— Ой? Братуха, сеструха, а чего вы оба такие красные? Всё путём? Жара ведь, мама всегда говорит пить побольше воды!

— Опять ты за своё! Вечно ты лезешь к старшим без всякого уважения! Слово «вежливость» тебе вообще незнакомо?!

— Н-не надо ссориться, пожалуйста-а…

Компания собралась ровно та же, что и вчера.

Вихрастый мальчишка в футболке и шортах, боевая девчонка с конским хвостом, вечно его одёргивающая, и робкая малышка в соломенной шляпке, растерянно переминающаяся между ними.

Глядя на этих неугомонных детей, я с трудом удерживал душевное равновесие.

Ещё бы — ведь нас прервали ровно за секунду до поцелуя!

Досада от того, что поцелуй сорвался, смешивалась с паническим ужасом от мысли, какую травму детской психике мы могли бы нанести, задержись они хоть на мгновение.

— Д-да уж, точно-о!.. С-сегодня и правда жарища-а!..

Испытывая, судя по всему, абсолютно те же чувства, Сагири нарочито обмахивалась ладонью и натянуто улыбалась ребятам.

Правда, её глаза при этом испуганно бегали из стороны в сторону.

Как же я тебя понимаю.

— Вот видишь! Сестрица даже не злится!

— В отличие от тебя, она взрослая!

— А-у-у, и-у-у…

Летним утром в тихом парке звенели беззаботные детские голоса.

«Хорошо быть молодым…» — промелькнула у меня не то всерьёз, не то в шутку стариковская мысль.

— У тебя такой добрый взгляд.

— М?

— Знаешь, Рэндзи… ты сейчас смотрел прямо как настоящий папа.

— …Ага.

Сложно сказать наверняка, но, похоже, это был комплимент.

Сагири души не чает в родителях, так что услышать от неё сравнение с отцом было очень лестно.

Вот только… то ли из-за утреннего сна, то ли из-за того, что мы наконец осознали истинный смысл наших уз «лучших друзей», но от мысли, что Сагири когда-нибудь назовёт меня папой, в груди сладко ёкнуло.

— …А ты сама сейчас была точь-в-точь как мама.

Сказал — и тут же мысленно дал себе затрещину.

Сказать девушке «ты похожа на маму» сразу после того, как она сравнила тебя с отцом — это же… ну чистый намёк на «то самое», разве нет?!

«Кошмар, а вдруг это только я один накручиваю, а она даже и не думала ни о чём таком?!»

— …Рэндзи, ты любишь детей?

Ты чего это, Сагири?

В чём скрытый смысл вопроса, Сагири?

Почему ты сделала ко мне этот крошечный шажок, Сагири?

Что ты хочешь от меня услышать, скажи на милость, Сагири?

Да и вообще, разве ты вчера не спрашивала меня ровно о том же самом, Сагири?

Да, у пап и мам бывают дети, но говорить об этом здесь, сейчас, в такой обстановке — это ведь совсем другой подтекст, Сагири!

— Ну… люблю, но…

— Но?

— …Сагири я люблю больше.

— …………Дурак.

Была ли это попытка сбежать от ответа?

Определённо да.

А что мне ещё оставалось делать?!

Средь бела дня, посреди парка, на глазах у детей — такие разговоры вести категорически нельзя, ни за что на свете!

— О-они и сегодня милуются!..

— И-их уровень сегодня явно повыше вчерашнего будет!..

— Н-нельзя так открыто пялиться, невежливо!..

Но там, куда я попытался сбежать взглядом, меня ждал точно такой же ад.

Ребятишки сбились в тесный кружок и увлечённо шушукались.

— Т-так, ладно, начали! Жарко ведь на улице! Живо на зарядку, кому сказал!

Пытаясь замять собственный позор, я громко хлопнул в ладоши и принялся раздавать команды.

Лицо моё пылало, но теперь уже совсем по другой причине.