— Хасэгава, ты… не слишком ли гонишь лошадей?

— Да нет же, послушай меня, Акахори! То, что я сегодня повалил Юдзуру-тян на пол — чистая случайность, но о признании я думал уже очень давно!

Он заговорил с предельно серьёзной миной.

О том, что Хасэгава сохнет по Юдзуру с самого первого дня старшей школы, знали все, как и о его топорных попытках приударить. Он ведь прямо ей в лицо не раз орал: «Ты мне нравишься!» — но Юдзуру, будучи абсолютно глухой ко всему романтическому, пропускала эти признания мимо ушей.

Если вспомнить всю хронологию его страданий, парня становилось даже жалко…

Столько сил вбухать в чувства — и остаться незамеченным…

…Перед глазами почему-то всплыло лицо Сагири. Надо будет купить ей потом какую-нибудь вкусняшку.

— Наша школьная пора ведь чертовски коротка!

— М? Ну, сейчас каникулы второго года, так что где-то половина осталась.

— Вот именно! В следующем году из-за подготовки к экзаменам нам будет не до веселья, это последнее лето, когда можно оторваться на полную катушку! И провести это единственное, неповторимое лето… просто страдая от безответной любви?! Да ни за что! Я как подумал об этом, чуть за голову не схватился: какого чёрта я вообще на все каникулы подработок понабрал?!

Пламенная речь Хасэгавы гулким эхом разносилась по коридору возле входа.

Его напор слегка ошарашивал, но в словах амбала было здравое зерно.

В следующем году — выпускной класс, придётся всерьёз определяться с будущим. Школа у нас с уклоном в подготовку к вузам, большинство пойдёт в университеты или колледжи, а значит, начнётся жестокая экзаменационная резня.

Если подумать, беззаботно насладиться старшей школой мы можем только этим летом.

— И всё это благодаря тебе, Акахори! Ты открыл мне глаза, спасибо!

— …Я?

Хасэгава вдруг отвесил мне глубокий поклон.

Я лишь недоумённо склонил голову: за собой я таких подвигов не припоминал.

Если он о наших с Сагири делах, то знать о них он попросту не мог. Единственная свидетельница — помешанная на удушениях челкастая Кусакабэ, но она не из тех, кто треплет языком на каждом углу.

Иными словами, причина его благодарности оставалась для меня полнейшей загадкой.

— Ну да! Та недавняя настолка про миллиардеров… Когда я там по уши в долги залез, я глубоко переосмыслил всю свою жизнь!!

— …О-оу.

Причиной оказалась, чтоб её, дурацкая настолка.

Пока они играли онлайн составом нашего клуба плюс Кусакабэ, а мы с Сагири за кадром целовались каждый раз, когда в игре рождался ребёнок (о чём я и под пытками не признаюсь), Хасэгава, оказывается, переживал экзистенциальный кризис.

Никогда не знаешь, что именно перевернёт человеческую жизнь…

— Так что я больше не буду бросаться на амбразуру на авось, как раньше! Я создам идеальную атмосферу и признаюсь Юдзуру-тян по всем правилам романтики! Например, на следующей неделе на летнем фестивале! На фестивале! На фес-ти-ва-ле!!

Короче, в голове у него был один только фестиваль.

Похоже, он с самого начала на него нацелился. Для Хасэгавы — поразительная предусмотрительность.

Признание на летнем фестивале… Банально, конечно, но работает безотказно…

— В общем, мне жизненно необходима твоя помощь, Акахори… Э, ты чего? Чего лицо такое красное? Иди сюда в тенёк, перегрелся, что ли?

— …Погоди, я ещё одну банку возьму.

Вспомнив о наших с Сагири планах, я почувствовал, как щёки предательски заливает жаром.

Нехорошо витать в облаках, когда товарищ изливает душу о своих любовных терзаниях. Чтобы скрыть пылающее лицо, я снова повернулся к автомату и на этот раз выбрал бутылку холодного чая.

— Ну… с фестивалем я помогу, так и быть.

— О-о-о! Правда?!

Одновременно с победным рёвом Хасэгавы автомат издал протяжный писк: «Пи-и-ип!»

…О, джекпот, ещё одна бесплатная бутылка.

Неужели автомат настроился на эмоциональную волну этого громилы? Отмахнувшись от бредовой мысли, я нажал на кнопку со спортивным изотоником.

— Я ведь в таких делах ни в зуб ногой, так что с тобой рядом я чувствую силу сотни бойцов!

— Ты на меня особо не надейся, ладно?

— Да брось ты скромничать! Ты же у нас главный романтик в классе. Кстати, а у вас-то с Якумо-тян до чего всё дошло?

— Кх… Э-э, ну…

Стрелки внезапно перевелись на меня.

Впрочем, раз со своей драмой Хасэгава закончил, по законам жанра настал мой черёд держать ответ.

Но могу ли я вот так взять и вывалить парню, который только готовится признаться в любви, что мы с Сагири уже улетели далеко вперёд по этой дорожке?

— А, вот вы где! Э-э-эй! Рэндзи-и! Хасэгава-ку-ун!

— …Сагири?

— О, Якумо-тян пришла.

Пока я судорожно подбирал слова, из дальнего конца коридора примчалась главная виновница моих мыслей.

Бегать по школе вообще-то запрещено, но вокруг ни души, так что сделаем вид, будто ничего не заметили.

Кстати, а чего она прибежала? Где Юдзуру?

— Сагири, а Юдзуру где?

— Юдзурун в кабинете! Слушай, Рэндзи, дай руку. Ну дай ладошку!

— Руку? Так, что ли?

— Передаю эстафету-у-у!

Хлоп!

Она звонко хлопнула своей ладонью по моей открытой руке.

— …Какая ещё эстафета?

— Не спорь, так надо!

— В смысле «так надо»?

— В таких тонких делах нужно обязательно выслушать обе стороны! Поэтому теперь очередь Рэндзи идти к Юдзурун!

— Какая ещё очередь, эй, не толкайся!

Сагири с упорством танка упёрлась мне в спину, выталкивая обратно по направлению к клубу.

У меня в обеих руках было по бутылке, так что сопротивляться я физически не мог.

— А мы с Хасэгава-куном пока побеседуем тут наедине!

— А? Ну, я в принципе не против…

Хасэгава озадаченно покосился на меня, но мне было не до гляделок: напор у Сагири оказался на диво мощным.

— Вот видишь, Рэндзи! Хасэгава-кун дал добро, так что бегом-бегом к Юдзурун! Давай рывок! Рэндзи, турбо-ускорение!!

— Да понял я, понял! Не наваливайся на меня всем весом, грохнемся же оба!!

Сдавшись под её железным напором, я нехотя припустил мелкой рысцой в сторону клубной комнаты.

— И что это на неё нашло так внезапно?..

Я шёл по бесконечному коридору в самое глухое крыло школы.

Сагири, конечно, натура непредсказуемая, но наверняка ведь что-то задумала. Хотя, останься я там, пришлось бы выкладывать Хасэгаве всю подноготную наших с ней отношений, так что в каком-то смысле её пинок оказался спасительным…

— Так… Юдзуру, ты здесь?

— А, Рэндзи? Заходи-и!

Добравшись до заветной двери «Клуба поиска себя», я на всякий случай постучал.

Изнутри донёсся совершенно обычный, бодрый голос нашего президента. Видимо, разговор с Сагири помог ей вернуть душевное равновесие.

С облегчением выдохнув, я взялся за ручку и толкнул дверь.

— Привет-привет, Рэндзи, с возвращеньицем! Тра-та-та-та!

В комнате уже царил идеальный порядок, а в самом центре за сдвинутыми партами на своём законном месте восседала всё та же привычная Юдзуру.

— Прости, что тебе пришлось всё убирать.

— Да брось, Сагирин всё сама прибрала! Ты давай падай, садись скорее!

Она указала на стул напротив себя, и я опустился на сиденье.

Непривычно оказаться с ней один на один в такой обстановке.

— Уже отпустило?

— Ну-у… Благодаря Сагирин вроде полегчало…

Голос-то бодрый, а щёки всё ещё подозрительно алеют.

Неловко делать такие выводы в лицо человеку, но, кажется, шансы у Хасэгавы определённо есть. Неужели это незапланированное падение заставило Юдзуру наконец взглянуть на него как на парня?

— Слушай, Рэндзи, я тут у тебя спросить кое-что хотела…

— У меня? Ну, раз Сагири меня сюда вытолкала, я весь во внимании.

И что же её интересует?

Если она сейчас начнёт расспрашивать, каково это — встречаться с парнем, то Хасэгава может праздновать безоговорочную победу. Но интуиция подсказывала, что всё будет не так просто.

Как-никак, передо мной сидит бессменный лидер «Клуба поиска себя». Наверняка у неё какая-то глубокая, сугубо личная дилемма.

— А это правда… что вы с Сагирин уже целовались?..

Так, Сагири.

Ты что ей наплела, чёрт побери?!