Семь часов утра. Погода стояла ясная.

Не сказать чтобы на небе не было ни единого облачка, но синева радовала глаз чистотой.

Хоть я и умылся, но, всё ещё протирая заспанные глаза, вышел из дома навстречу сухому июльскому солнцу.

— Жара-то какая-а! Рэндзи, пить воду не забывай, ладно?

— Уж кто бы говорил.

— Эхе-е.

Шедшая впереди Сагири обернулась и смущённо улыбнулась. Улыбка у неё была под стать погоде — яркая и ослепительная.

Школьное поло с коротким рукавом, спортивные шорты, нарукавная повязка дежурного от районного комитета — образцовый летний стиль. На голове красовалась салатовая бейсболка, тоже выданная комитетом для защиты от солнца.

Я был одет точно так же, но на мне эта форма смотрелась как самая заурядная одежда, а Сагири выглядела так, словно только что сошла с обложки журнала. Всё-таки её природную красоту ничем не испортишь.

— Ой!.. Я же крем от загара забыла нанести!

— Да ладно тебе. Мы там от силы на час.

— М-м-м! Такая беспечность может выйти боком!

— Сама виновата, что забыла.

— Это ты долго раскачивался!

— Я вообще-то встал раньше будильника.

— А кто тебя разбудил?!

— Всё равно забыла ты.

Обычная беззлобная перепалка с подругой детства.

Слово за слово, но без малейшей тени обиды: мы просто обменивались дежурными подколками. Судя по её виду, вчерашний ночной конфуз она мне уже простила.

В такие минуты понимаешь… как же это здорово.

Звучит чересчур просто и банально, но на душе было именно так.

— Сагири.

— М-м?

— Держи.

— Ой?!

Она пятилась задом наперёд, рискуя оступиться, поэтому я просто перехватил её за руку.

Гладкая, хрупкая девичья ладошка — мы держались точно так же только вчера.

— Т-ты чего?!

— Чего-чего… Ты в прошлый раз чуть носом не пропахала, забыла?

— А, ну да…

— …Только до парка, поняла?

Сагири округлила глаза, переводя взгляд с моего лица на наши сцепленные пальцы.

Моё оправдание показалось ей убедительным, но она тут же стушевалась и опустила ресницы. Вчера вытворяла вещи куда более смущающие, а сейчас робеет от простого пожатия руки. Загадочная она всё-таки.

Я поравнялся с ней, и мы пошли плечом к плечу, переплетя пальцы так, что ладони тесно прижались друг к другу.

Я скосил глаза: щёки Сагири заметно зарделись. И дело было вовсе не в летнем зное. Впрочем, моё лицо наверняка полыхало ничуть не слабее.

Невдалеке, невзирая на ранний час, вовсю стрекотали цикады.

Дорога до сквера — самого начала нашего привычного пути в школу — заняла буквально пару минут.

Мы свернули с главной улицы и вышли к небольшому скверу, затерянному посреди тихого спального квартала.

Это место было мне знакомо до последней травинки: именно здесь мы обычно пересекались с Сагири перед уроками.

Две пластиковые скамейки в тени деревьев, чья сочная летняя листва тихо шелестела на ветру. Из развлечений — сиротливая детская горка да круглая песочница под ней.

Раньше здесь стояли ещё и качели, но их почему-то убрали.

— Смотри! Я шкурку цикады нашёл!

— А-а-а! Убери, мерзость какая!

— Н-ну прекратите…

В этот час на площадке резвились дети, которых я раньше здесь не встречал.

На вид — ученики старших классов начальной школы. Мальчишка с торчащими вихрами в футболке и шортах носился за двумя девочками, размахивая пустой оболочкой цикады.

Девчонки представляли собой полную противоположность друг другу.

Одна — с высоким конским хвостом, боевая на вид, но до дрожи боявшаяся насекомых — с визгом удирала от задиры.

Вторая — со стрижкой каре, в глубоко надвинутой соломенной шляпке — держалась скромно, но насекомых, похоже, совсем не боялась и скорее не убегала, а неспешно шла шагом.

Мальчишка быстро сообразил, что к чему, оставил шляпку в покое и с удвоенным азартом принялся терроризировать хвостатую.

— Сколько у них энергии, правда?

— И не говори.

Семь двадцать пять.

На площадке собралось всего трое ребятишек.

«Вот оно, падение рождаемости и старение нации во всей красе», — подумал я про себя.

Мы с Сагири опустились на скамейку, наблюдая за утренней беготнёй малышни.

— Завидую… Столько сил, чтобы так носиться.

— …Ты сейчас тоже так можешь. Сходи побегай с ними.

— А Рэндзи?

— А я посмотрю.

— Тогда я тоже посмотрю.

— Ну и сиди.

Подул лёгкий ветерок.

Слегка душноватый, но до настоящего пекла было ещё далеко.

— Да ты глянь! Он супер-огромный!

— ГЬЯ-А-А! Мерзость, мерзость, мерзость, мерзость, мерзость!

— Х-хватит вам…

Дети продолжали носиться как заведённые.

Не зря говорят, что батарейка у детворы бесконечная. Смотришь со стороны со своей высоты старшеклассника и невольно ловишь себя на мысли, что постарел.

— Такие искренние, милахи прямо.

— Угу.

— Рэндзи, а ты любишь детей?

— Ну, в меру. Здорово же, когда они такие жизнерадостные.

— Это точно.

— А ты?

— Люблю! Очень-очень!

— Прямо очень-очень?

— Ага, очень-очень!

— …………

— …………

Был ли в этом диалоге хоть какой-то глубокий смысл?

Беседа текла настолько лениво и безмятежно, что становилось даже не по себе.

Разговор угас сам собой, ветер мягко перебирал кроны. Наверное, это и называют беззаботной юностью.

Я всем телом впитывал это умиротворение, но идиллию бесцеремонно оборвал сигнал таймера на смартфоне.

— Так, ребятки! Собираемся! Начинаем радиогимнастику!

— Э-э-э, уже пора?

— Ты у меня потом получишь!

— Н-не надо ссориться…

Семь тридцать. Время начинать.

Сагири поднялась со скамейки и окликнула детей. Те, хоть и продолжали бузить, послушно подошли — всё-таки уже взрослые для началки.

— Всем доброе утро! С сегодняшнего дня мы с этим братиком будем делать зарядку вместе с вами. Будем знакомы!

— …Ничего себе, какая красотка.

— Эй, нечего на неё так нагло пялиться!

— Н-но она правда красивая…

— А-ха-ха, спасибо! Вы тоже все просто прелесть!

— Н-ничего я не прелесть!

— Н-ну, это и так понятно!

— Ой, а мне сказали, что я милая…

Вся в своём репертуаре. Сагири в два счёта очаровала детвору.

— Кстати, братик у нас тоже милашка, правда?

— …Сестрёнка тоже ничего.

— Эхе-хе-е.

— Они заигрывают…

— Точно флиртуют вовсю.

— К-какие они дружные…

Я лишь отбил её подачу, а троица уже сбилась в кучку и принялась шушукаться, зыркая в нашу сторону.

О чём они там шептались в своём кружке, разобрать не удалось, но способность детей мгновенно объединяться ради общего дела вызывала искреннее уважение.

— Ребята, карточки для штампиков все взяли?

— Взял!

— У меня есть!

— Е-есть… но Аккун и остальные ещё не пришли…

Пока вошедшая во вкус Сагири доставала штамп, дети вскинули карточки, висевшие на шеях.

Пацан — с гордым видом, бойкая девчонка — победно задрав перед носом, а тихоня в шляпке — робко прижав к груди. У каждого свой характер.

— Отлично, тогда разойдитесь посвободнее!

— Покрутите ручками, чтобы никого не задеть!

— Погнали!

— Есть!

— Э-э… да…

Троица рассредоточилась по площадке, мы с Сагири тоже отошли друг от друга на расстояние вытянутых рук.

В крошечном сквере мы заняли почти весь пятачок, но кроме нас здесь никого не было, так что не беда.

— Так, приготовились.

Я нажал на экран смартфона. В наши дни для радиогимнастики не нужен громоздкий приёмник — достаточно запустить аудиозапись на телефоне.

«Первый комплекс упражнений радиогимнастики!»

Из динамика полился бодрый мужской голос, знакомый с раннего детства, но чьё лицо никто никогда не видел, и заиграла характерная задорная мелодия.

Так начался наш первый день утреннего дежурства.