Нас застала мама Сагири. Прямо на кровати, в тот самый момент, когда я сжимал в объятиях полуобнажённую подругу детства.

Картина маслом. Если судить по визуальному ряду и звучанию ситуации, в бейсболе это безоговорочный аут и конец игры, в футболе — прямая красная карточка. Но если учесть, что в почти аналогичной позе нас недавно спалила и моя собственная мама, выходит уже две красные карточки и двойной счёт не в нашу пользу?..

— Рэндзи-кун, Рэндзи-кун! Я столько мяса накупила, так что давай, кушай от пуза, не стесняйся! Тут у нас и никудзяга, и сочные стейки, и якинику, и курочка, и домашние котлетки-хамбагу! Ой, батюшки, праздничный рис с фасолью сварить забыла! Ничего, красное мясо ведь тоже красное, сойдёт за праздничное! Уфу-фу-фу-фу-фу-фу-фу!!

— Ма-а-ама-а-а-а?!

Пока я пребывал в глубоком ступоре, реальность вокруг стремительно погружалась в хаос.

На столе ровными рядами теснился бесконечный парад мяса, мяса и ещё раз мяса. Такую чудовищную гору еды я видел разве что на прощальной вечеринке класса после выпуска из средней школы. И всё это кулинарное безумие сотворила мать Сагири — женщина, невероятно похожая на дочь внешне, но ставшая свидетельницей нашей более чем двусмысленной сцены.

Умение напрочь игнорировать чужие слова явно передалось Сагири по наследству, только у матери к этому прилагался удвоенный запас напора и активности. Противостоять ей было физически невозможно.

Сидящая рядом со мной Сагири заливалась краской до самых ушей и яростно протестовала, но её жалкие попытки разбивались о глухую стену материнского энтузиазма.

— Нет, ты только послушай, Рэндзи-кун! Сагири в последнее время с утра до ночи только о тебе и щебечет! Она ещё в прошлую пятницу, когда ты заходил в гости, сама не своя была, я сразу почуяла неладное… но чтоб вы зашли так далеко! Наконец-то свершилось!

— В-ва-а-а-а-а-а-а-а-а-ах?!

Та самая Сагири терпела сокрушительное поражение на всех фронтах от непобедимой мамы. Воистину, материнская мощь не знает преград.

А каково было мне, вынужденному выслушивать всё это прямо перед виновницей торжества? Я понятия не имел, как реагировать, и мог лишь натянуто, вымученно улыбаться.

— Ы-ы-ы… хнык… Сагири-и-и-и-и… у-у-у-у!..

— Ну полно тебе, дорогой, ты что, от радости плачешь? Мы ведь с самого детства за них болели, не зря надеялись!

Напротив меня сидел отец Сагири, и его лицо было буквально размазано слезами. Худощавый, мягкий мужчина задыхался от нахлынувших чувств и дрожащими руками запихивал в рот куски жареного мяса. Со стороны это зрелище наверняка показалось бы дико сюрреалистичным, но мне было не до смеха.

Я ещё крошки в рот не взял, а желудок уже скрутило от нервной боли.

— В-всё совсем не так, понятно?!

— О, ага…

Казалось бы, какой смысл отпираться теперь, но чтобы хоть как-то спасти остатки девичьей гордости готовой вот-вот взорваться Сагири, я покорно кивнул.

По идее, я должен радоваться столь тёплому приёму родителей, которых знаю с пелёнок, но странный статус наших отношений не позволял вздохнуть спокойно. Если Сагири этого хочется, я готов пока мириться с неопределённостью, но когда в дело вмешиваются семьи, ситуация резко меняется.

— Так, а теперь колитесь! Кто из вас первый признался?!

— …Рэндзи.

— Сагири-и-и-и?!

Я?! Да я вообще не признавался!

С чего вдруг такой внезапный удар в спину, ты в своём уме?! Хотя… если считать признанием вчерашнее «я тебя очень люблю», формально она права. Но мы ведь после этого так и остались лучшими друзьями!

Пока в моей голове бушевал ураган мыслей, под столом кто-то настойчиво потянул меня за край одежды.

— Подыграй мне…

— А… ладно…

Сагири, готовая расплакаться от стыда в любую секунду, едва слышно шепнула мне это прямо на ухо. От этого непривычно робкого жеста моё сердце предательски пропустило удар.

— Ой-ой-ой, вы только поглядите на них~

— О-о-о-о-о-о-о… кха-кха!..

Естественно, родителям не укрылся этот интимный жест с наклонёнными друг к другу головами. Отец Сагири чуть не подавился насмерть.

Что касается меня, то хоть еда и была потрясающе вкусной, я чувствовал себя живым мертвецом до самого конца трапезы.

Семейный обед, больше напоминавший сольное ток-шоу мамы Сагири, наконец подошёл к концу.

Зрелище того, как худощавый отец семейства сквозь рыдания уничтожает гигантские горы мяса, само по себе заслуживало аплодисментов. А мне тем временем пришлось выдержать настоящий мозговой штурм из воспоминаний, пулемётных реплик и каверзных вопросов его неутомимой супруги.

А ведь я просто зашёл проведать приболевшую Сагири.

Кто же знал, что всё обернётся поцелуями на кровати, мимолётным взглядом на её непривычную слабость и внезапным разоблачением того, что уже почти вошло у нас в привычку.

— П-прости меня…

— Да брось, ты… это ты меня извини.

Сагири провожала меня в прихожей. Её щёки всё ещё пылали, и она упорно отводила взгляд.

Неловкость стояла невыносимая — словно родители застукали подростков на месте преступления. Вроде бы ничего криминального, но в то же время стыдно; вроде бы неправильные отношения, но в то же время не сказать, что ошибочные. Мы оба запутались, и оттого между нами повисло звенящее смущение.

— …Ну, в общем… главное, что ты поправилась.

Наверное, настоящие ловеласы в такие моменты находят идеальные, красивые слова. Но мне ничего лучшего, кроме как сменить тему, в голову не пришло. Хоть бы кто подсказал правильный ответ.

— …Угу.

Ну вот, опять провал. Неловко-то как. Если разойтись сейчас, это дурацкое напряжение переползёт на завтрашний день…

Так не пойдёт. Была не была.

— …Сагири!

— А?

Я позвал опустившую голову подругу по имени.

— М-м-пф?!

И стоило ей поднять лицо, как я накрыл её губы своими.

— …Р-Рэндзи?

Короткий, мимолётный поцелуй.

Когда я отстранился, светлые глаза растерянно уставились на меня снизу вверх.

— …Мы ведь лучшие друзья.

Я не мог отвести взгляда от её лица.

— …А если мой лучший друг расклеится… мне, знаешь ли, будет не по себе.

Слова сорвались с языка сами собой — абсолютно искренние, идущие из самого сердца.

— …Так что завтра я жду тебя в школе, поняла?

Скажу прямо: стыдно мне было до дрожи в коленях.

— …Угу.

Но платой за этот стыд стала её улыбка. Она озарила её лицо так ослепительно, что вся недавняя кутерьма моментально выветрилась из памяти.

— …………Обязательно жди.

Кто бы мог подумать.

В тот момент я даже представить себе не мог, что эта брошенная невзначай фраза в сочетании со всем пережитым за день сорвёт у Сагири последние внутренние тормоза.