Атмосфера — штука невероятно важная.
И я на собственной шкуре ощутил, что это правило железно работает даже тогда, когда ты миришься с подругой детства, которой доверяешь всем сердцем, и одариваешь её долгожданным поцелуем после недавней ссоры.
В дуэли я проиграл, но ни капли об этом не жалел.
Поражение-то я признал, но не ответить взаимностью после такого с её стороны было бы верхом свинства, а главное — я сам безумно хотел поцеловать Сагири.
— …Рэндзи дурак.
— …Прости.
…Ну так вот.
Проблема началась сразу после.
Прямо сейчас я выслушивал поток брани от надувшейся Сагири. Причём не просто выслушивал: мы лежали на одной кровати, она обнимала меня со спины и шептала оскорбления прямо мне в ухо.
— …Дурак. Рэндзи дурак и пошляк.
— …Прости.
И что это такое?
Будь на дворе утро, я бы обязательно огрызнулся, но сейчас, как официально проигравшая сторона, не имел права даже вякнуть.
— …Дурак.
— …Прости.
Так, ладно.
Если продолжать в том же духе, этот бесконечный цикл ругани и извинений по параллельным прямым затянется надолго. Пожалуй, стоит освежить в памяти недавние события и докопаться до первопричины.
Раз уж Сагири надулась, то отойдёт нескоро, так что времени на размышления у меня предостаточно.
Всё началось сразу после того самого поцелуя в ванной…
— М-м…
В тишине ванной комнаты раздался прерывистый выдох, заглушить который оказался не способен даже поцелуй.
Первый поцелуй за столько дней. Слияние губ с губами.
Долгожданное прикосновение будоражило рассудок и разливалось по телу ни с чем не сравнимым наслаждением. Мои губы, влажные после душа, смешались с губами Сагири, мягкими и блестящими от бальзама.
Говорят, вода и масло не смешиваются, но это полная чушь. Тающий поцелуй из двух разных видов влаги ощущался до безумия приятно, заставляя желать добавки — ещё, ещё и ещё.
— М-м… а-ах…
В промежутках Сагири отчаянно пыталась сделать вдох, но мне было жалко тратить на это даже долю секунды.
Стоило ей приоткрыть рот для глотка воздуха, как я тут же снова накрывал её губы своими, а она попыталась ускользнуть.
— М-м… п-погоди…
И не подумаю.
Начались догонялки губами. Догнав, я вместо салок касался её губ, ловил их, слегка прихватывал своими.
— …Ах… н-нет… м-м-м…
Я завёл руку ей за спину, не давая отстраниться, и продолжал целовать.
Каждый раз, когда с её губ срывался прерывистый сладкий стон, я чувствовал себя ребёнком, которому после долгой разлуки наконец-то перепало любимое лакомство.
— …Ха-а… Рэн… м-м-м-м!..
— М-м?!
Однако сказка длилась недолго.
Когда дыхалка у Сагири окончательно сдала, она упёрлась обеими ладонями мне в грудь и с силой оттолкнула меня прочь, разрывая контакт.
— …Ха-а… фу-ух… п-погоди… душно же…
— П-прости…
Глядя, как она тяжело дышит, вздымая плечи и заливаясь краской, я выдавил извинение, но возбуждение в крови и не думало утихать.
Мы ведь столько дней не целовались! Мне хотелось ещё. Целовать её, видеть эти очаровательные реакции и чувствовать каждую клеточку её тела.
Мой разум был намертво скован желанием, пока я послушно ждал, когда Сагири восстановит дыхание. И тут меня внезапно пробрало лёгким ознобом.
— А-А-АПЧХИ!
— О-ой?!
Я от души чихнул на всю комнату.
Видимо, даже в пучине возбуждения физиологию не обманешь. А может, стоило чуть сбавить обороты, как организм тут же взял своё.
Только сейчас до меня дошло: после того, как мне смыли шампунь, я так и остался сидеть мокрым с головы до ног, ведь вытереться полотенцем никто не догадался.
— Т-ты в порядке?! Н-не простыл?!
Сагири тут же всполошилась и бросилась ко мне первой.
Она с раннего детства была болезненной, а потому переживала за чужое здоровье куда сильнее остальных — знала эту напасть изнутри. Когда у Юдзуру случилась летняя простуда, она тоже места себе не находила от волнения.
— Д-да ерунда… просто остыл немно…
Договорить мне не суждено было: послышался глухой шлепок ткани.
— …А?
Полотенце, в которое куталась бросившаяся мне на помощь Сагири, соскользнуло.
И прямо передо мной предстала та самая картина, о которой мечтает любой парень в мире: безупречная обнажённая кожа девушки, первой красавицы школы и по совместительству моей подруги детства.
— …………
— …………
В полнейшем оцепенении наши взгляды синхронно и очень медленно опустились вниз.
Стоящая на коленях Сагири. Шлёпнувшееся на мокрый кафель полотенце.
Все прелести повзрослевшей, пышно развитой фигуры моей подруги предстали перед глазами во всей своей красе.
— Хи-и…
Ровно в то же мгновение соскользнуло и полотенце, обмотанное вокруг моих бёдер.
От сладости поцелуев и нахлынувшего возбуждения естественная мужская реакция, которой невозможно избежать… точно так же, как и у Сагири, оказалась явлена миру без единого прикрытия.
— ХИНЯ-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А?!
Стоит ли говорить, что оглушительный девичий визг едва не вынес стены тесной ванной?
— …Рэндзи дурак.
— …Прости.
Вот так мы здесь и очутились.
Я лежу в кровати, а Сагири обнимает меня со спины и шепчет ругательства на ухо.
Атмосфера решает всё.
Если бы мы оба оставались во власти безудержного поцелуя, кто знает, может, мы и дошли бы до самого конца.
Но стоило нам на миг остановиться, как Сагири переключилась на заботу о моём здоровье, а затем случайность выставила нас обоих голышом… Неудивительно, что я рефлекторно отхватил звонкую пощёчину.
Она запросто может заявиться в ванную в одном полотенце или настойчиво выпрашивать поцелуи, но в глубине души всегда оставалась жуткой тихоней и скромницей.
Звучит как парадокс, но не будь это правдой, она бы не тормозила ни сейчас, ни давным-давно, когда из распахнутого выреза её безразмерной футболки случайно показалась грудь.
Так что я безропотно сносил её нападки.
— …Я ведь… беспокоилась…
— …Прости.
Против этого аргумента крыть абсолютно нечем.
Сагири искренне тревожилась о моём самочувствии, пока я в этот момент… думал совершенно о другом. Обстоятельства, конечно, располагали, но против фактов не попрёшь.
Возражать я не стану, но хоть кто-нибудь мог бы оценить, каких трудов мне стоило сохранить остатки самообладания? Мне, между прочим, и сейчас несладко: к спине прижато что-то невероятно мягкое и внушительное!
— …О-он правда… вот так вырастает?
— …Без комментариев.
В конце концов, у меня есть право хранить молчание. Удовлетворять внезапно вспыхнувшее девичье любопытство подобным путём — увольте.
— …Н-но когда мы были маленькими, он был совсем друг…
— Если уж на то пошло, то у тебя внизу всё так же глад…
— М-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У!!
— Н-ГХ-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А?!
Стоило мне в отместку заикнуться об увиденном, как её руки сомкнулись мёртвой хваткой.
Пережимает! Не горло — мой живот!
— Р-Рэндзи пошляк!
— Д-да куда мне деваться было!
Я уже махнул на всё рукой.
И всё же в груди бурлила взрывная смесь чувств.
Я безумно рад, что мы помирились. Поцелуй был великолепен. Мы увидели друг друга голыми во всей красе… И спор… спор я всё-таки продул.
— …………
— …Слушай, перестань молча оплетать меня ногами со спины.
— …А вот и не перестану, раз ты такой пошляк.
— …………
Логика отсутствует напрочь.
По-моему, лежать в одной кровати, обнимать парня со спины и обвивать его ногами — куда больший разврат.
Но я промолчу. Проигравшие права голоса не имеют.
— …Запах… Рэндзи.
— …Эй, ты чего?!
Победительница спора уткнулась носом прямо мне между лопаток.
Какой ещё запах? Мы же только что мылись одним и тем же гелем для душа, пахнуть должно абсолютно одинаково!
— …………
— …С-Сагири?
— …С-с-с… хр-р…
— …Опять, что ли?! Ты издеваешься?!
Послышалось ровное, безмятежное посапывание.
Второй раз за сутки! Только на сей раз она уснула, повиснув на мне со спины.
Ну что за ветреная девчонка!
— …С-с-с… хр-р…
— …А ведь я тоже хотел обнять тебя по-человечески…
Ответа, конечно же, не последовало — лишь спокойное дыхание.
Помириться мы помирились, но дуэль я проиграл.
Радоваться этому или грустить?..
Этот безумный, насыщенный событиями долгий день наконец-то подошёл к концу. Согреваемый теплом хлопотной подруги детства… нет, лучшего друга за спиной, я почувствовал, как моё сознание тоже не спеша растворяется в темноте сна.