— Э… Язык? Ты это сейчас на полном серьёзе?..
«Высуни язык».
От этих сладких, едва слышных слов почва окончательно ушла у меня из-под ног. Рассудок удержался на самом краю пропасти лишь чудом — только потому, что совсем недавно сама же Сагири дрожащим голосом твердила: «Нельзя».
— Мы ведь… Тогда больше не сможем притворяться лучшими друзьями…
— Н-но ведь…
«Но ведь».
Продолжения не последовало. Взгляд её светлых глаз, только что гипнотизировавший меня снизу вверх, стыдливо и панически метнулся куда-то в сторону.
— …Ты точно в этом уверена?
— …Угу.
«Какой же я бесхребетный слабак, раз даже не пытаюсь с ней спорить», — обожгло мыслью виски.
Хотя, возможно, упорствовать и строить из себя святошу сейчас было бы верхом глупости.
Да, когда-то она мне отказала. Но если прямо сейчас Сагири сама требует этого от меня — мой долг исполнить её каприз.
Я вовсе не жду с замиранием сердца того, что вот-вот произойдёт. Нет-нет, ни в коем случае! Чистое потакание подруге детства, ничего более!
В пересохшем горле встал ком, и я судорожно сглотнул слюну.
На кончике языка всё ещё отчётливо держался терпкий привкус недавнего виноградного сока.
— Я просто… Попробую язычок Рэндзи… И всё…
— …
«И всё»?! Это как вообще прикажете понимать?!
Я окончательно онемел, а Сагири напротив заливалась густым багрянцем всё сильнее. Точь-в-точь как вчера в клубной каморке, когда она на глазах у всех плюхнулась ко мне на колени: ну зачем так изощрённо издеваться над собственной психикой?!
Её внутренний лимит стыда был пробит по абсолютно всем мыслимым показателям.
Впрочем, я сам ушёл недалеко.
Сагири прямо сейчас собралась попробовать мой язык на вкус?!
Звучит как завязка для малобюджетного фильма ужасов про маньяков-людоедов, но перед лицом любимой девушки любые первобытные страхи испаряются без следа.
И вообще, «просто попробую»… Она на полном серьёзе рассчитывает, что эта детская отмазка прокатит?!
— В-вот фа-ак?..
Сработала, чёрт бы её побрал. Потому что перед этой девицей у меня не было ни защиты, ни брони.
Господи, какой кошмар… До чего же невыносимо, обжигающе стыдно!
Какое у меня сейчас вообще перекошенное выражение лица?!
— Ува… Ува-а…
— Фа-ги-ри?!
Имею ли я законное право врезать ей за этот вырвавшийся восхищённый стон?
Сама ведь заставила пойти на этот позор, а теперь сидит передо мной и на чистом глазу выдаёт: «Ува-а»?!
— Лицо у тебя такое… Жутко, неприлично пошлое…
— Фва-а-а?!
Ты какую чушь несёшь вообще?! Сама же только что приказала!
— …Фу-у-у.
— Ува-а-а?!
Она наклонилась и легонько подула на мой обнажённый язык.
От этого щекотного, невесомого прикосновения — ни тёплого, ни холодного — всё моё тело прошибло крупной, судорожной дрожью.
— С-Сагири!!
— Ой-ой, прости-прости, пожалуйста-а-а!!
Не выдержав издевательства, я с размаху захлопнул рот и потянулся ладонями к пылающему лицу девушки. Но Сагири не собиралась сдаваться на милость победителю и принялась отчаянно отбиваться от моих пальцев обеими руками.
— …Блин, ещё раз так подло сделаешь — я тебе жестоко отомщу!
— …Да ты и так мне мстишь на каждом шагу!
— …Я тебе назло на язык подую, вот увидишь!
— …Пошляк Рэндзи.
— Хватит меня за галстук на себя тянуть! И вообще, не смей называть меня пошляком после всего этого!
Она судорожно теребила мой форменный узел, словно игривый котёнок сухую травинку. Ругать на словах и одновременно с этим всем телом притягивать парня к себе — непостижимая женская логика во всей красе.
— …Давай уже, быстрее.
— …Угу.
Впрочем, я и сам был хорош: поворчал для порядка, но рот послушно приоткрыл и снова подался вперёд.
Наши ноги под одеялом и без того были намертво переплетены, но Сагири придвинулась ещё плотнее, стерев остатки воздуха между нами.
Обычная дистанция для поцелуя.
Вот только на этот раз встретиться должны были не губы.
— Т-тогда…
Её сбивчивое, обжигающее дыхание опалило мне кончик языка.
— П-приятного аппетита…
Чинно выдавив эту нелепую застольную фразу, она…
— …Ам.
— М-м-м?!!
В тот миг, когда влажные девичьи губы мягко обхватили мой язык, в мозгу словно взорвалась сверхновая.
— …Ах…
Инстинкты самосохранения заполошно забили в набат: «Опасно!», я дёрнулся было втянуть его обратно, но нежные губы держали цепко и властно. Плотно обхватив кончик, она требовательно втянула его глубже в рот.
— …Н-нет… Блин…
В итоге, помимо моей воли, мой язык полностью оказался в её плену. От дурманящего тепла, вкуса слюны и трепетного девичьего стона все сигнальные огни в голове вспыхнули алым.
— …Фу-ух… Ха-ах…
Видимо, сама до смерти испугавшись масштаба сотворённого, Сагири сдавленно разомкнула губы и чуть подалась назад. Минутная шалость, а дыхание сбилось так, словно мы без продыху целовались добрых полчаса.
Освобождённую кожу обдало прохладной струёй из кондиционера.
Но в черепной коробке клубился такой тяжёлый дурман, будто у меня подскочила бешеная температура. Сагири, судя по её затуманенному, оплывшему взору, плавилась ровно в той же печи.
— …Бэ-э.
Впрочем, смотрела она не мне в глаза, а на мой мокрый язык.
О чём она думала в эту секунду? Была ли вообще способна соображать хоть что-то связное?
Сагири, в точности повторяя моё недавнее движение, приоткрыла пухлые губы и робко показала собственный розовый язычок.
Широко распахнутый рот, прерывистый выдох и этот жест… Зрелище выглядело до безумия, до греха порочным.
И это порочное девичье личико медленно, неумолимо двинулось мне навстречу.
— …Лизь.
Мы поцеловались языками.
Чувствительнее, податливее и в сотни раз горячее, чем обычное касание губ.
И во сто крат слаще всего, что я испытывал в жизни.
От ощущения того, как её влажный язык плавно мазнул по моему снизу вверх, остатки рассудка смыло цунами. Тело взбунтовалось, требуя большего.
— …М-м… Чмок… Лизь… М-м-х…
Лизать, позволять ласкать себя, зажимать, сплетаться кончиками, дразняще ускользать, догонять и сливаться воедино.
Каждое трепетное соприкосновение дарило сокрушительную иллюзию, будто граница между нашими телами окончательно стёрлась и мы сплавились в одно существо.
Терзать податливые губы, сплетать языки, исступлённо жаждать друг друга; дыхание смешалось в общий стон, влажные, откровенные звуки ласк заполняли комнату, выжигая дотла любые запреты.
— …Рэндзи… М-м-чмок… Рэндзи… Рэндзи!..
— …Саги… А-ах… Сагири… Сагири!..
Чтобы окончательно не сорваться в бездну безумия, мы, словно в лихорадке, безостановочно звали друг друга по именам.
Просто произнести это имя вслух — уже невыносимое блаженство; слышать родной сдавленный голос — чистый девичий кайф; звериные инстинкты на корню выкорчёвывали логику, превращая нас в слепых заложников этой ласки.
— …Не хочу отпускать… А-ах… Ещё… Рэндзи-и…
Переплетённые обнажённые ноги сжались тугими кольцами. Тонкие руки Сагири, обвившие мою шею, со всей силы прижали наши тела друг к другу, не оставляя между рубашками ни миллиметра свободного пространства.
— …Рэндзи… Не надо… Люблю тебя… Рэндзи… Так люблю-ю…
Словно маленькая, беспомощная девочка, капризным, плачущим шепотком умоляла она, вновь и вновь жадно проталкивая язык мне в рот.
И на эти её выстраданные слова…
— …Да… Я… Тоже…
Я… Медленно разорвал поцелуй, отстраняясь от её влажных губ.
В раскалённой голове словно с металлическим лязгом переключился главный рубильник: я больше не мог… Просто бездумно плыть по этому течению.
— …Рэн… Дзи?
С влажной поволокой на пылающем лице Сагири растерянно моргнула, глядя на меня снизу вверх.
Но мой рассудок, вопреки всему бушевавшему пожару, вдруг стал пугающе, до звона прозрачным.
— Слушай… Ты ведь прямо сейчас сказала, что любишь меня…
— Э? А, ну… Да… Конечно люблю?
«Не то».
Невероятно холодный, отрезвляющий голос совести на корню отсёк эту дежурную фразу.
— Я ведь тоже… Безумно люблю тебя, Сагири…
— Хи-хи, угу… И я тебя…
«Не то».
Она повторяла это дурацкое «люблю» с самого младшего детсада, на чистом автомате, словно пароль для разблокировки моих объятий.
— Я сейчас абсолютно серьёзно говорю…
— Ась?
«Не то».
Её привычное, размытое «люблю» и моё раздирающее грудь «люблю» — это принципиально разные вещи из параллельных вселенных.
— Я по-настоящему тебя люблю…
— Р-Рэндзи?..
«Не то».
Каждый раз, когда я влюблялся в неё всё глубже, каждый раз, когда мы переступали очередную черту приличий под одеялом, в глубине души тоскливо скреблась эта ядовитая мысль.
— По-настоящему, слышишь?! Сагири, я!..
— Д-да и я правда тебя!..
«Не то!!»
С того самого момента, как первогодка за спортзалом позвал её на разговор, меня живьём пожирала ревность. А потом, когда я услышал её твёрдый отказ и слова о любимом человеке, моя душа едва не взлетела к небесам от пьянящего торжества.
— Раз всё так… Тогда прекрати этот цирк!..
«Не то!!»
Я клялся самому себе, что стерплю любые её капризы и правила… Но на самом деле я отчаянно жаждал совсем другого!
— Плевать мне с высокой колокольни на этот статус «лучших друзей»! Я хочу быть твоим настоящим парнем!
«Не то!»
Хватит прятаться за фальшивой индульгенцией под вывеской «мы просто близкие друзья»! Я хочу нормальных отношений, в которых можно без стыда и страха, открыто говорить о любви перед всем миром!
Это слово «люблю» сработало как детонатор: чувства, которые я годами утрамбовывал под замок, с треском сорвали плотину и смели всё на своём пути.
Вырвавшуюся стихию уже невозможно было затолкать обратно.
— Поэтому… Поэтому я… Я… А?..
Да, остановиться было нельзя…
— …
Светлые глаза Сагири широко распахнулись.
В них больше не было ни поволоки, ни страсти. На самом их донышке плескался первобытный, леденящий душу ужас.
— …По… Чему?..
«Не то».
Едва слышный, прерывистый девичий шёпот сотрясала крупная, неконтролируемая дрожь.
— …По… Чему ты это говоришь?..
«Не то».
Из распахнутых светлых глаз по фарфоровым щекам крупными, тяжёлыми каплями хлынули слёзы.
— …Почему… Ты говоришь мне такие… Ужасные, жестокие вещи?!
«Не то!!»
Я не хотел видеть это лицо. Что угодно на свете, только не этот сокрушительный ужас на её чертах!
— …С-слушай, Сагири…
«Не то».
Всё изначально пошло… Совершенно не так, как должно было быть.
— …Л-лучший… Друг?..
Наши с Сагири представления о том, что на самом деле значит быть «лучшими друзьями»… Не пересеклись ни в единой точке.