Мы провели счастливые, но до безумия порочные мгновения, сплетясь на кровати и без конца целуясь, как и положено лучшим друзьям.

Когда границы между нами начали стираться, а выступивший пот смешался так, что уже не разобрать, где чей, Сагири заплетающимся языком тихо пробормотала:

— …Вытрем тело?

— …Э?

Даже я не нашёлся, что ответить, кроме глупого переспроса.

Наши разгорячённые тела с прерывистым дыханием разъединились, и прохладный воздух от кондиционера тут же принёс с собой чувство щемящего одиночества. Чтобы остудить смешавшийся жар пылающей кожи и закипающие мысли, кондиционер в этой комнате, пожалуй, работал слишком усердно.

— …Если так оставить, можно простудиться.

— …Тогда ничего не поделаешь.

Мои мозги всё ещё плавились от жара, но, судя по её голосу, она беспокоилась не столько о себе, сколько обо мне.

Мы оба медленно приподнялись. Покрывало валялось скомканным в ногах.

Сагири, слегка покачиваясь, поднялась с постели и неуверенной походкой направилась к шкафу, откуда достала полотенце. Заодно прихватила со стола бутылку спортивного изотоника и буквально рухнула обратно на кровать рядом со мной.

Кровать протяжно и громко заскрипела.

— …М-м… м-м… фу-у-ух… На, держи.

— …Спасибо.

То, как она пила из горлышка, показалось мне до странности соблазнительным — то ли из-за того, что мы только что целовались без остановки, то ли оттого, что мы сидели, соприкасаясь плечами.

Утолив жажду, Сагири протянула ополовиненную бутылку мне. Я перехватил эту теплую бутылку комнатной температуры и залпом осушил, смачивая пересохшее горло.

В голову сама собой пришла мысль: наш самый первый поцелуй ведь тоже отчасти начался с непрямого поцелуя через бутылку с напитком.

— …На, возьми.

— О, ага.

Затем Сагири вручила мне небольшое полотенце для рук. Мягкое и пушистое, прямо как в хороших отелях.

— …Отвернись.

— А? С-Сагири?!

Но предаваться воспоминаниям было некогда. Только что мы сидели плечом к плечу, а тут она вдруг повернулась ко мне спиной, сделала глубокий вдох…

…и просто стянула с себя широкую футболку.

Белоснежную обнажённую кожу на миг прикрыл водопад рассыпавшихся белых волос. Но даже этого краткого мгновения хватило, чтобы вид её изящной спины и тонкой талии намертво впечатался мне в память.

— …Я же сказала отвернуться.

— Так ты ж разделась без предупреждения!

— …А как иначе вытираться?

«Как иначе», блин!

Прижимая снятую футболку к груди, Сагири обернулась через плечо, стыдливо потупив взор. Эта ситуация, это выражение лица, эти слова — всё было сплошным нарушением правил.

— Д-даже если так… Ай, ладно…

В голове крутилась тысяча вариантов возмущённых протестов, но я ясно видел, что любой из них разобьётся в пух и прах, поэтому просто мотнул головой. Сам же только что согласился, что простывать нельзя. Отступать некуда.

— …Только спину, поняла?

— …Угу.

Чем быстрее мы закончим, тем лучше будет и для её здоровья, и для остатков моего рассудка. Вновь окинув взглядом её безупречную, словно произведение искусства, белую кожу, я невольно сглотнул вязкую слюну.

— В-вытираю?..

— Ой, подожди секунду…

— Чего?!

Сидя ко мне спиной и прижимая футболку левой рукой к груди, Сагири завела правую руку за шею, собрала свои длинные волосы и перебросила их вперёд.

Шея, лопатки, поясница — всё, что было скрыто, теперь предстало не при свете дня, а прямо здесь, на кровати.

И на какую-то долю секунды, пока она перекидывала волосы, из-за её плеча мелькнула пышная грудь — ткань футболки не успела прикрыть её полностью.

Я со всей силы прикусил нижнюю губу.

— …Ну всё, давай.

— …А-ага.

Боль способна спасать жизни. Сегодня я прочувствовал эту истину на собственной шкуре. Усвоив этот урок, я стал практически неуязвим.

Взяв себя в руки, я коснулся махровым полотенцем влажной кожи Сагири…

— А… ой!..

В ту же секунду она вздрогнула всем телом. Сагири ссутулилась и торопливо зажала рот ладонью, сдерживая рвущийся наружу стон.

— Щ-щекотно…

Она прошептала это, залившись краской до самых кончиков ушей.