Мы целовались в пустой клубной комнате наедине друг с другом.

Закрыв глаза от льющегося в окно заката, мы соединили губы, словно пытаясь распробовать их тепло и мягкость. Дрожь Сагири, передававшаяся через этот контакт, постепенно стихла, теперь она не просто отвечала на поцелуй, но и обвила руками мою спину.

По мере того как мы ощущали тепло тел друг друга, хватка её рук становилась крепче. Словно стараясь не отпустить, не позволить отстраниться — сильнее, крепче.

И всё же это было лишь соприкосновение губ. Ничего больше. Никаких переплетений языков ради подтверждения пылкой любви, как показывают в кино, сериалах, аниме или манге, между нами не произошло.

Ведь это поцелуй лучших друзей.

— …Ах.

Когда мы медленно отстранились друг от друга, с её губ сорвался тихий вздох. Светлые глаза распахнулись, устремив на меня томный, горячий взгляд.

— Хоть немного полегчало?

Про себя я усмехнулся: господи, какая же пошлая фразочка. Парень, говорящий подобное после поцелуя — законченный позёр. Но других слов попросту не находилось — наверное, потому, что поцелуи для нас с Сагири успели стать чем-то будничным.

— …Пока нет.

— …Вот как.

Тогда ничего не поделаешь: я снова прильнул к её губам. Виноградный аромат исходил от выпитого днём сока, а вот покой, разливающийся в груди, дарила исключительно она.

— …Рэн… дзи…

— …А, а-а…

В следующий раз, оторвавшись друг от друга, мы оба тяжело хватали ртом воздух. Было жаль тратить драгоценные секунды на дыхание — хотелось лишь осязать другого человека, бесконечно сливаться в поцелуе, пока не кончится воздух и не заставит отпрянуть.

Кто вообще решил, что простое касание губ не может быть глубоким?

Ерунда всё это. И лучшее тому доказательство — наши отношения.

— Н-м-м!

Мы снова поцеловались.

На этот раз резче, почти сталкиваясь, и один из нас покорно принял этот напор. Этот перехвативший дыхание поцелуй оборвался быстро, но…

— Рэндзи… м-м… Рэн… дзи-и… н-н-х…

Постепенно Сагири сама перехватила инициативу. Не переставая повторять моё имя, словно проверяя, здесь ли я, она осыпала меня поцелуями.

Это ничем не отличалось от того самого эгоистичного желания покапризничать, о котором мы только что говорили, но разве найдётся в мире человек, способный отвергнуть столь очаровательную нежность?

— Рэндзи, Рэндзи, Рэндзи-и-и!..

— Стой… погоди, п-подожди!

Едва эта мысль промелькнула у меня в голове, как поцелуи стали стремительно набирать обороты.

Невинное касание сменилось влажным, жадным звуком чмоканья. Времени поражаться тому, что подобные звуки вообще бывают в реальности, у меня не было: инстинкт самосохранения взвыл об опасности, и я попытался отступить назад, но…

— Рэн!.. Подожди!

— Уо-о-о?!

Подруга детства не собиралась отпускать добычу.

Стоило мне оторвать ногу от пола, как она притянуля меня к себе, сбивая равновесие. К счастью, позади стоял стол, так что я просто плюхнулся на него задом.

— М-м… н-нх… ха-ам… ах-х… м-м-м…

— С-Сагири…

— Ещё… м-м… ещё-о-о…

— Са… н-нх…

Воспользовавшись моментом, Сагири продолжила своё наступление.

Если раньше она тянулась ко мне на цыпочках, то теперь, когда я сидел на столе, ей приходилось наклоняться надо мной, ссутулив спину. Из-за смены угла напор возрос в разы, нависая надо мной ещё сильнее, она уже не сдерживалась.

Этот шквал поцелуев переходил абсолютно все мыслимые границы так называемой дружбы, и мой рассудок готов был окончательно расплавиться в этом запретном наслаждении.

И в этот самый миг…

Динь-дон-Динь-дон… Динь-дон-Динь-дон… Динь-дон-Динь-дон… Динь-дон-Динь-дон...

— …Ах.

— …А-а.

Пространство тесной клубной комнаты, где секунду назад царили лишь влажные звуки поцелуев да прерывистое дыхание, прорезал звон школьного колокола, разнёсшийся по всем коридорам.

С каждым его ударом дурман и мысли, отравленные жаром и этим понятием «лучших друзей», начали остывать. Похоже, Сагири чувствовала то же самое: к тому моменту, как эта короткая, показавшаяся вечностью трель затихла, её руки соскользнули с моей спины.

— ……Прости.

— ……Да нет, это ты меня извини.

Стоило разуму вернуться, как нас накрыла волна колоссальной неловкости.

Сагири отшатнулась, прикрывая ладонями пылающее лицо, а я уставился в случайный угол комнаты, продолжая сидеть на столе.

Что было бы, не прозвени этот звонок? Мысль не просто мелькнула при взгляде на знакомые стены клуба… мысли понеслись по безумной спирали.

Будь мы возлюбленными, подобной неловкости наверняка бы не возникло.

— …Полегчало?

— …Угу, спасибо.

Затолкав это чувство поглубже и пытаясь обмануть самого себя, я повторил прежний вопрос. Я уже испугался, что она снова ответит «пока нет», но на этот раз ей, кажется, действительно стало легче.

— …Мы ведь… искусали друг другу губы, да?

— П-прекрати! Не напоминай!

Нет, ни черта легче не стало!

Потеряв голову, мы в процессе поцелуя дошли до того, что буквально зажимали губы партнёра своими. Можно даже сказать — жадно пожирали их.

С точки зрения дружбы это была непроглядно серая зона, но раз инициатором выступила сама Сагири, то, наверное, всё в порядке.

Хотя стоило об этом вспомнить, как лицо вспыхивало с такой силой, будто вот-вот взорвётся. Определённо ничего не в порядке!

— …Слушай, Рэндзи.

— …Что ещё?

Пытаясь скрыть пылающие щёки, я уже собирался отвести взгляд, как…

— М-м.

Наши губы соприкоснулись.

Но это не было жадным поиском близости, как мгновения назад — лишь короткое, невесомое, трепетное касание.

И всё же моё сердце бешено заколотилось — исключительно потому, что передо мной было смущённое лицо подруги детства.

— Спасибо.

— Д-да…

В груди сладко щемило настолько, что я не сумел выдавить даже банальное «не за что». От простой благодарности мотор в груди готов был выпрыгнуть наружу.

Ухватившись за протянутую Сагири руку, я медленно сполз со стола и поднялся на ноги. Меня охватила паника: не передаются ли через ладонь моя дрожь и бешеный пульс? Ладони, наверное, промокли насквозь.

Меня колотило от нервозности так, будто я стоял вовсе не перед человеком, с которым только что самозабвенно целовался.

— Завтра, слушай…

— С-Сагири?!

Она неожиданно обняла меня спереди, уткнувшись лицом мне в грудь, отчего я окончательно растерялся. Мои датчики восприятия окончательно сошли с ума.

— Завтра?! Завтра ведь линейка по случаю окончания семестра, да?!

— Подождёшь меня?

В противовес моим метаниям Сагири, не разжимая объятий, продолжала говорить пугающе ровным голосом.

Именно так — слишком ровным.

— …Подождать? Утром вместе пойдём?

Однако в её интонациях мне почудилась та же странность, что и недавно, и это помогло взять себя в руки. Где-то на задворках сознания шевельнулось нехорошее предчувствие.

— Нет, после уроков… в нашем парке. Я быстро прибегу…

И это дурное предчувствие оправдалось на все сто процентов.

Чего ради я должен был ждать Сагири в парке? Ответ был один:

— Меня завтра позвали… признаться в любви…

Моя подруга детства — первая красавица школы, и признания на неё сыпались регулярно.

Конец первого семестра, начало летних каникул — идеальный момент для тех, кто надеется на авось. И раньше, и в прошлом году таких смельчаков хватало, и всем она отказывала.

Казалось бы — просто не ходи. Но добрая Сагири считала, что нельзя пренебрегать чужой смелостью, а потому послушно являлась на встречи и лично давала от ворот поворот.

А затем с неизменной улыбкой прибегала ко мне в парк, где я ждал её, как ни в чём не бывало потягивая виноградный сок.

Всё как всегда. Так было даже после того, как мы начали целоваться.

…Но стоило мне услышать эти слова, как бешеное биение сердца в груди мгновенно затаилось, уступая место новому, тягучему и не думающему рассеиваться осадку.