— Очисти разум — огонь остынет, прочь, мирские страсти! Очисти разум — огонь остынет, прочь, мирские страсти! Очисти разум… прочь, мирские страсти!..

Жарко. Невыносимо горячо.

И тело, и душу лихорадило, словно в бреду.

— Да что со мной творится-то…

Тяжёлый вздох. Прямо перед глазами по поверхности воды с тихим «бульк» разошлись круги.

В памяти вновь и вновь всплывали недавняя перепалка за ужином и поцелуй, который я сам же и инициировал.

Я никак не мог привыкнуть. Не к самим поцелуям, а к той неловкости, что наступала сразу после. Впрочем, и к постоянным лобзаниям по любому поводу привыкнуть трудно… Кстати, не слишком ли часто Сагири лезет целоваться в последнее время?

Сагири меня любит.

Это факт, не имеющий ни малейшего отношения к самодовольству.

Но то, что единственным выражением её чувств стали поцелуи, для меня — парня в самом расцвете юношеского пубертата — было чистейшим ядом и одновременно сильнодействующим наркотиком.

Каждый раз, когда наши губы соприкасаются, тело окутывает счастье, а мозг просто плавится. Естественно, мне и самому хочется ещё! Ведь передо мной — Сагири!

— «Лучшие друзья», чтоб их…

Кажется, это словосочетание превратилось в настоящее проклятие.

Я мучился, терзался, дошёл до точки кипения, поскандалил, затеял дуэль, помирился и вроде бы отпустил ситуацию, но каждый раз, когда чувства к Сагири накатывали новой волной, этот статус давил на плечи неподъёмным булыжником.

Если подумать трезво: разве «лучшие друзья» спят в одной постели, кормят друг друга с ложечки и самозабвенно целуются при каждом удобном случае?

Да чёрта с два они так делают… Уж точно нет.

— …Пекло.

Мысли путаются исключительно из-за жара.

Я бросил взгляд на панель управления на стене. Датчик температуры показывал сорок три градуса. Ванная комната в нашем доме почти не менялась с детства, разве что добавилось это маленькое чудо цивилизации — умный пульт с подогревом и регулировкой температуры, который был безжалостно точен.

Я залез в кипяток специально, надеясь выварить из головы весь мусор и наваждение.

— …Пора мыться, пожалуй.

Однако эффект вышел обратным.

Я едва не сварился заживо, тело потяжелело. Вообще-то я предпочитаю долго отмокать в тёплой, почти прохладной воде. Не стоило изменять привычкам.

Коря себя за глупость, я медленно поднялся на ноги и——

— Я-я вхожу-у?

— Д-у-у-о-о-о-у-а-а-а?!

——с рекордной для самого себя скоростью плюхнулся обратно в воду, прячась по самую шею.

Почему? Да потому что в ванную опять вошла Сагири, вот почему!

— Ой! Т-ты чего?

— В смысле «ты чего»?! Опять ты?! Снова за старое, да-а-а-а?!!

После вчерашнего кошмара — и опять! Для неё-то ванная, может, и место триумфа в споре, но я никак не ожидал повторного визита!

Мы с ней разве что в туалет ещё вместе не ходили… Хотя это уже перебор, речь сейчас не об этом!

— Ты зачем опять припёрлась?!

— Ты после ужина вообще меня игнорировал…

— Гх…!

Сам виноват.

Сгорая от неловкости и стыда, я пулей отдраил ванну, набрал воды, а пока она наполнялась — почистил зубы и вымыл посуду, старательно избегая даже взгляда на Сагири.

Тут и возразить нечего. Хотя нет, есть!

— Н-но всё равно… А как же вчерашнее?!

— Всё под контролем!

— Да у меня нихрена не под контролем——?!

Оборвав мои вопли на полуслове, Сагири потянулась к единственному предмету, прикрывавшему её тело — банному полотенцу.

—Мир вокруг словно перешёл в режим замедленной съёмки.

Узел ткани распускается.

Огромное махровое полотенце плавно распахивается.

Повинуясь силе тяжести, оно выскальзывает из рук Сагири и летит вниз, к ногам.

Готовое обнажить скрытое доселе тело девушки во всём его великолепии...

— Я же не голая вовсе!

— …………Э? А, чего?

В реальности полотенце шлёпнулось на пол с глухим стуком.

В одно мгновение.

Слишком быстро, чтобы оцепеневший мозг успел сообразить, что произошло.

— …Купальник?

Купальник.

Никакой обнажённой белоснежной кожи: у входа в ванную стояла Сагири, облачённая в до боли знакомый тёмно-синий цельный купальник — казённый, школьный!

— В-вот видишь, так что всё в порядке!

— …………А лицо-то чего красное?

— Потому что всё в порядке!

При этом румянец на её щеках спорил цветом со спелым томатом. Да и у меня пазл в голове упорно не складывался.

Единственное, что нас сейчас объединяло — это всепоглощающий, дикий стыд.

— Я-я и твои из комнаты захватила!

— Ты что натворила, ненормальная?!!

Снова крик, только орать и оставалось. В кафельных стенах эхо звучало оглушительно.

Сагири с гордостью растянула перед собой черные обтягивающие плавки-шорты, в которых я обычно плаваю на уроках физкультуры.

Каким-то неведомым макаром она умудрилась выудить их из самых глубин комода в моей комнате.

— Ты откуда взяла это?!

— Из дома принесла! Я же днём заходила к себе!

— А…? Да не про твой купальник, я про свои плавки!

— …Из твоей комнаты, говорю же!

— Да это я понял!

Секундное замешательство сбило с толку, но благодаря этой путанице одна загадка разрешилась сама собой… к сожалению.

Утром Сагири бегала к себе домой именно за школьным купальником.

Могу поклясться: она посмотрела утренний репортаж про пляжный сезон и её посетила какая-то дурная идея. И воплощение этой дурной идеи происходило прямо сейчас, у меня на глазах.

……Получается, этот визит был спланирован заранее, и мой игнор после ужина вообще ни при чём?!

— П-прошу прощения за вторжение!

— …Чего-о?

Пока я переваривал факты, на меня упала тень.

Подруга детства, первая красавица школы и по совместительству мой «лучший друг» церемониться не стала.

Собрав длинные белые волосы в аккуратный пучок на затылке, Сагири повернулась ко мне спиной и перешагнула через бортик ванны.

Прямо перед моими глазами, нависая сверху, возникла обтянутая эластичной тканью роскошная, аппетитная попа...

— Ой, горячу-у-уще?!

— …Горячу-у-уще?

...но прежде чем она успела опуститься в воду, коснувшаяся поверхности ножка со странным писком отдёрнулась назад.

Сагири тут же съёжилась, втянула голову в плечи и с мокрыми от слёз глазами обернулась ко мне:

— …М-можно холодной водички подлить?

— …Ага, давай.

Господи боже.

Глядя на эту нелепую, своенравную, но до невозможности бестолковую девчонку, мне оставалось лишь обречённо кивнуть.