— Кхм-кхм! Т-так, ладно! Объявляю заседание Дзибукэна открытым!

Сквозь тернии, бури и абсолютное истощение душевных и физических сил наш кружок наконец-то обрёл покой и перешёл к делу.

Тесная бывшая кладовка, две сдвинутые парты. У окна друг напротив друга сидели мы с Хасэгавой, ближе к двери — Юдзуру и Кусакабэ.

А Сагири примостилась рядом со мной на притащенном раскладном стуле. Стоило ей лишь чуть-чуть податься вперёд, чтобы заглянуть на столешницу, как наши тела соприкасались, а от её длинных шелковистых белых волос исходил тонкий, пьянящий аромат.

Пока я стоически боролся с этим искушением, миниатюрная президентша Юдзуру под бодрый возглас веером раскинула по столу стопку листовок:

— С завтрашнего дня начинаются летние каникулы! А значит, у Клуба исследования индивидуальности наступает самая горячая пора!

— Наше лето стартует завтра-а-а! О, глядите, в этом году снова субботник по очистке русла реки! Обожаю это дело, там вечно попадается какой-нибудь эпичный крупногабаритный хлам!

— Только ты способен радоваться ржавому хламу со дна… Куда хуже дежурство на утренней гимнастике на районной площади, вот это настоящая каторга.

— Ты же у нас соня по утрам, Рэндзи-и! Ой, смотри-смотри, тут снова набирают волонтёров в помощники на фестиваль в святилище!

Все дружно зашуршали листовками, наперебой делясь планами. Сагири буквально тыкала мне в нос своей бумажкой — судя по всему, мысль о храмовом фестивале грела её больше всего.

— …Хьё-о-о?

В этот оживлённый гомон робко вклинился голос Кусакабэ. Вопрос прозвучал негромко, но в повисшей секундной паузе его отчётливо услышали все.

— Что такое, Кусакабэ?

— Э-эм, товарищ… а вот это всё… разве имеет отношение к деятельности Клуба исследования индивидуальности?..

Глядя на испуганное лицо девочки из-под чёлки, я мысленно хлопнул себя по лбу. Ну конечно, она ведь знает только наше громкое неофициальное название.

— А, ты об этом. Понимаешь, клуб под вывеской «Исследование индивидуальности» школа в жизни бы не утвердила и комнату под него не выделила. Официально по школьным документам мы числимся как волонтёрский кружок.

— Волонтёрский… А-а, я, кажется, слышала… Это про который никто толком не понимает, чем он вообще занимается, да?..

И в этот самый непонятный кружок ты лично пришла за советом, Кусакабэ.

— Похоже, известность Дзибукэна в массах всё ещё хромает! За эти летние каникулы мы обязаны заявить о себе во весь голос!

— О-о-о-о-о-о-о! Мощно задвинула, малышка Юдзуру! Я за тобой на край света пойду!!

Лидирующий дуэт нашего клуба, как обычно, состоял из чистого энтузиазма и амбиций.

— Кстати, Хина-тин, а ты сама в каком клубе состоишь?

Сагири с живым интересом наклонилась вперёд из-за моего плеча.

— …Я-я в клубе идущих домой… то есть нигде…

Кусакабэ выдавила это с диким смущением.

— Да ты не тушуйся. Мы сами за пределами волонтёрских акций на каникулах обычно просто просиживаем здесь штаны.

— Попрошу называть это «поиском собственного „я“»!

Стоило мне приободрить гостью, как со стороны маленькой президентши тут же прилетело строгое исправление.

— Слушай, Хина-тин, а вступай к нам в Дзибукэн! Стул мне уже подарили, так что скучно точно не будет!

— Хьё-о-о?!

То, с какой невозмутимостью Сагири обронила, что этот стул ей просто «отдали», само по себе вызывало массу вопросов, но Кусакабэ опешила куда сильнее.

— О, отличная идея! Как насчёт этого, Хина-тян? Чтобы довести твоё мастерство удушения до совершенства, тебе непременно стоит вступить в наш Дзибукэн!

— Мы всегда рады принять тех, кто запутался в поисках себя! Правда ведь, Акахори?

— М? Ну, если она сама не против — я слова против не скажу. Ты и сама видишь, что ребята тут с придурью, но люди они надёжные, за это я ручаюсь.

— Вот именно! Ну так как, согласна, Хина-тин?

Взгляды всех четверых скрестились на бедной гостье. Та мелко-мелко затряслась, судорожно подбирая слова:

— Я… я бы с радостью помогала вам иногда, но… после уроков я обычно… занята на подработке, так что времени совсем нет…

Голос её дрожал так, словно она вот-вот расплачется от чувства вины. Кусакабэ явно не умела отказывать людям, будучи по натуре слишком чуткой и мягкой.

— А-а, ну тогда ничего не поделаешь!

— Сам на подработках верчусь, так что прекрасно тебя понимаю! Нелёгкое это дело!

Юдзуру и Хасэгава мгновенно сгладили неловкость. При всей своей безбашенности они обладали удивительной чуткостью в подобных вещах.

— Простите меня, пожалуйста…

— Да брось ты извиняться. Тяжело, наверное, работать?

— Д-да… сегодня вечером тоже смена…

— И сегодня тоже?

— А, да… По будням каждый день…

— Каждый день?! Прямо после уроков?! Это же с ума сойти можно!

— У нас семья большая, мне просто хотелось хоть немного помочь родителям… Хе-хе, простите за нытьё…

И снова поклоны с извинениями. Хотя поступок заслуживал глубочайшего уважения.

Почему при таком упорстве её самооценка находилась где-то на уровне плинтуса — уму непостижимо. Ей бы гордиться собой, а не голову в плечи втягивать.

— Каждый божий день работать… А как же учёба? Успеваешь?

Поинтересовалась Юдзуру, которая сама буквально на днях чудом выкарабкалась из череды пересдач.

— А, да… Я ведь поступила по специальной стипендии… и с самого первого дня держу первое место на параллели…

— С-стипендиатка?! Первое место на всей параллели?!

— П-простите, извините меня-я-я!..

Искренняя попытка проявить заботу обернулась для Юдзуру сокрушительным нокаутом.

Круглая отличница и лучшая ученица потока, пашущая на работе каждый вечер и при этом отвешивающая поклоны с бесконечными извинениями…

И посреди этой невероятной картины…

— …………Вот это да… Невероятно…

Тихий, полный неподдельного трепета шёпот Сагири отчетливо долетел до моего слуха.