Мы шли по школьной территории, крепко держась под руку.

Пусть на дворе и стояли летние каникулы, спортивные секции работали вовсю, так что по мере приближения к корпусу учеников вокруг становилось всё больше.

Если до ворот все просто шли в одном направлении, то за ними людской поток окончательно перемешался.

— Эй, глянь… Это же они?

— Чего? Та девчонка со второго года?.. Да ну, серьёзно?!

Все, с кем мы пересекались, буквально впивались в нас ошарашенными взглядами.

Судя по ракеткам в руках, первыми перешёптываться начали ребята из мужского теннисного клуба.

— …Все на нас смотрят.

— …Ну так ещё бы: ты ведь у меня красавица.

— …Ой, ну тебя!

Я, конечно, морально готовился к подобному вниманию, но под таким перекрёстным прицелом всё равно становилось не по себе.

Я ведь всего лишь констатировал очевидный факт, а Сагири уже наградила меня укоризненным взглядом исподлобья.

Впрочем, на её губах явно читалось скрытое удовольствие, так что ответ засчитан.

— Ой, да ладно?! Эй, вы только поглядите!

— Они что, наконец-то сошлись?!

У самого входа, где переобуваются в сменку, мы поравнялись с двумя девчонками из баскетбольной секции. Одна из них училась в нашем классе, и я частенько видел, как они с Сагири болтают на переменах.

— К-как думаешь… что они о нас думают?

— Да уж понятно что…

Даже невозмутимая Сагири густо покраснела, наткнувшись на взгляды прямых знакомых.

Мне невольно вспомнилось всё, через что мы прошли в этих стенах за последнее время.

Весной всё началось с моей пламенной речи, когда я перед всем классом расписывал её достоинства, но в последний месяц инициативу перехватила сама Сагири.

Она липла ко мне так рьяно, что нас моментально окрестили парочкой: то посреди кабинета повиснет на шее, то так яростно дёргает меня за галстук, что умудрилась сдружиться с Кусакабэ, питающей нездоровую страсть к удушениям.

После таких выкрутасов глупо удивляться, к каким выводам пришли окружающие.

— …Мы ведь лучшие друзья, помнишь?

— Хи-хи… Ну да, точно!

Вот именно — лучшие друзья.

Тот смысл, который вкладываю в это слово я, и то, что чувствует сейчас Сагири — это, безусловно, одно и то же.

Не те шаблонные рамки, о которых судачат вокруг, а наше собственное, понятное только нам двоим значение.

Услышав мои слова, Сагири просияла и тепло улыбнулась.

— Н-но всё равно… Это ведь так будоражит, да?

— М?

Сменив лоферы на сменку, мы двинулись в сторону клубной комнаты, и Сагири тихо нарушила молчание.

В полутёмных коридорах стояла тишина, так что её голос прозвучал особенно звонко.

Правда, формулировка оказалась чересчур интригующей.

— К-когда на нас так все пялятся…

Её голос едва заметно дрогнул.

— …В-ведь сердечко так и колотится, правда?..

На губах девушки проступила лукавая, предвкушающая улыбка.

— А е-если мы выкинем что-нибудь ещё более шокирующее… Ч-что тогда с ними будет?..

— Пощади, я этого точно не переживу!

Под натиском всеобщего внимания в душе Сагири, похоже, готова была распахнуться какая-то новая, крайне опасная дверь.

И поскольку за этой дверью явно скрывалось чистое хулиганство, я поспешил навесить на неё самый пудовый замок.

— Ну почему-у? Нельзя, да?

— Категорически запрещено. Вся твоя милота принадлежит только мне.

— …

— Ты чего застыла?

— Рэндзи, ну вот как у тебя получается выдавать такие вещи с абсолютно каменным лицом?..

Очередной подозрительный прищур.

Я ведь просто пресёк её провокацию!

Вот только щёки её при этом пылали спелым маком.

— Ты тоже… Только мой, понял?

— Д-да понял я…

Пальцы скользнули в замок.

Руки, расцепившиеся у обувных шкафчиков, снова крепко сплелись.

Пользуясь тем, что коридор был абсолютно безлюдным, Сагири навалилась на меня чуть ли не всем телом.

Внутри здания было куда прохладнее, чем под палящим солнцем, но рядом с ней меня снова бросило в жар.

— …Как думаешь, Юдзурун и остальные сильно удивятся?

— …Д-даже не знаю.

Мы не спеша шагали по гулкому коридору.

Перед глазами сами собой всплыли лица двух наших неугомонных товарищей по «Клубу поиска себя».

Наш президент — Кидо Юдзуру. Внешне — сущий зверёк-невеличка, но энергии в ней через край, и она вечно тащит весь клуб вперёд на голом энтузиазме.

И наш вице-президент — Хасэгава Го. Здоровенный верзила с громогласным басом, легкомысленный и такой же взрывной на подъём.

Как они отреагируют?

Вроде бы предсказуемо, а с другой стороны — полная неизвестность. Выражаясь словами Сагири, сердечко и правда пустилось вскачь.

— …Вот и пришли.

— …Ага.

Наконец мы остановились перед заветной дверью.

Официально наша ячейка звалась клубом волонтёров. Благодаря бешеной пробивной силе Юдзуру и снисхождению учителей нам выделили самое глухое помещение — на первом этаже крыла со спецкабинетами, в самом дальнем углу.

Даже дверь здесь была не обычной школьной раздвижной перегородкой, а классической массивной створкой с круглой ручкой.

Стоит повернуть её — и нам придётся объяснять друзьям, что между нами произошло.

— …Ну что, пошли?

— …Угу.

На этот раз инициативу перехватил я.

Чуть потянув за собой державшуюся за меня девушку, я взялся за холодный металл ручки.

Мы знакомы с этой парочкой ещё с первого года, так что бояться нечего.

И именно потому, что мы знакомы с первого года, признаваться было до безумия неловко.

С этой гремучей смесью эмоций в груди мы приготовились переступить порог.

Стыдно будет только первые несколько секунд, а потом всё вернётся в привычное шумное русло клуба.

Я решительно распахнул дверь и остолбенел:

— Ю-Юдзуру-тян…

— Г-Го?..

Перед нашими глазами предстала немая сцена: здоровяк Хасэгава всем телом нависал над опрокинутой на пол Юдзуру.