Объяснять кому-то постороннему всю постыдную подноготную наших с Сагири отношений было невыносимо стыдно. Но оставлять свидетеля с одним лишь обрывком компромата о том, что мы тайком «целуемся взасос», грозило ещё более чудовищными недоразумениями.

Наверное, именно оттого, что я наконец сбросил маску и впервые в жизни выложил всё начистоту…

— …Спасибо тебе огромное, Кусакабэ.

— Э-э?! З-за что мне-то спасибо?!

Закончив свою путаную исповедь, я машинально склонил перед ней голову. Тяжесть с груди спала не до конца, но дышать определённо стало в разы легче.

— Т-товарищ… Вы что же, получаете тайное удовольствие от того, что в деталях пересказываете невинной девушке свои развратные любовные похождения?..

— Д-да упаси боже, ничего подобного! Просто… Благодаря тому, что ты выслушала, мне действительно полегчало.

— А-а, п-понимаю!.. Мне ведь тоже стало куда спокойнее, когда я вам всем открылась в каморке!

— …Выходит, делиться с кем-то переживаниями — и правда великая штука.

— Д-да… Разговаривать ртом через слова… Это чертовски важно…

В полумраке класса повисла неловкая секундная тишина.

— …И что это за высокоморальный диалог из детской телепередачи про этику?

— …К-кто знает?

Мы синхронно озадаченно склонили головы набок. Должно быть, это и было то самое странное душевное единение, понятное лишь тем, кто только что вместе сбросил с плеч неподъёмный груз.

— Т-так вот… Получается… — Кусакабэ робко подняла тонкий пальчик. — Товарищ и прекрасная Якумо-сан — друзья детства, и вы постоянно целуетесь, но она утверждает, будто это не потому, что вы пара, а потому что вы «лучшие друзья», а вы тем временем осознали свои настоящие чувства и тихо сходите с ума от бессилия… Всё сходится?

— …Ага. Я сам едва связываю концы с концами, а ты ухватила суть за пару минут. Снимаю шляпу, Кусакабэ.

— Хе-хе-е-е…

Она завела ладошку за затылок и совсем по-детски, смущённо улыбнулась. Кажется, за всё время нашего знакомства я впервые увидел её настоящую, живую улыбку.

— К-как бы выразиться… Э-это так потрясающе — слушать чужие сердечные драмы, словно мы настоящие друзья!..

Голос её от восторга взлетел на пару октав. Из-за густой чёлки глаз было не разглядеть, но она наверняка сияла от чистейшего восторга.

— Ну, раз так пошло, может, нам и вправду стать друзьями?

— Хье-э-э?! Н-н-нет, помилуйте, что вы! М-мы с товарищем — товарищи! Т-такой серой мышке, как я, набиваться в друзья к вам было бы верхом святотатства!..

Она отвергла моё предложение с какой-то несгибаемой, самурайской категоричностью: мол, товарищ есть товарищ, и субординацию нарушать нельзя. Один я считаю, что в школьном контексте слово «товарищ» звучит куда более интимно и таинственно, чем дежурный «друг»? Впрочем, поскольку нормально заговорили мы только сегодня, шкала её жизненных ценностей оставалась для меня потёмками за семью печатями.

— Е-если я влезу слишком глубоко в вашу жизнь, между товарищем и Якумо-сан побежит трещина недоверия, и меня потом просто хладнокровно прирежут!..

— Да брось ты параноить. Откуда здесь взяться детективному триллеру?

— Я не хочу, чтобы меня зарезали раньше, чем красиво придушат!

Впервые в жизни встречаю человека, который на одних весах хладнокровно взвешивает понятия «задушат» и «зарежут».

— В-в общем, я буду тихонько и преданно болеть за запретную любовь товарища из глухой тени! Ой, а ведь это… Так по-товарищески, просто дух захватывает!

Вечно пугливая и зажатая тихоня сейчас щебетала как самая обыкновенная, жизнерадостная девчонка. Кто бы мог подумать, что в нашем классе, помимо ярких Сагири и Юдзуру, скрывается столь занятный экземпляр. Наверное, именно благодаря этой открывшейся непосредственности мне и было так легко излить ей душу.

Закончив тайные переговоры в обители мониторов, мы кубарем скатились по лестнице к автомату у центрального входа, накупили жестянок на всю честную компанию и быстрым шагом поспешили обратно на пост. Я честно порывался забрать половину ноши, но Кусакабэ упёрлась рогом, заявив, что как преданный соратник дотащит всё сама, и теперь самоотверженно волокла в охапке все пять запотевших банок. Мучимый совестью за то, что заставил хрупкую девушку таскать тяжести, я толкнул дверь каморки свободной рукой.

— Д-да сильнее сжимай, Юдзуру-тя-я-ан!

— В-вот она, истинная, самоотверженная любовь!..

Клубная комната встретила нас неописуемым сюрреализмом.

На сдвинутых партах пластом распластался двухметровый детина Хасэгава, а крошечная пигалица Юдзуру изо всех сил пыталась обхватить ладошками его мощную шею. Рядом замерла Сагири: сжав кулачки у груди, она с горящими глазами азартно наблюдала за этой сомнительной картиной.

Пока я ошарашенно хватал ртом воздух, Кусакабэ за моей спиной вдруг взорвалась истошным командным воплем:

— Д-да разве так безграмотно душат-то-о-о! Вы же прямо на хрящи кадыка наваливаетесь, это же смертельно опасно-о-о!

— Э? Д-да?! Правда, что ли?!

— И ты тоже хорош, Хасэгава-кун! Нельзя слепо просить сжимать сильнее, если у партнёра напрочь отсутствует базовая техника захвата!

— П-прости… Виноват, сенсей…

И Кусакабэ, преобразившись на глазах, принялась распекать Юдзуру с притихшим Хасэгавой на чём свет стоит. При этом всю батарею банок с соком она виртуозным, почти неуловимым движением ловко спихнула мне прямо в руки.

Ещё полчаса назад в подобную метаморфозу невозможно было бы поверить ни за какие коврижки. То ли она наконец окончательно освоилась в нашей странной компании, то ли прикладная тема удушения пробуждала в ней спавшего доселе грозного демона?

— Рэ-эндзи-и-и?

— Ух ты ж?! С-Сагири… Это ты…

Пока я хлопал ресницами, подруга детства бесшумно материализовалась аккурат у моего правого плеча. Учитывая, что буквально десять минут назад я исповедался посторонней девушке в поцелуях с Сагири и собственных скрытых чувствах к ней, от её внезапной близости меня моментально прошиб ледяной пот.

— Что-то вы подозрительно долго ходили. Небось с Хина-тян вовсю любезничал по углам, а? Ух ты какой шустрый, а!

Без тени видимой злобы она шутливо, по-свойски пихнула меня острым локотком прямо под рёбра. От неожиданности и щекотки я едва не выронил охапку жестянок, но Сагири ловким движением перехватила свою — холодный виноградный сок.

Слава богу: никаких кровавых триллеров и расправ, которых так панически боялась Кусакабэ, здесь и близко не намечалось.

— Хм-м-м?

— С-Сагири?

Она вдруг сделала плавный шаг вперёд, встав ко мне так близко, что ткань наших форменных рубашек зашуршала от трения. Я попытался инстинктивно отступить на шаг к столу, чтобы сгрузить оставшиеся банки, но она немедленно скользнула следом — словно намертво приклеенная тень.

И пока импровизированный мастер-класс по правильному девичьему удушению от вошедшей во вкус Кусакабэ не подошёл к логическому концу, Сагири так и не отстранилась от меня ни на сантиметр.