«Если пред тобой военачальник, ведущий за собой стотысячную армию, бояться нет никакой нужды».

Пускай стотысячного войска здесь не было и в помине, по меркам Касселя обступившие лагерь разбойники выглядели именно так. Он попытался опереться на отцовский наказ, но сохранить безмятежный вид под прицелом десятков натянутых луков было почти невозможно. Впрочем, стоило заметить неприкрытое замешательство рыцарей Розы, как на сердце немного отлегло.

«Значит, не мне одному страшно».

Кассель вполголоса обратился к спутникам:

– Давайте для начала выполним их требования. Хотели бы нас убить – уже давно бы это сделали.

Поколебавшись, солдаты разжали пальцы, уронив мечи с сёдел на землю. Кассель тоже потянулся к притороченному сбоку священному клинку, но вовремя осёкся. Враги в кольце окружения ещё не успели заметить это оружие. Он не обнажал его лишь потому, что всё равно не умел драться, однако благодаря этому в голове мелькнула дельная мысль.

«Если подгадать миг, может сработать».

В отличие от рыцарей, юноша не стал сбрасывать меч. Судя по молчанию разбойников, те ничего не заподозрили.

– А теперь все на землю. Руки держать на виду, – чётко скомандовал Фалькон.

Кассель подчинился. Рыцари последовали его примеру, хотя лица их перекосило от неохоты. Один из них, не опуская поднятых ладоней, шёпотом спросил юношу:

– Вы знаете, кто такой этот Фалькон?

– Слыхал о нём пару раз по дороге сюда.

– Тогда вы должны понимать, что наша покорность – скверная затея. Этот мерзавец ни разу не оставлял пленников в живых.

– А по мне, так на душегуба он не похож.

Даже если не брать в расчёт опрятную внешность, манера речи и выверенные движения выдавали в нём скорее дворянина, чем лесного разбойника. Если судить по роже, то вчерашний Тайгер выглядел куда большим мерзавцем.

Один из подручных Фалькона шагнул вперёд с клинком наголо и методично обшарил карманы Касселя, а следом принялся за рыцарей. Остриё он держал в опасной близости от горла, пресекая любую попытку сопротивления. Люди главаря были отлично вымуштрованы и ни капли не робели перед рыцарским званием.

Убедившись, что оружия при них нет, подручный коротко кивнул главарю. Тот немедленно бросил:

– На колени.

– Ни за что! – выкрикнул один из солдат.

– Единственный, перед кем мы преклоняем колени, – это граф Алой Розы! – поддержал его товарищ.

– Вот, значит, как запели, шуты, – в насмешливом тоне Фалькона отчётливо проступил глухой гнев. – Стало быть, не перед королём Каморта, а лишь перед графом вы готовы падать ниц?

Рыцарь не дрогнул и рявкнул в ответ:

– Жалкий разбойник смеет поучать нас рыцарской чести?! Убивай, коли кишка не тонка!

Кассель мысленно схватился за голову.

«Кажется, я начинаю понимать, почему Фалькон никогда не оставляет заложников в живых».

Юноша первым опустился на колени. Рыцари ошарашенно уставились на него.

Знай они, что перед ними простой пахарь, сбежавший из дома вопреки воле отца и позорно бежавший из первой же бессмысленной битвы, этот жест не стоил бы выеденного яйца. Но в их глазах он был рыцарем куда более прославленного ордена, чем их собственный.

– Ч-что вы делаете?.. – опешив, прошептал солдат.

«Что делаю? Жизнь на волоске от одного щелчка пальцев Фалькона висит, надо делать, что велят!»

Неловко улыбнувшись, беглец невозмутимо отозвался:

– В Арантии принято думать не о былой чести, которую нужно беречь, а о будущей славе, сберечь которую можно, лишь оставшись в живых.

Для гордых воинов это прозвучало настоящим святотатством. Лица их исказились от брезгливого изумления.

Зато эти слова приковали внимание предводителя разбойников.

– Арантия? – переспросил Фалькон, спрыгивая с седла.

Кассель тут же пустил в ход заготовленную фразу:

– Раз вы оставили нас в живых, значит, вам есть что сказать. Подойдите и говорите. Я опустился на колени лишь затем, чтобы выслушать вас.

– Говоришь так, будто делаешь мне одолжение. Пытаешься спасти свою гордость? – усмехнулся мужчина, неторопливо приближаясь.

Дальнейший план был уже продуман:

«Знаешь ли ты, кто перед тобой? Я капитан ордена Волка из Арантии! Немедленно отпусти меня, иначе вам всем несдобровать!» – следом останется лишь вытащить припрятанный священный клинок Арантии и предъявить его изумлённой шайке.

Но внезапно юношу кольнуло сомнение. Подействует ли подобная угроза на такого человека? С вчерашним Тайгером фокус бы прошёл. Но Фалькон был скроен совсем из другого теста, и с каждым словом эта уверенность лишь крепла.

– Гордость... Быть может, и так, – намеренно протянул Кассель, выигрывая секунды.

«Этот человек не похож на простого грабителя. На него пустые угрозы не подействуют. Хотя если он не разбойник, то отчего он командует этой бандой?»

Прищёлкнув языком, парень продолжил:

– Назовите это гордостью, если угодно. Но разве то, что благородные рыцари именуют честью, – не та же самая гордость, только под другим именем?

На лице главаря промелькнул живой интерес. Почувствовав, как возвращается уверенность, юноша с лёгкой улыбкой добавил:

– Если для рыцаря вроде меня дороже всего честь и гордость, то что имеет значение для разбойника вроде вас?

Это была прямая цитата из старинной героической поэмы: «Если для рыцаря дороже всего его клятва, то что дороже всего для государя?» В той притче мудрец ответил: «Для государя дороже всего он сам», а стоявший рядом прославленный паладин промолвил: «Государь есть само государство, а государство есть сам народ». Каждая строчка этой легенды, живо писавшая слёзы монарха перед коленопреклонёнными рыцарями, брала за душу.

«Только бы он не читал эту балладу!» – взмолился про себя Кассель, ожидая ответа.

– С каким умыслом ты это спрашиваешь? – недоумённо склонил голову Фалькон.

– Я о том, что если вы обычный грабитель, жадный до золота, или просто ненавидите дворянских солдат, зачем вообще держать нас в живых? И отчего вас так задело слово «рыцарство»?

Юноша преследовал сразу две цели. Во-первых, им двигало искреннее любопытство, а во-вторых – желание закрепить свою легенду. Нужно было незаметно внушить врагу: человек в этом потрёпанном наряде бродячего барда на самом деле переодетый рыцарь.

– Не смей дерзить главарю такими расспросами! – взъярился стоявший рядом бандит, взмахнув мечом. Окружавшие поляну бойцы тоже озлобленно зашумели. Зато сам предводитель помрачнел.

– Я разозлился?

– А разве нет?

– Что-то не припомню. Я выходил из себя? – повернулся разбойник к своему бойцу. Тот растерялся и не нашёл что ответить.

Кассель тут же подхватил:

– По дороге сюда мне не раз доводилось слышать ваше имя. Шайка разбойников, которая не боится нападать даже на регулярные войска! Нападать на армию? Что за бессмыслица? Прикажи мне кто заняться разбоем в этих краях, я бы подстерегал караваны с пряностями, идущие из Ганелока в Иропис.

Покачав головой, юноша добавил:

– Если вы не круглый дурак, значит, у вас совсем другая цель, не так ли?

Фалькон лишь пожал плечами:

– Надо же, купцы с пряностями... Любопытная мысль. Ну и к чему ты клонишь?

– Ваши люди не чета вчерашней банде. Они великолепно вымуштрованы. Не то что те оборванцы, которые даже сообразить ничего не успели. Как же звали того прощелыгу... кажется, Тайгер?

– Тайгер? Этот недоумок всё ещё рыщет по округе?

– Рыскал. Он поминал ваше имя. Болтал, что однажды попался вам под руку и теперь мечтает поквитаться.

– И что же ты с ним сделал?

– Их было несколько. Они окружили меня и стали угрожать, так что выискивать перед ними было некогда. Всех под корень изрубил.

Фалькон понимающе кивнул, словно оценив поступок:

– И поделом. Попадись он мне снова, я бы и сам спустил с него шкуру.

Стоило перестать молчать и начать молоть первое, что взбредёт на ум, как ложь сама собой обретала убедительную форму. Однако юноша понимал: рухни хоть одна догадка, и голова рухнет у него с плеч.

«Фалькон не обычный грабитель. Он обязан им не быть! Иначе он просто усмехнётся: "Занятная сказочка, а теперь сдохни", – и пустит мне кровь».

Сгорая внутри от ужаса, внешне Кассель держался с безупречным спокойствием:

– Так кто же вы на самом деле такой, Фалькон?

– Спроси я, в каком смысле ты интересуешься, – сам бы расписался в том, что я заурядный разбойник. Гляжу, ты и сам парень непростой. Не кажется ли тебе, что прежде чем требовать почтения от меня, подобает сперва представиться самому?

Главарь окинул цепким взором одежду собеседника:

– На вид вроде певун, да только простолюдины такими речами отродясь не владели.

– Заботься я о том, кем кажусь со стороны, то тоже бы назвался простым менестрелем. Однако в моё истинное звание на словах вы не поверите, да и в таком тряпье убеждать вас не с руки. Лучше взгляните на клинок, что приторочен к седлу моей лошади.

– Разве я не приказал бросить всё оружие наземь? – с напускной строгостью нахмурился предводитель.

– Между нами не было никакого доверия. Вы наставили на нас луки, не дав даже слова вымолвить. С какой стати я обязан был подчиняться?

– Обязан? Это был приказ, а не просьба. Дело принимает скверный оборот, дружище. Кто поручится, что человек, ослушавшийся моего слова, не попытается снова провести меня вокруг пальца?

Каждое слово Фалькона било точно в цель и дышало непоколебимой силой. И пускай этот разговор затевался лишь ради того, чтобы уцелеть, Касселю и впрямь стало до смерти любопытно, кем же был этот человек на самом деле.