Часть шестая. Мы хотим разделить это счастье

Раньше мне уже не раз снились обрывки забытого прошлого.

И благодаря Сагири я наконец-то смог собрать воедино те драгоценные крупицы памяти.

Однако видеть сны во время сна — вещь для человека совершенно естественная.

Поэтому сегодня мне снова пригрезилось видение.

— Мяу-мяу!

Едва взглянув на происходящее, я мгновенно понял: ага, это точно сон. Хоть я и находился внутри него.

Вот только в отличие от прежних грёз, этот сон не имел ничего общего с ностальгией и оказался куда более… абсурдным.

— Мя-я-у! Ой, это же Рэндзи-мяу!

— Т-ты чего творишь, Сагири?..

— Я не Сагири, я белая кошечка Сагири-тян, которую ты тогда спас-мяу!

Сагири превратилась в кошку.

Если точнее: на ней красовались белые кошачьи ушки, на руках и ногах — огромные пушистые лапы, а в довершение всего — предельно откровенное белое бикини. Настоящее безумие.

И хотя белый хвост и ушки шевелились вопреки всем законам анатомии, раз уж это сон — можно было не забивать себе голову.

— …Вообще-то ту белую кошку спасли чужие люди, а не мы, разве нет?

— М-м-мяу! Ты всё хорошенько помнишь-мяу! Как я рада-мяу!

— …Да послушай ты меня!

Превратившаяся в кошку Сагири упорно отказывалась воспринимать человеческую речь.

Впрочем, она и наяву, увлёкшись, напрочь переставала слушать окружающих, а став кошкой, похоже, утратила эту способность окончательно.

…Хотя на настоящую кошку это зрелище всё равно не тянуло ни с какой стороны.

— Мя-а-а-н…

— Эй, Сагири, стой?!

По законам сна я сам не заметил, как оказался лежащим на кровати, и кошечка Сагири принялась тереться мордочкой о мою щёку.

Вблизи её личико сияло неподдельным восторгом, но ситуация принимала крайне двусмысленный и нескромный оборот.

Лежать в одной постели с Сагири в кошачьем бикини — это было уже слишком, за гранью всяких приличий.

— Рэ-э-эндзи-и…

— С-Саги… Сагири-и-и?!

Кончиком языка — не поцелуями, а именно языком — она принялась быстро и ласково вылизывать моё лицо.

Её раскрасневшаяся, распалённая мордашка выглядела до безумия соблазнительно и казалась настолько осязаемой, что поверить в иллюзию сна было трудно.

— М-м… чмок… лизь… Из-за меня ты весь поранился… Больно было, да?..

— П-поранился?! Стой, это ещё что такое?!

Пока Сагири вылизывала моё лицо, метаморфозы начались и со мной.

Как и у кошечки-Сагири, у меня прорезались серые уши, а руки и ноги превратились в звериные лапы. Мало того, щёки покрылись бесчисленными шрамами — точь-в-точь как у серого плюшевого волка по имени Рэндзи, которого мы купили в отделе игрушек в торговом центре.

Почему я мог видеть собственное лицо со стороны, будучи обездвиженным под ласками Сагири? Да потому что это был дурацкий сон!

— Рэндзи в образе волка такой классный-мяу…

Она провела язычком прямо по шрамам на моей щеке.

Влажный, тёплый язык был чуть шершавым и невыносимо щекотал кожу. Всё лицо уже промокло от её слюны, но пахло от неё так одуряюще-сладко — Сагири ведь, — что голова окончательно пошла кругом.

— …Зверушкам ведь нельзя носить одежду, правда?..

От этих слов, прошептанных прямо в моё волчье ухо, мысли в голове мигом отказались складываться в логические цепочки.

— …Скажи, лучший друг?

— А, э-э… ч-что-о?!

Не успел я опомниться, как мы поменялись позами: теперь я нависал над лежащей на простынях Сагири.

Более того — на нас обоих не осталось ни нитки, и Сагири, смущённо прикрывая пышную грудь ладошками, снизу вверх смотрела на абсолютно голого меня.

Впрочем, кошачьи ушки и хвост никуда не делись — сон оставался сном.

— Рэндзи ведь… у нас волчонок…

Её пальцы соскользнули с груди и потянулись вверх, к моему лицу.

— …Так что можешь… съесть меня…

Взгляду открылось обнажённое белоснежное, неописуемо притягательное тело.

Сокрушительная мощь этого зрелища вкупе с пылающим румянцем на её щеках и двусмысленной фразой начисто сорвала во мне все тормоза. Волк внутри меня не совладал бы с собой при всём желании.

— С-Сагири!..

…Но, к величайшему сожалению, это был всего лишь сон.

Иероглиф «человек» плюс «сон» означает «иллюзорный» и «призрачный»?! Да я имею полное право начистить морду тому древнему мудрецу, который его придумал!

Вся эта сцена с белой кошечкой и серым волком в соблазнительных розовых тонах безжалостно растворилась в яркой вспышке света.

— …Сагири?!

Я резко распахнул глаза и рывком сел на кровати.

Но взгляду предстала вовсе не обнажённая кошечка на смятых простынях… а лишь знакомый белый потолок моей комнаты и собственная рука, беспомощно застывшая в воздухе.

Для человека, который всем сердцем ненавидит утро и тяжело просыпается, это было, пожалуй, самое бодрое и мгновенное пробуждение в жизни.

— …Ха-а-а…

Вот только тело налилось свинцовой тяжестью, а настроение упало ниже плинтуса.

А всё потому, что я до мельчайших деталей помнил каждую секунду наваждения.

— …Мне приснился пошлый сон про Сагири.

Вытянутая к потолку рука бессильно шмякнулась на матрас.

Меня накрыло гремучей смесью из беспомощности, чувства вины и жгучего разочарования.

В ту самую ночь, когда мы наконец вспомнили сокровенное прошлое и открыли сердца друг другу, поклявшись всегда быть рядом как лучшие друзья… мне пригрезилась бесстыдная эротика.

Нет, мы и раньше мылись вместе в одной ванне, видели друг друга обнажёнными, обнимались, и подобные мысли посещали меня регулярно… но вот так в лоб, в первую же ночь?! Не слишком ли откровенно я пошёл на поводу у собственной похоти?

— …Я что, реально озабоченный серый волк?

С трудом сползя с постели, я наткнулся взглядом на стоящую на письменном столе плюшевую игрушку.

Серый волк с точно таким же именем, весь покрытый шрамами, лишь невозмутимо и угрюмо буравил меня глазами-бусинами, явно не собираясь отвечать на мои риторические вопросы.

Примечание автора:

Финальная арка объявляется открытой!

Ой-ой, а со снами в этой главе явно творится что-то не то?..