откуда простому рядовому знать о таких делах?

– Если Сокол откажется, я могу сойтись и с Серопсом.

– А тебе-то откуда знать, чего хочет твой главарь?

– Так я и есть главарь.

– Так... Значит, ты и есть Тигр?

Кассель остановился.

– Чего встал? Шевелись давай!

Дороги расходились в две стороны, но выбрать направление он так и не смог. Человек в звериной шкуре насмешливо разглядывал его, прощупывая взглядом.

«Ложь не удалась».

Но Кассель не сдавался:

– Ты ведь встречался с Соколом?

– Встречался. С этим ублюдком! – прорычал Тигр. – Он повалил меня в грязь и обещал прикончить, если я ещё раз сунусь сюда грабить. Думал, я испугаюсь? Да я перебью всех его людей, сколько ни встречу.

– Тогда почему ты не убил меня сразу?

– Потому что на бандита ты совсем не похож, Каэль.

Касселю стало не по себе: этот оборванец оказался куда сметливее, чем казался.

– И кстати, знаешь что? Серопса и его шайку давным-давно вырезали рыцари Розы. Об этой резне не знает разве что пришлый чужак.

Лучник за его спиной не торопясь достал стрелу. Двое других обнажили зазубренные клинки. Даже в лунном свете запекшаяся на них кровь казалась пугающе отчётливой.

Бежать бесполезно, они пустят стрелу в спину. Что делать?

Кассель открыл было рот, но осёкся.

– Не лезь в пекло, где все режут друг друга без разбору.

В самый неподходящий момент в памяти всплыл голос отца.

«Не сейчас, отец! Я уже полез, и выхода нет! Что мне прикажете делать?»

И голос снова зазвучал в ушах, суровый и отчитывающий:

– Дурья башка! Тебе доверили урожай, а ты сбыл пшеницу за бесценок?

– Так ведь скупщики в один голос твердили, что такова цена! Я пытался выторговать больше…

– Идиот! Сколько ни спорь, они всегда скажут одно: иди к другим, цена везде одна. Так ведь говорили?

– Ну… так. А как иначе? Они хотят купить дешевле, а я продать дороже. Как с ними бороться?

– Разве крестьянин победит скупщика в споре? А даже если победит, нельзя загонять их в угол, на следующий год зерно не возьмут! Хочешь выиграть торг – не спорь на их поле. В драке и в торговле закон один. Кто остаётся победителем? Тот, кто не дрался!

Вспомнив отца, Кассель вдруг перестал бояться стоявшего перед ним разбойника. Он почесал шею будто его укусил комар, и скрестил руки на груди, бросив:

– Делай что хочешь.

– Чего?

Кассель просто отвернулся и закрыл глаза.

– Делай что хочешь. Только учти: убьёшь меня, и сам через час ляжешь рядом.

Занесённый клинок Тигра замер у его шеи.

– Решил запугать меня? – оскалился тот, сплюнув.

Кассель внутренне напрягся.

«Конечно, блефую. Но ты уже начал сомневаться».

Лучший способ выжить на войне – не лезть в пекло. Лучший способ спастись в резне – не стоять в её центре.

– Да, блефую! И что с того? Ты ведь тоже только языком чешешь. Грозился резать людей Сокола? Так давай, режь!

Кассель сам шагнул вперёд, подставив шею под лезвие.

– Щенок, ты кому угрожать вздумал?!

«Раз не ударил сразу, то дело за мной».

Вспомнив, с какими словами он когда-то вернул проданный за бесценок мешок, Кассель заговорил твёрдо, без заискивания, но и без лишней дерзости:

– Я не угрожаю. Какой мне прок от твоей смерти, если я уже буду мёртв, балбес? Отпусти меня, и сам цел останешься.

Тигр заколебался. Теперь на кон была поставлена уже его собственная шкура.

– А вот убью тебя и посмотрю, заявится твой Сокол или нет!

Он снова поднял меч, но зрачки его дрогнули. Кассель перехватил этот взгляд и не отступил.

– Правду говоришь, Каэль?

– Скажу правду, так ты всё равно не поверишь.

– Отвечай! Правда или нет?!

Кассель уже приготовился к ответу, но в этот миг всё переменилось.

Из придорожного кустарника бесшумно метнулись тёмные тени. Блеснул клинок, и голова лучника слетела с плеч. Тигр попытался развернуть оружие, но не успел даже выставить блок. Копьё прошило его насквозь. Оставшиеся двое бандитов рухнули следом.

Вся шайка полегла быстрее, чем юноша успел перевести дух.

Один из нападавших поднял с земли выроненный факел. При свете огня наконец показались лица – вернее, глухие шлемы. Это были воины, с головы до ног закованные в железо. Убедившись, что разбойники мертвы, они повернулись к сидевшему на земле Касселю.

Они не поднимали оружия, но все пути к бегству перекрыли наглухо. Ощущение угрозы, исходившее от них, было несравнимо с бандитами. У Касселя перехватило дыхание. Он слишком хорошо запомнил эти доспехи во время дневной бойни, когда этот отряд сминал ряды бывалых наёмников.

Орден Чёрного Льва.

Сперва появление врага казалось нелепой случайностью, но Кассель тут же понял: это бродячий певец и разбойники были случайностью. Сам же он весь день только и боялся, что наткнуться на солдат противника.

Стоило уйти от лисы, как незаметно он попал в пасть ко льву.

– Кто ты такой и что тебя связывает с этими людьми? – глухо раздалось из-под забрала.

– Я… я был у них в плену, – запинаясь, выдавил Кассель.

– Ты менестрель?

Лишь тогда он понял, почему его не убили на месте: плащ погибшего Лауре послужил надёжной защитой в ночной темноте.

– Да, господин! Всё так, я бард.

– Странно. Это отребье никого не оставляет в живых. Ничто не мешало тебе снять одежду с мёртвого поэта и назваться им.

Рыцарь соображал быстро. Второй добавил:

– Мы пощадили тебя только из-за одежды. Но бродячий певец, разгуливающий глухой ночью по большой дороге, выглядит подозрительно. Докажи, что ты музыкант. Сыграй нам.

– У меня была лишь свирель, господа… Но они отобрали её!

– Обыщи трупы, она должна быть при них, – холодно велел воин.

Кассель похолодел. Делать было нечего. Он подошёл к телу Тигра, залез во внутренний карман и вытащил деревянную дудочку. Она была пробита остриём копья и расколота надвое.

«О, бог мельницы! О, богиня пшеницы, спасибо вам!» – едва не вырвалось у него вслух.

Скорчив убитое горем лицо, он протянул обломки солдатам:

– Вот… взгляните сами.

Рыцарь неловко кашлянул:

– Моё копьё достало. Что ж, виноват.

– Что вы, господин! Вы спасли мне жизнь, какая уж тут свирель! – затараторил Кассель и поспешно отбросил щепку в сторону.

– Ладно. Тогда спой. Этим и докажешь, что ты бард.

Остальные воины согласно кивнули.

– Здесь? Прямо у тел?

– А разве покойники мешают поэтам петь?

– Вовсе нет, господа. С удовольствием.

Кассель собрался и затянул незамысловатую песенку, которой его успел научить Лауре. Голос слегка дрожал, но он рассчитывал, что рыцари спишут это на естественный страх бедняги, окружённого вооружёнными людьми.

– Ну… как вам? – выдавил он подобострастную улыбку.

Рыцарь усмехнулся:

– Недурно. Но такую песню споёт каждый встречный. Вдруг ты просто беглый вражеский солдат, который вспомнил старую кабацкую песню, дабы спасти шкуру?

Воины негромко переглянулись.

Кассель сперва похолодел, но тут же догадался: рыцари просто хотели послушать ещё. По обычаю, за песню благородный господин должен был бросить серебряную монету. Но откуда взяться серебру у конного разъезда, рыщущего по лесам в поисках беглецов? Просить прямо не позволяла гордость, вот они и взяли его на испуг.

– А как вам такая песня? – подхватил Кассель. – Из моих собственных сочинений её хвалили больше всего. Называется «Лев, увенчанный розой». Жаль, мелодию наиграть не на чем…

С позволения воинов он запел другую балладу Лауре. Когда дело дошло до припева, один из рыцарей даже начал мерно покачивать головой в такт.

– Слишком уж колко высмеяны оба графа, – хмыкнул командир, когда песня смолкла. – На твоём месте я бы поостерёгся петь такое пред дворянами. Но звучит отлично. Куда путь держал?

– В деревню беглецов...

– Мы проводим тебя до околицы. Сочтём это платой за песню, уговор?

Напряжение окончательно спало, воины заговорили просто и дружелюбно.

– Почту за честь, господа! – с облегчением выдохнул Кассель.

«Кажется, на этот раз обошлось».